(для книги же, как оказалось, потребуется немного больше страниц, чем осталось в отредактированном формате, так что щелчки абаковых костяшек не утихают внутри головы)

из совершенно забавного – часть дней провожу в поисках красного стекла для нейтрализации чудачеств фотографических картриджей, абсолютно игнорируя восковки для колец, разбросанные по всем ровным поверхностям мастерской (наряду с выразительным слоем пыли)
впрочем, для борьбы с последней стоит навещать мастерскую немного чаще пары набегов в месяц

который год вынужденно пропускаю персеиды и только печально выглядываю на драгоценную вегу, заметную из окон (и слепо тоскую по созвездию дельфина, и без того малозаметного простым глазом)
в каком-то смысле это прекрасное везение – видеть в окна любимые созвездия

haunted
MMXXII

внезапно, видимо, чтобы одной из первых выловить осень, начала спать с поднятыми жалюзи (склепные условия наверстать можно всегда)
каково же было моё удивление, когда оказалось, что ночь рисует на всех стенах множество бликов и световых пятен, словно вместо окон гранёный хрусталь
монохромный витраж

воспоминания о лете

в очередной раз слилась в объятиях с квантмехом и в очередной раз мизерно во вселенских масштабах тревожусь о свете мёртвых звёзд

…что ж, должна сказать, что количество прочитанного материала наталкивает на призрачную мысль, что наутро я планирую подаваться на астрофизика и навёрстывать упущенный вектор

количество открываемых статей и перекрёстных ссылок перестало уменьшаться после второй, коллекция печальных историй о галактиках, разрушенных и поглощённых млечным путём, барах и балджах перестала умещаться в одной коробочке
nonetheless, мысленно моделирую сезоны на экзопланете, чей оборот вокруг альфы центавра в (размером схожей с солнцем) занимает всего 20 дней – вечное межсезонье, не осень, конечно, скорее проклятый март

о свете же мёртвых звёзд: эарендел – одна из старейших наблюдаемых звёзд и самая удалённая от земли (сместившая икар)
наблюдаемый ныне свет, выпущенный в пору нахождения в созвездии кита, относится к девятистам миллионам лет anno domini creationis и достиг земли спустя тринадцать миллиардов лет
сама же она, вероятно, давно взорвалась, став сверхновой

ophelia's lament

маленькая жизнь подкралась
полная красок и безмерной радости

archive
MMXVIII

каким-то совершенно иномирным воспоминанием проскользнула каллиграфия страшно-подумать-сколько-лет-назад

меня всегда привлекал авторский самиздат и это чувство разочарования, когда находишь спустя время какую-то прекрасную книгу или артбук и влюбляешься, неизменно отмечая, что она распродана уже несколько лет как
сейчас на меня свалилась прорва таких тиражей, маленьких и не очень, зачастую зарубежных, конечно
есть в этом нечто романтично-идеалистическое – вещь, созданная физической, остаётся только в электронной памяти, разосланная по частным коллекциям