• Есть элементы текста, с которыми надо быть особо бдительным. Подписи к иллюстрациям, заголовки, списки, всплывающие при наведении на слово подсказки, сноски. По завершении редактуры я по ним прохожусь дополнительно.

• Если вы проверяете текст на лендинге или в интерфейсе какого-нибудь сервиса, велик риск «включить юзера» и безотчётно обойти стороной служебные элементы: подписи к веб-формам, надписи на кнопках, всю-эту-фигню-в-подвале. Привычка словно нашёптывает: «Да тут мелким шрифтом, ничего интересного!» или, наоборот, «Да ну, красиво отрисовано, дизайнер, небось, десять раз проверил!» Чтобы избежать такого когнитивного фуфла, лучше сначала всё написанное вычитать в plain text. Или на стадии скетча.

• Можно прочесть текст на бумаге. Это работает! Восприятие точно меняется. И у тех, кому за тридцать. И у тех, кто вырос с планшетом в руках. Да, тратить целлюлозу почём зря не eco-friendly. Но и засорять интернет полуграмотными текстами — зло не меньшее.

• Промежуточный вариант — открыть текстовый редактор на другом устройстве. С другим шрифтом. С другим межстрочным интервалом. В общем, сменить цифровую обстановку.

• И конечно, можете привлечь к работе корректора — обязательно привлекайте. Тем самым вы не расписываетесь в своей безграмотности, а, напротив, выказываете редкое сегодня здравомыслие.

Ложное обращение: как распознать и как оформить

Общий случай учителя русского, или, чуть старомодно, словесники, нам растолковывали верно: обращение обособляется. Реже, когда вынесено в начало фразы и произносится с подъёмом, отъединяется от последующего пассажа восклицательным знаком. Тут свои тонкости: например, случается, что между частями обращения помещаются другие члены предложения. Но в целом — так. А если под...

https://gzom.ru/kak-nado/lozhnoe-obrashhenie-kak-raspoznat-i-kak-oformit/

Авторы канала «Системный Блокъ» составили подборку каналов для филологов и всех, кого эти материи «консёрнают». Среди них, во второй части, и «Гзом». Получилось, по-моему, толково — сам подписался по меньшей мере на половину. А «Гзом» между тем вскоре (до конца ноября) оживёт. Нет, в самом деле: похоже, нам, авторам, всё ж таки удалось придумать схему работы, при которой (а) будут возможны регулярные обновления (б) без заимствованного контента. Спасибо всем, кто не отписался от нас за время простоя.

Что читать современному лингвисту/филологу?

Мы уже рассказывали о каналах, которые будут интересны современным лингвистам и филологам и которые мы с удовольствием читаем сами. Во второй части нашего обзора — семь лингвистических каналов, один литературный и три переводческих.

— @glazslov — Глазарий языка
Все важное и неважное о русском языке и не только. Откуда в «Лиге плюща» взялся плющ? Когда в русском языке появилась современная терминология арифметики и геометрии? Сколько в немецком языке пословиц о колбасе? Как отогнать свинью на Кубани и овцу в Смоленске? Что такое «автожир» и «пейсмейкер»?

— @wordsofsnow — мамкина ленгвистка
Ненастоящая лингвистка Соня рассказывает разные интересные штуки про языки — про то, как заикаются на разных языках, про братскую судьбу русского «хер» и ивритского «зайн», про карго-Иисуса Миклухо Маклая и русские заимствования в папуасских языках and what not.

— @superprikladnayalinguistika — Супер прикладная лингвистика
Аспирантка Мюнстерского университета Аня пишет об экспериментальной лингвистике, современных методах анализа лингвистических данных и трендах в исследованиях. Если хотите узнать о когнитивной, компьютерной, судебной, клинической, эволюционной и ещё много какой лингвистике, вам сюда!

— @Lingvoed — Lingvoed
Преподаватель русского языка как иностранного задаёт непростые лингвистические загадки на знание самых разных языков, делится тонкостями своей профессии и рассказывает байки из преподавательской жизни.

— @franrusse — бонжур ёбта
Канал преподавательницы русского как иностранного и французского из Лиона. Истории из жизни, любопытные наблюдения о языке, экскурсы в страноведение и перлы учеников.

— @lingvovesti — Лингвовести: языки и лингвистика
Новости о языках, языковой политике и событиях из мира лингвистики, а также анонсы открытых познавательных мероприятий на эту тему в Санкт-Петербурге и Москве.

— @gzombify — Гзом
Канал о тонкостях и пунктирностях русского языка, грамматике и стилистике, работе редактора и работе мозга, заморских и уже не очень словах — затейливо, с внятной аргументацией и без занудства.

— @slowlearner — I'm Writing a Novel
Жизнь, мнения и сентиментальное путешествие Игоря Кириенкова. Гуманитарный нон-фикшн, филологический взгляд на кино, литературные премии и открытые дискуссии о книгах — в общем, всё, что находится в поле филологии, но вне фокуса.

