без дара зрения

внутренние часы уже содрогаются от приближения страшного времени перемен – оно хищно затаилось за углом, готовое растерзать беспечных

проникаю в мастерскую со спрятанным под рукой желанием, закупоренным в стекле
напряжённое молчание о полнолунном сумасшествии

в своих московских пробежках волей случая наткнулась на саундтрек (хилдур и элгар) к имевшему все шансы оказаться интересным фильму, что попросту выпал из моего поля зрения
как итог: весь вечер свёлся к рассуждению о элгаровском концерте и жаклин дю пре (не устаю показывать её всем окружающим); пришлось добраться до партитуры на стене, чтобы убедиться в темпе относительно нескольких исполнений (ужасный метод хранения избранных произведений, честно говоря)
непроходимая слабость перед виолончелями, дирижёрами и академическим миром музыки
впрочем, прекрасное пополнение к пыльной полке фильмов, в которых не происходит ничего в течение нескольких часов жизни (аккурат до титров) – горячо любимая категория
Tár

между тем, на стенах хранятся не только вырезки из баха – всё пространство стен мастерской стремится быть заполненным, пустые рамы, холсты и рисунки карабкаются к потолку на радость призракам, полюбившим их срывать время от времени. долгое время ежедневным моим спутником был кусочек первой песни илиады на дневнегреческом, приклеенный настолько хорошо, что даже физическими руками снять его было бы трудно.
роза, кстати, и правда висит вниз бутоном на единственной безупречно пустой стене.

до одиозной весны недостаёт нескольких дней, а демоны уже наточили ножи, приготовив пир.
их слова всё так же пепельно-кислы и презирают правду, но всё же сегодня мы пируем вместе над неумением рисовать

честно говоря, в моём драгоценном шкафу наряду с костями, книгами и холстами хранится совершенно неприметная коробочка. в ней спят оленята и птицы, недавний рогатый заяц, подвешенный за лапки, и кольца, множество колец. порой я с тревогой оборачиваюсь взглянуть, не высыпало ли всё это добро в мир, слишком хрупкое в своём восковом существе.
пока что не вырвалось и мирно дремлет в ожидании серебра

задумчиво смотрю на ворон под окнами и вспоминаю, что летом рядом с домом гнездуются летучие мыши
с ними особенно приятно встречаться в сумерках; прелестная фауна

как-то неприемлемо часто навещаю железнодорожные вокзалы в этом месяце
и каждый раз чтобы встретить какое-то чудо

в своей маленькой идиллии сидим наговорившись о реакционном искусстве, немного античности и древних богах, и пересматриваем бесконечно любимый мной мост искусств
и словно март не столь кошмарен, как казалось

несколько часов, мгновение забытия: торчащие кисти из пальцев рук, заполненный случайным морским хаосом холст
неоттираемые пятна краски вокруг и голова, полная запахом растворителя

в глубине души храню знание что исторически с оттисками офорта клались отрезы пластины - как залог, что повторного тиража с неё уже не будет (не без того, конечно, что после некоторого числа оттисков она приходила в негодность)
мечтаю однажды выпустить тираж офортов, неизменно с кусочками меди, приложенными к копии

pov: we are on a date (…)

pov: we are on a date and im telling every single thing about constellations – myths and tales
suddenly (as it always happens) it turns into a monologue about ancient greece and homer, about art and dying, about poetry and unknown baroque composers
mostly it looks like any dialogue with me but first of all it’s a stellae story

(although i still capable to show constellations on the night sky; will you go outside, the weather is beautiful)