когда-то я много писала о предметах-свидетелях, слиянии лицом с обоями. где-то рядом с портретами людей через вещи.

из шутливого – пришли к выводу, что моим портретом будут кости, но кроме того: блокнот с рисунками, жемчужна на серебряном пине, замутнённый полароид и пригоршня из серебра и перламутра, осевшая на лёгких

в последнее время как-то чудовищно часто думаю, что в петербурге любимых мест не так много, в отличие от москвы, с группой музеев и Дома
впрочем, полагаю, все тёплые чувства к последней питаются прогулками в день отправления поезда – вплоть до самой ночи выбраться до академически-музейного, а потом истирать брусчатку в сторону николаевской (каждый раз по незнакомой улице), по иронии, памятники архитектуры вблизи вокзала я знаю только в ночном их состоянии или застаю ранним утром, сопряжённым с лязгом рельс

древесно-небесное

заглушая скорбь вновь повреждённо-разбитой виолончели, изменила строй на лире – ныне наиболее близкий октябрьскому вдоху, своим звоном нашёптывающий утраченные песни
может, в этом году я всё же сыграю дриадам

дорогу из шлиссельбурга окружают стволы лишившихся коры деревьев, скребущих замшелыми ветвями небо, несколько прекрасных для этюдов мест и церквей из почерневшего от времени дерева
не обошлось без од деревянному зодчеству, конечно
(и пленэрных планов – страха пыли на старом этюднике)

расписные балки и прикосновения феофана грека во фресках преображенской церкви
вид и состояние соборов, вызывающих мои глубокие симпатии...очень выразительно (совершенно не глядя в сторону анненкирхе)

на въезде в новгород во мне пробудились воспоминания об архитектурном, и большая часть увиденного города растворилась и расползлась по теории в неспешных прогулках с дорогим искусствоведом
и сколько восторга в обсуждениях уместилось от совершенно модернистского драматического театра, закрытого реставрационными лесами, и монастырей, белеющих на берегах волхова
наползающему на границе великого туману

сны в последнее время идут с субтитрами на латыни, пока учебник, похожий на молитвенник, осуждающе сверлит затылок
в закромах обнаружены обрывки и нарезки звуков, фонов и шумов, среди которых затесались гитарные наброски
так, сегодня, от бессилия, после времени, проведённого в возне с книгой, вместо колыбельной бесцельно цепляю струны лиры и рассуждаю о вселенской нехватке времени

(для книги же, как оказалось, потребуется немного больше страниц, чем осталось в отредактированном формате, так что щелчки абаковых костяшек не утихают внутри головы)

из совершенно забавного – часть дней провожу в поисках красного стекла для нейтрализации чудачеств фотографических картриджей, абсолютно игнорируя восковки для колец, разбросанные по всем ровным поверхностям мастерской (наряду с выразительным слоем пыли)
впрочем, для борьбы с последней стоит навещать мастерскую немного чаще пары набегов в месяц

который год вынужденно пропускаю персеиды и только печально выглядываю на драгоценную вегу, заметную из окон (и слепо тоскую по созвездию дельфина, и без того малозаметного простым глазом)
в каком-то смысле это прекрасное везение – видеть в окна любимые созвездия