— @breat_gritain — Сюрдоперевод
Канал о переводческих ляпах и о том, как с ними бороться, с примерами из реальной практики редактора переводов. И просто посмеяться, и набраться бесценного опыта.

— @interpreteratwork — interpreter at work
Канал о буднях устного переводчика. Просто представьте, что вам нужно сходу перевести текст, где встречаются отливка алюминия, накладные волосы, тукан, клапан для надувания секс-игрушки, жёлтая пресса, викторианский корсет, ксилофон и голенища.

— @mamlingvist — Tsundoku-sempai
Канал о переводах, локализации видеоигр и тяготах фриланса. Как работать с вымышленными вселенными, не видя их? Что такое аудиодескрипция? Переводчики — герои или негодяи, которые портят любимые фильмы?

Обзор подготовлен редакцией канала о культуре в век цифры «Системный Блокъ» @sysblok.

Почему Бангладеш не склоняется?

Начинающему редактору, писателю, диктору предлагают запомнить: это существительное женского рода и несклоняемое. Ни то, ни другое не очевидно. С Бангладеш хочется как с Таиландом: изменять по падежам в хвост и в гриву. Ан нет, грамматически с другими членами предложения оно (вернее, она) согласуется следующим образом: «Бангладеш создала мармеладную бомбу», «У Бангладеш нет препятствий к победе на Олимпиаде, но нет и предпосылок к тому». Но почему? Точно так же меня в школе злило, что неправильные глаголы в английском «просто есть» и их нужно вызубрить. Но стоило мне в моём «абитуриенчестве» узнать, что все эти go — went — gone не что иное, как осколки древнеанглийской системы спряжения, что когда-то именно таким образом глаголы и изменялись в норме, как я начал ценить их, подобно археологическим находкам.

То же самое со многими исключениями из правил русского языка. За каждым из них скрыта своя логика, пусть не всегда, с нашей точки зрения, изысканная и прозрачная. Иногда эту логику «легко видеть», как пишут в учебниках по матанализу, иногда нелегко и приходится её реконструировать. Попробуем смоделировать произошедшее в русском языке с Бангладеш: отчего название страны превратилось в окаменелость?

Справочники доносят до нас закрепившуюся норму, но ничего толком не объясняют: «Часто не склоняются зарубежные восточные наименования [оканчивающиеся на согласный]» («Грамматическая правильность русской речи», Л. К. Граудина, В. А. Ицкович, Л. П. Катлинская).

Скорость, с которой заимствования, включая топонимы, осваиваются в языке, зависит в том числе от их происхождения, от того, насколько их этимология и семантика ясны носителям принимающего языка. Для несклоняемости Бангладеш в русском были причины.

• В исходной форме именительного падежа со слуха было непонятно, мужского или женского рода слово, а следовательно, как его склонять («из Бангладеша» или «из Бангладеши»); вдобавок его семантика оставалась смутной: связь с Бенгалией ещё брезжила, а вот что «деш» — это по-бенгальски «страна», знал мало кто в Советском Союзе, кроме выпускников Института стран Азии и Африки. А когда новое слово попадает в язык и его косвенные падежи не позволяют безошибочно восстановить именительный, равно как и наоборот, оно тяготеет к тому, чтобы иероглифизироваться — сделаться неизменяемым.

• Не хочется ступать на скользкую тропку конспирологии, однако, подозреваем, сыграло роль и то, что родовое слово у Бангладеш — «республика»: полное название страны — Народная Республика Бангладеш. Вероятно, вступили в силу причины экстралингвистические, то есть внеязыковые. Государство образовалась в 1971 году, причём СССР принял деятельное участие в отстаивании его суверенитета на международном уровне. Таким образом, употребление родового слова «республика», подчёркивание народовластия явилось моментом политически значимым. Отсюда — употребление прилагательных и глаголов в женском роде, даже когда название страны использовалось без родового слова: «Независимая Бангладеш сумела отстоять...» Чисто морфологически Бангладеш тяготела к тому, чтобы изменяться по парадигме мужского рода (для самых замороченных: 4a по Зализняку), да не судьба.

Так, похоже, Бангладеш и оказалась женского рода и несклоняемой.

Слов, значения которых в обиходе постоянно перевирают, в русском тьма. В мой топ-10 входит прилагательное «заскорузлый». Его регулярно употребляют в качестве синонима к «запачканный», «аляповатый», «скверно подогнанный». Например, «заскорузлый пиджак» (о плохо сидящем, не по фигуре предмете одежды; следовало бы сказать «кургузый»). И совершенно напрасно.

«Заскорузлый — 1. Затвердевший; загрубелый. Заскорузлые руки. Раненый в заскорузлых бинтах. 2. Чёрствый, грубый. Заскорузлый мужик. Заскорузлая душа. 3. Отсталый, закоснелый. Заскорузлый консерватор, бюрократ» (Большой толковый словарь русского языка под ред. С. А. Кузнецова, изд. 1998).

Ещё одно, более узкое значение — «ставший жёстким от высохшего пота, грязи и т. д.» (Толковый словарь Ушакова). Не просто замаранный — нет, задубевший от грязи так, что платочком не ототрёшь: «Афраний вынул из-под хламиды заскорузлый от крови кошель, запечатанный двумя печатями» (М. А. Булгаков, «Мастер и Маргарита»).

Чувствуете, как образ обретает плоть? Кошель затвердел от запекшейся крови, менее податлив, сминается с сопротивлением: ещё немного усилий воображения — и можно будет вообразить, каков он на ощупь.

Да и происхождение прилагательного не даёт никаких оснований для возникновения «паразитных» смыслов: «Это собственно русское слово. В словарях фиксируется с XIX века. Представляет собой перешедшее в прилагательные причастие с суффиксом -л- (как мёрзлый) глаг. заскорузнути — „загрубеть“. [Этимология восходит к слову] скора —„шкура“» («Этимологический словарь русского языка», Г. П. Цыганенко, изд. 1989).

Словоформа «скилзы» забавно отражает процессы, проистекающие в современном русском языке, в первую очередь речевую рефлексию на предмет заимствований. Фактически эта форма представляет собой что-то вроде «амплифицированного множественного» (русская флексия плюс -s в производящей основе), не первый в своём роде, но примечательный случай морфолого-семантического плеоназма. По всей строгости, казалось бы, уж либо skills («скиллз»), либо «скиллы». Хотя с иронической окраской «скилзы» абсолютно точно правомочны и удачны: использующий её словно оправдывается за англицизм в своей речи подобным «двойным множественным».

Увлекательная ситуация и со «сториз» (в смысле формат контента в соцмедиа): вот единственное число тут какое — «стори», по уму? Но в силу того, что в узус русского языка попало именно множественное и вообще stories мыслятся скорее не дискретно, а совокупностью, по беглым прикидкам, преобладает словоупотребление вида «Смотрел я твою сториз, такое лучше б в TikTok зашло». Некоторые носители языка, чувствуя грамматический глючок, пытаются во множественном говорить конвенциальное «сториз», а в единственном — «история», и это, конечно, примечательный образец потенциального как-бы-супплетивизма, но какая норма закрепится в будущем, шут его знает.

…и тут меня спросили: «А что насчёт слова „сторемсы“?» Делюсь своими соображениями. Это ещё веселее — двойной, да кабы даже и не тройной эрратив и языковая ирония: (а) то самое удвоенное плеонастическое множественное (-s в основе и русская флексия множественного); (б) орфографический облик слова на фонетическом уровне предполагает нарочитую подмену постударной гласной (аллофон [и] в безударной позиции, а именно [ь] → аллофон [е] в безударной позиции, близкий к [e̞]), характерную для эрративов в разных видах интернет-сленга; (в) имеет место привнесённый согласный «м», отсутствующий в заимствованном английском слове, и причина такой «мутации» может быть даже не одна — во-первых, это опять-таки вероятная форма языковой иронии (осознанная носителем отсылка к просторечным искажениям вида «инцидент» → «инциндент»), во-вторых, не исключено, что добавленный «м» укоренился как удачный, читай забавный, вариант mistyping («м» недалеко от «е» и «и» на клавиатуре со стандартной раскладкой), в-третьих, как ни смешно, «сторемсы» эвфонически, с точки зрения благозвучия, пожалуй, в чём-то предпочтительнее «сторисов», хотя здесь я рискую уйти в заросли субъективняка.

Занятно, что в словах «скалярия» (рыба) и «радиолярия» (одноклеточный организм) эта самая «лярия» различной природы: в первом случае — от латинского прилагательного scalaris (→ Scalaria), т. е. «лестничный», «ступенчатый», во втором — от латинского существительного-диминутива radiolus (→ Radiolaria), а именно «лучик».

Update: вернее, конечно, будет сформулировать с оглядкой на подсказку от наблюдательного читателя канала Ильи А., что здесь на диахронном срезе (l)-ar* — общее аффиксальное образование при деривации, но исходная посылка остаётся, и в русский язык приплыла эта «лярия» таки из разных частей латинской речи и чуть-чуть разными путями.

Раз уж начал я чесать про этимологию в своём «особом взлёте свободной мысли» (не таком уж особом, не такой уж свободной), давайте и о том, почему основные термины в русской грамматике, означающие словоизменительные процессы, пропитаны глубоким пессимизмом.

Вот «падеж». Это не что иное, как калька с др.-греч. πτῶσις, то есть, предсказуемо, «падение», а точнее, «отпадение». Отпадение куда? Да в сторону от исходной формы, мыслимой метафорически как твёрдое, фундаментальное состояние слова. Эллины, кстати, во время оно живо дискутировали на предмет того, считать ли «прямой падеж имени» собственно падежом, и если да, то он-то отчего «отпал»; ну, как видим, стоики на длинной дистанции переиграли перипатетиков, и номинатив мы тоже называем падежом. Судя по всему, до современного русского языка «падеж» дошёл по цепочке др.-греч. πτῶσις → лат. cāsus → церк.-слав. падежь. Хотя есть подозрение, что могло обойтись и без латыни, а позаимствовали термин напрямую из греческих грамматик.

С «наклонением» сходная история — от др.-греч. ἔγκλισις, образованного от глагола ἐγκλίνω со значением «уклоняться», «отклоняться».

Впору предположить, что пусть не на уровне грамматического устройства, а на уровне, хм, фонового ценностного субстрата русский язык унаследовал от древнегреческого представление о незыблемом в своей первоявленности эйдосе, изменить воплощение которого в речи значит всё испортить. Понадобилась нам «корова» в предложном падеже — ну, пропала (вернее, отпала) «корова», не найти гармонии в «корове». Нужно образовать повелительное наклонение от «смотреть» — и смотри, ты вмиг покинул эмпиреи, кого-то к чему-то призываешь, пффф.

Так что в известном отношении канцелярский и административный язык в самых лаконичных своих выражениях тяготеет к восстановлению исходной гармонии: «Не стучать», «Обед». Тяготеет, ан не выходит, оттого и характер такой дрянной.

Не совсем нейтрально о том, как писать «гендерно нейтральный»

Русская грамматика сочетает в себе черты дескриптивности и прескриптивности. То бишь, с одной стороны, фиксирует состояние языка и истолковывает то, как люди его используют, с другой — предписывает им прибегать к предпочтительным, нормативным моделям обращения с ним и его составными единицами, вплоть до конкретных словоформ. Но в обеих ипостасях ориентирована...

https://gzom.ru/kak-nado/ne-sovsem-nejtralno-o-tom-kak-pisat-genderno-nejtralnyj/

Любопытно, наобум ли, по наитию ли, с сардонической ли злокозненностью Васисуалий Лоханкин в «Золотом телёнке» клеймил супругу «волчицей»? Успел ли он, отучившись неполных пять лет в гимназии, узнать о лупанариях Древнего Рима и об этимологии термина: лат. lupa — ‘волчица’ в значении «проститутка»? Вообще, с учётом контекста, избранного персонажем жанра — частью ламентация, частью филиппика на предмет «вероломства» жены — и выразительной формы, а именно белого ямба, как одного из устоявшихся к тому времени в русской поэзии размеров для перевода античной драмы, впору предположить, что Лоханкин и впрямь не такой простец, каким его принято считать.

Социальной актуалочке — лингвистическое расследованьице. А если без омерзительных диминутивных суффиксов — хардкорный (я предупредил!) разбор одного монструозного заголовка на сайте «Госуслуг», предваряющего текст о нюансах голосования по внесению поправок в Конституцию. Да многие из вас сами наверняка её там видели, когда смотрели, как проголосовать через интернет: «Голосование вне помещения для голосования на общероссийском голосовании по вопросу одобрения изменений в Конституцию Российской Федерации». Вот про это речевое безумие и его языковую подноготную и заметка.

Статья: https://gzom.ru/sukha-teoriya/koshmar-na-ulitse-uik-vsya-izvorotlivost-i-bespomoshhnost-administrativnogo-yazyka-v-odnoj-fraze/

Лонгрид о том, из какой вселенной пробрались в нашу обороты вида «Мне всё равно на тебя», какие грамматические закономерности они нарушают, в чём их странность и эрративная прелесть и как вообще устроено русское предикативное «всё равно». Осторожно, центнеры лингвистического хардкора (но в конце статьи дано сравнительно простое сжатое изложение её основных тезисов).

Примечание: снова хардкор, каюсь, но следующие материалы точно будут короче — об истории склоняемости-несклоняемости и ударения в слове «альпака», о не существующей в русской языковой картине мира черте лица и прочих приятностях.

Статья: https://gzom.ru/bez-rubriki/vsyo-ravno-na-lishnij-li-predlog-na/

Хотел было я пошутить: дескать, «тоже» — это не только частица (или частица-наречие, по «Грамматике-80»), но и существительное в форме звательного падежа, обращение к тоге, например: «О тоже, на заре изволь меня собой облечь».

Если в порядке потешного художественного допущения предположить, будто «тога» — лексема исконно славянская, то для неё реконструировалась бы праоснова на *-ā, и, значит, форма собственно звательного падежа, в силу первой палатизации, давшей чередование «г» / «ж», выглядела бы и вправду как «тоже».

С точки зрения лексики, между прочим, в первом приближении не так уж завирально. В поэзии, да и, судя по всему, в обиходной речи лат. toga как минимум в период принципата употреблялось по принципу метонимии для обозначения гражданина Рима: «тога» = «носящий тогу». Если бы слово перекочевало в русский вместе с таким значением (а в русском эта модель семантической деривации распространена, ср.: «Куда только эта шляпа лезет?» в значении «Куда только этот человек в шляпе лезет?»), гипотетически было бы допустимо нечто вроде: «Поспешай же к авгурам, тоже», т. е. «Поспешай же к авгурам, человек в тоге, гражданин Рима».

Но это только в первом приближении. Хотя для древнерусского языка метонимия даже более характерна, чем метафора в чистом виде, индивидуализирующий метонимический субъект-объектный перенос такого рода в русском разовьётся позже; из исключений — разве что использование соматизма «голова» как эквивалента «убитого», «убитого воина», и то, надо отметить, по преимуществу всё-таки в счётных контекстах. Пушкинское «Ты вёл мечи на пир обильный» — троп более позднего времени. Исторически же вокатив, что естественно, образовывался почти исключительно от существительных одушевлённых, и у «тоги» шансов обзавестись звательной формой было казуистически мало (подобная форма у существительных нарицательных, например «трапеза — трапезе», скорее примета речи современных православных верующих).

Кроме того, слово «тога», конечно, латинского происхождения и русским языком была освоена не позднее первой трети XVII, хотя едва ли существенно раньше XV века, притом что к нижней временной границе означенного периода вокатив как грамматически продуктивное явление из живой речи был по большей части вытеснен, за вычетом использования в узком диапазоне социальных контекстов, в частности для почтительного обращения к старшим по иерархии; следовательно, образование вокатива для такого латинизма в великорусский период маловероятно.

Хотел я также пошутить, что для «тоги» более вероятно возникновение форм т. н. современного звательного падежа, с усечением флексии (и без чередования согласных): «Э, тог, запахнись, а то инсигнии власти видно. Слы, Вась, эта тога не запахивается, выдрючивается!» И хотя по морфолого-фонологическим признакам такое словообразование допустимо (ср. «мама» → «мам»), на практике оно едва ли осуществилось бы: новозвательный образуется почти исключительно от имён собственных и от терминов родства («Володь», «Кать» «бабушк», «пап» и т. д.) и в любом случае предполагает высокую степень освоенности лексемы и её частотность в бытовом употреблении.

Согласитесь, после того как не получилось пошутить про «тоже» как вокатив, шутить про что-то другое обидно. Так что лучше уж я ни про что шутить сегодня не буду.

Восхитительны в своей парадоксальности высказывания вида: «Я втайне надеюсь, что кто-нибудь на YouTube споёт „Беспонтовый пирожок“ Летова в манере Валерия Сюткина». Во-первых, эта парадоксальность видна не сразу. Во-вторых, она есть. В-третьих, при определённых трактовках она пропадает. Вот почему.

• В первом приближении это фраза, иллокутивный вектор которой ориентирован на опровержение её диктума: само то обстоятельство, что говорящий посредством глагола настоящего времени вкупе с наречием признаётся в тайном, скрытом от других характере своего желания, делает это желание не тайным; перед нами будто бы высказывание-саморазоблачение, близкое к самореференции. Как бы: «Я втайне надеюсь, что… упс! Уже не втайне: вам-то я сказал».

• Теперь взглянем на высказывание в когнитивно-коммуникативном аспекте. Представляется вполне допустимым, что в момент «инициальной перцепции» с единицы «втайне [от]» снимается квантор всеобщности (≈ «втайне от всех»): всякий раз, когда новый реципиент впервые воспринимает эту фразу, в ней будто бы возникает миражное дополнение, семантика которого вариативна, однако так или иначе предполагает исключение читающего из подмножества субъектов, этим миражным дополнением объединяемых. Тогда имеем: «Я втайне [от тех, кто не прочёл эту фразу,] надеюсь, что…» или «Я втайне [от вас и, возможно, кого-то ещё, кто мог прочесть эту фразу,] надеюсь, что…» Всё по классике: послание функционирует не иначе как в интерпретации адресата-реципиента, и в процессе собственно интерпретации его парадоксальность аннулируется.

• Ничто не мешает истолковать высказывание и как транспонированный в иной модус (устный, письменный, устно-письменный и пр.) продукт чьего-либо внутреннего дискурса. Проще говоря, реципиент, в нашем случае читатель, словно бы подглядывает за «внутренней речью» (по Выготскому) другого, и тогда само высказывание также не несёт в себе противоречия. Высказывание помещается в контекст языковой игры и предстаёт наблюдением за мыслью персонажа. В таком случае преобразование «Я надеюсь, что…» → «Я втайне надеюсь, что…» оказывается превосходным способом пошалить с бахтинской вненаходимостью фигуры говорящего (автора) относительно пространства текста (говорящий расщепляется на реальную фигуру — автора и некоего исподволь вводимого персонажа, которому и принадлежит незакавыченная реплика) и вложить в послание большую интимность.

А «Гзом» всё ж таки жив -) Спасибо всем, кто остался на канале и кто недавно подписался на него: обновления будут, за регулярность не поручусь, но точно чаще чем раз в полгода. А пока — статья на злободневную айтишную тему.

Как называть старшего разработчика: «сеньор», «синьор», senior, как-то иначе? Препарируем эту распространённую орфограмму с применением грамматической анестезии.

Статья: https://gzom.ru/kak-nado/senior-developer-issue/

Владимир Георгиевич Сорокин не только выдающийся писатель, но и изощрённый стилист; с имитации и деконструкции соцреализма, а затем и классического русского романа (см. роман «Роман») он, собственно, и начинал. Так что с речевыми портретами персонажей у мэтра всё в порядке. Однако и ему случается допускать лексико-стилистические промахи, пусть и не фатальные. В одной из частей его «ледяной» трилогии читаем:

Гасан подошел к нему вплотную.
— У нас крысы завелись, братан. Жирные, блядь, крысы.
— Трактор знает? — спросил Дато.
— Нет пока. На хера ему знать?
Дато сунул руку в песок. Пошарил. Зачерпнул горсть. И с силой швырнул на пол:
— Басота! <…> — Дато гневно сплюнул. — Свои тоже крысятничают. Бляди! Басота! Гасан, ищи сам. Я к блондинам не поеду. Я деньги верну. И все.
(В. Г. Сорокин, «Лёд»)

На первый взгляд ничто не режет глаз. Разве что обращает на себя внимание написание существительного «басота», о чём ещё будет сказано. Согласно определению Большого толкового словаря русского языка под ред. С. А. Кузнецова, босота — это «(собир., разг.) неимущие или малоимущие люди. Собралась одна босота. Городская босота». Таким образом, как видно по контексту (в том числе более широкому, включающему в себя другие эпизоды романа), «басота» в репликах персонажа имеет отчётливо пейоративный, уничижительный характер. По сути, разгневанный мафиозо называет своих подручных вороватой голытьбой.

Однако есть одно но. Пятидесятидвухлетний Дато — криминальный авторитет не последнего разбора, не новичок в своём деле (вероятно, своего нынешнего положения он добился в 90-е) и в остальном владеет специфической лексикой великолепно. Например:

— Бля, — удивленно качал головой Лом, не отрываясь от дороги. — А я думал, Вовика пиковые загнули. — Нет, братан, — положив кейс на колени, Дато забарабанил по нему короткими пальцами, — это не пиковые. Это бубновые.
(В. Г. Сорокин, «Лёд»)

В современном, во всяком случае актуальном на момент написания романа, криминальном арго собирательное «босота» (или «босяки») — то же, что и «братва», а применительно к тюремно-лагерной среде — представители высоких уровней воровской иерархии, ср. с «бродяги», чего Дато не может не знать — и едва ли он употребил бы это слово в исходном, словарно кодифицированном значении.

«В общем рассмотрении в тюрьме есть два типа арестантов:
1. Люди, живущие „воровской“ жизнью, по „понятиям“ — они себя зачастую называют босота, бродяги, братва <…>, в терминологии „ментов“ — профессиональные преступники…»
(В. Лозовский, «Как выжить и провести время с пользой в тюрьме»)

Вместе с тем орфографически Сорокин передал аргоизм удачно. Во-первых, таким образом он воспроизводит грузинский акцент персонажа. Во-вторых, хотя это может быть и совпадением, эрративное написание здесь функционирует как дифференциатор арго и узуса. Действительно, представители российского криминального мира (и более многочисленные поклонники блатных обычаев и мифологии) часто склонны и на письме растождествлять полисемию, возникающую в устном употреблении, и избавляться тем самым от омографии. Так, «чесный пацан» не эквивалентен «честному пацану» и означает не персону, которая следует конвенциональным этическим принципам, а того, кто придерживается «понятий», «воровского закона». «Басота» с «а» в первом слоге — явление того же порядка.

Маловероятно, впрочем, не исключено категорически и что автор знал о значении слова «босота» в криминальном сленге и смысл короткой филиппики глубже (хотя ни подтверждений, ни опровержений тому мы в тексте романа не находим): возможно, среди людей Дато есть как «братва» новой, постперестроечной генерации, так и представители старого блатного мира, причём последним, «босоте», он доверяет меньше, подозревая, что предатель именно из их числа. В таком случае остаётся только снять шляпу перед отцом русского «прорубоно».

Добрый день, дорогие (гзомичи? гзомстеры? читатели «Гзома?»). Меня настоятельно просили включить в канале режим комментирования — включаю. Периодически вы и раньше присылали мне напрямую любопытные соображения насчёт гзомовских публикаций, ссылки на исследования и прочий полезнополис. Теперь это можно делать в комментах под записями. У «Гзома» маленькая, но, насколько дают мне понять соцмедиа, прекрасная и умная аудитория, я в вас верю, поэтому едва ли есть необходимость в том, чтобы расписывать правила в духе эдиктов Ашоки; выскажу лишь свои пожелания самого общего толка.

• Да будет ваш комментарий полезен и остальным читателям, и (желательно) редакции. Это может быть пример словоупотребления из вашего личного опыта, пруф в виде данной текстом цитаты, в виде скриншота из справочной или научной литературы и т. д.

• Сообщения в духе «Не, не согласен, фигня написана» без каких-либо доказательств, на мой взгляд, совершенно не полезны, скорее даже вредны. Дело не в эго автора: часто замечания и предложения, отправленные в личке, служили для меня поводом к тому, чтобы дополнить или исправить материал, за поправки и рекомендации по делу я благодарен, без шуток.

• Прения возможны, я только за. Только давайте с внятной аргументацией (не ad hominem).

• Употреблять обсценную лексику не запрещено (сам, как видите, ею не пренебрегаю), исключение — когда она обращена непосредственно к вашим собеседникам с инвективными целями или сводится к голой экспрессии.

• Народная этимология и прочая фолк-лингвистика мне чрезвычайно интересны, но исключительно как предмет исследований. Буду стараться по мере сил моих удерживать дискуссию в русле лингвистики здорового человека.

• За пожелания относительно новых тем, которые вы хотели бы видеть раскрытыми в «Гзоме», буду благодарен, но, думаю, лучше всего мне будет раз в 2–4 недели публиковать специальную запись, под которой можно будет эти самые пожелания оставлять.

• Сообщения об орфографических и пунктуационных ошибках и опечатках приветствуются, но, пожалуйста, не раньше чем через полчаса после публикации: запостив текст, я сразу сажусь его перечитывать и часто перечитываю дважды, безотносительно того, сколько раз по нему прошёлся прежде.

Всё. Давайте пробовать новый режим 😌

TRANSHUMANISM INC. — первая с момента публикации iPhuck 10 книга Пелевина, которую я готов рекомендовать к прочтению без многочисленных оговорок и сносок. Но если оценка произведения в целом всё равно субъективна, то лексический материал в ней абсолютно роскошный — даже более богатый и благодатный для анализа, чем в среднем у В. О. Добрую неделю вечерами я готовил лонгрид о том, как устроены в романе окказионализмы: по каким грамматико-синтаксическим моделям они сконструированы, какие сублиминальные (где-то закашлялся один Недотыкомзер. — Прим. ред.) смыслы несут и чем вообще хороши. Разобрал в статье 15 слов из 60 с лишним и заставил себя остановиться лишь мучительным усилием воли. А завтра-послезавтра специально для вас в канале будут «бонус-тексты» ещё по нескольким пелевинским окказионализмам.

Статья: https://gzom.ru/dobroe-slovo/pelevin-occasio/

«Я знаю (,) то (,) что вы делали прошлым летом»: немного о ненормативном то что

Наверняка вам доводилось видеть или слышать фразы наподобие: «Мне ясно, то что ты не слушал Славу Марлоу» или «Кайфово, то что в „Художественном“ наконец показывают „Аннетт“ Каракса» (о постановке знаков препинания в таких конструкциях — ближе к концу поста. — Прим. ред.). Среди гостей Юрия Дудя так говорит каждый третий. Сам Юрий Дудь периодически тоже. Встречается это странное «то (,) что» в сложноподчинённых предложениях (сокращённо СПП) с придаточными изъяснительными, в случае с которыми для связи клауз не требуется отдельного указательного местоименного слова. Иначе говоря, нормативно: «Мне ясно, что ты не слушал Славу Марлоу» и «Кайфово, что в „Художественном“ наконец показывают „Аннетт“ Каракса».

Меня от подобных конструкций коробит, но они вошли в широкий обиход, и вовсе не случайно. Вдобавок они любопытно устроены и любопытно функционируют. Осуждать тех, кто их употребляет, глупо, равно как глупо вообще осуждать человека за специфические черты его речи (если только у него нет намерения причинить собеседнику душевно-когнитивную боль). Лучше взять на вооружение дескриптивный подход и попробовать разобраться.

• Первое и главное: нет, это не литературная норма, но уже массовая речевая практика (а вовсе не единичные случаи речевых ошибок), и просто закрыть на неё глаза не получится. Всех не переучишь, да и нужно ли?

• Явление фиксируется с конца XX века, оно неплохо изучено с грамматико-синтаксической точки зрения: в открытом доступе есть, скажем, прекрасная работа М. Ю. Князева «Экспериментальное исследование дистрибуции изъяснительного союза то что в нестандартных вариантах русского языка». Чаще всего его называют «русским ненормативным то что».

• Чуть-чуть о контексте использования конструкции. Изъяснительное сложноподчинённое предложение — это двухчастная структура. Союз или союзное слово в нём может относиться как ко всему главному предложению, так и к отдельному контактному слову в нём. В свою очередь, контактным словом может быть как существительное, глагол или слово категории состояния, так и специально вводимое соотносительное, или опорное, слово. Допустим, в предложении: «Там был человек, чьё лицо даже нейросетке стрёмно показывать», — контактным словом является существительное «человек». А в предложении: «Я поступаю так, как считаю нужным», — местоименное наречие «так»; оно синсемантично, или информационно недостаточно, и нуждается в расширении.

Ненормативное то что мы обычно находим в нерасчленённых сложноподчинённых предложениях с присловной связью, структура которых объясняется лексическо-семантической природой распространяемого слова. Иначе говоря, в предложениях: «Из всего своего круга я один понимаю, что тебе тяжело» и «Понятно, что тебе тяжело», — сам тип связи формируется на основе общей семантики контактных слов.

Необходимость или отсутствие необходимости в дополнительном соотносительном местоименно-указательном слове (в нашем случае — то) зависит и от семантико-грамматических свойств контактного слова в главном предложении. Ненормативный союз то что чаще всего присоединяется к предикативам с семантикой ментальной деятельности, речевой деятельности, эмоционального или оценочного отношения: «думать», «знать», «надеяться», «писать», «приятно», «радостно» и т. д., которые в норме не требуют наличия такого местоименно-указательного слова (ремарка: в предложении «Я пишу лишь о том, что знаю» имеет место не союз, а союзное слово «что», являющееся полноценным членом предложения, а это уже другая история). В некоторых случаях оно факультативно и может выполнять экспрессивно-выделительную функцию. Сравним: «Я не отрицаю, что я репликант» и «Я не отрицаю того, что я репликант», «Мне понятно, что ничего не понятно» и «Мне понятно лишь то, что ничего не понятно». Точно так же в предложении: «Это скверно, что в понедельник тебе пришлось сжигать еретиков сверхурочно», — указательное местоимение «это» опционально и лишь чуть меняет оттенки смысла.

Примечательно, что ненормативное то что встраивается и в СПП с присловной связью, и в СПП местоименно-соотносительного типа. Скажем: «Мне нравится, то что вы больны не мной» и даже «Ваша ошибка заключается в том, то что вы позволили себе разочароваться в кнедликах» (да-да, это выдуманные примеры, но им соответствуют совершенно аналогичные реальные). Обратите внимание, в сложноподчинённом предложении «Мне нравится, то что вы больны не мной» элемент то не несёт семантической нагрузки. Так что действительно можно говорить о том, что ненормативное то что функционирует в качестве составного союза.

• Как видно по практике словоупотребления, ненормативное то что способно заменять нормативное изъяснительное что, причём в некоторых случаях позволяет избежать необходимости склонять соотносительное слово. Например: «Мы договаривались, то что будем регистрировать трупы, проплывающие вниз по течению» вместо грамматически безупречного «Мы договаривались о том, что будем регистрировать трупы, проплывающие вниз по течению».

• Нельзя утверждать с абсолютно полной уверенностью, но, вероятнее всего, за укреплением позиций ненормативного то что лежат три грамматических явления. Во-первых, усиление аналитических тенденций в русском языке (помните, вездесущее то что даёт возможность избежать склонения соотносительного слова и выбора предлогов при нём). Во-вторых, принцип экономии речевых усилий. В-третьих же, — та-дам! — гиперкоррекция, а именно ошибочно расширенное применение грамматических правил, обычно с использованием более «престижных» форм, например относящихся, с точки зрения говорящего, к старшей норме, к книжной речи и т. д.

В каком-то смысле использование носителями языка, в первую очередь молодыми, конструкций вида «Я написала, то что пусть он ничего не подписывает» — это в современных терминах overreaction, или, выражаясь по-бумерски, ситуация, когда, «обжёгшись на молоке, дуют на воду». Соотносительные слова, по-видимому, интерпретируются как маркеры книжной речи. В их глазах «то (,) что» выглядит целостным комплементайзером (естественно, большинство и слова такого не знает, да это и не нужно никому, кроме лингвистов), то есть единицей речи, которая позволяет добавлять подчинённые предикативные структуры.

При глаголах каких лексико-семантических классов, в предложениях каких типов отдельное опорное местоименно-указательное слово необходимо, когда оно факультативно, а когда и вовсе не требуется, носитель языка, как правило, эмпирически понимает. Однако комплементайзер то что подспудно мнится тем, кто его безотчётно использует, гарантированно правильным («Уж так-то точно никто не придерётся»), своего рода «серебряной пулей».

• Но — вот это поворот! — ситуация не уникальная. Регулярно возникают не только новые слова, принадлежащие к знаменательным частям речи, но и служебные, включая союзы. В русском языке не первое десятилетие функционирует союз сразу как, например: «Получишь, сразу как скинешь биткойны». Это полноценный составной союз, возникший при грамматикализации наречия, однако в «Грамматике-80» он не описан, и научные работы ему начали посвящать сравнительно недавно. То же касается сочинительного пояснительного союза в смысле — разговорного эквивалента нормативного то есть: «Простите, но работа приостановлена по финансовым обстоятельствам, то есть сначала вы должны мне заплатить в соответствии с договором» и «Уважить бы пацанов надо, командир, в смысле денег дай».

Процессы образования новых союзов активно шли и в древнерусском. Так, по наиболее убедительной гипотезе, древнерусский условный союз «дажь» (в современном написании «даже», со значением «если») был образован из сочетания частицы да при глаголе в форме презенса (→ I будущего сложного времени) и частицы же.