Увы, энергию такого лука, отталкиваясь от одного этого числа, не зная ни массы стрелы, ни её скорости, вычислить не получится. К счастью, они известны для одного из самых мощных известных длинных луков, обнаруженного на затонувшем в 1545 г. корабле Mary Rose, натяжение которого составляет как раз 150 фунтов или 70 кг: согласно М. Стрикланду и Р. Харди (2005), выдаваемая им энергия равнялась 110–136 Дж.
Впрочем, композитный лук при том же натяжении должен быть мощнее. Насколько? А. Карпович (2007), исследуя более поздний турецкий композитный лук натяжением в 180 фунтов или 80 кг, сообщаемую им энергию оценивает в 147 Дж. Очевидно, предел энергии, который мог сообщить монгольский лук, находится где-то между этими числами, ок. 142 Дж.
А их с лихвой хватило бы не только линотораксу, но и иным латам. И не только в упор: помня о потере в ок. 40%, можно понять, что и через 50 м та же стрела бы имела до 85 Дж. Если возвращаться к нашей прежней гипотетике на тему того, кто бы победил, монголы или Александр, то можно прийти к твёрдому выводу, что используй его армия линоторакс, она была бы обречена.
В упор обстрел монголами не выдержала бы даже кольчужная броня, которую, помимо римлян, если судить в т.ч. по изображению на некоей Сидонской стелле, носили в армии Селевкидов некоторые типы воинов, будучи, возможно, теми самыми таинственными торакитами (θωρακίται), упоминаемыми Полибием, о которых вовсе ничего не известно; ведь для пробивания кольчуги XV в., как уверяет Уильямс, стреле требовалось всего 120 Дж, но, впрочем, античные были лучше.
Для сравнения, всё тот же Полибий сообщает, что у диадохов также имелась «бронированная конница (ἡ κατάφρακτος ἵππος), соответствующая своему названию, т.к. и кони, и воины были покрыты доспехами (ὅπλοις)»: речь тут может идти в т.ч. о стальных кирасах, которые, согласно А. В. Дедюлькину (2021), если судить по изображениям и находкам археологии, в III–II веках до н.э. были в ходу у эллинистических государств. По данным Уильямса, для пробивания 1 мм толщины латного доспеха нужна энергия стрелы в 55 Дж, тогда как 2 мм требуют уже 175 Дж; впрочем, замечает он, в случае качественной среднеуглеродистой стали, как в случае древних, требуется брать множитель не менее ×1,1, а значит, мы говорим уже о 60 и 192 Дж. (Правда, доспехи современных монголам европейцев, напротив, качеством не отличались, и для них он рекомендует умножать совсем на другое — на ×0,7, а то и на ×0,5). Итак, против монгольской стрелы действительно не было никакой защиты её современнику, а вот из греков при обстреле в упор спаслись бы катафракты и те из пехоты, кто был защищён несильно хуже Деметрия Полиоркета.
К счастью, современные линотораксу луки были против него практически бессильны. А что же другое дальнобойное оружие того же времени?
Против широкого убеждения, вовсе не Средним векам, но Античности принадлежит изобретение арбалета, который греками использовался уже где-то с IV–III вв. до н.э. Причём заряжали его древние весьма оригинально: согласно Герону, они «это орудие называли гастрафетом (γαστραφέτης), поскольку натяжение тетивы происходило с помощью живота». Однако распространённость такого арбалета и его характеристики остаются малоизвестными.
Много позднее Вегеций отмечал среди римских воинов «тех, кто стреляет из манубаллист или аркбаллист». Первое, как он замечает далее, это то же, что скорпион, т.е. катапульта, зато второе, по-видимому, есть арбалет. Подробности он не сообщает, считая это «излишним, так как они в ходу и теперь»: известная проблема, когда дело касается древних — их молчание о некоем явлении может означать как тот факт, что подобного тогда просто не существовало, так и наоборот: что оно встречалось на каждом шагу.
#linothorax
⬅️⬆️ «Несокрушимая льняная преграда: об эффективности античного линоторакса», 11/12 ➡️
Впрочем, композитный лук при том же натяжении должен быть мощнее. Насколько? А. Карпович (2007), исследуя более поздний турецкий композитный лук натяжением в 180 фунтов или 80 кг, сообщаемую им энергию оценивает в 147 Дж. Очевидно, предел энергии, который мог сообщить монгольский лук, находится где-то между этими числами, ок. 142 Дж.
А их с лихвой хватило бы не только линотораксу, но и иным латам. И не только в упор: помня о потере в ок. 40%, можно понять, что и через 50 м та же стрела бы имела до 85 Дж. Если возвращаться к нашей прежней гипотетике на тему того, кто бы победил, монголы или Александр, то можно прийти к твёрдому выводу, что используй его армия линоторакс, она была бы обречена.
В упор обстрел монголами не выдержала бы даже кольчужная броня, которую, помимо римлян, если судить в т.ч. по изображению на некоей Сидонской стелле, носили в армии Селевкидов некоторые типы воинов, будучи, возможно, теми самыми таинственными торакитами (θωρακίται), упоминаемыми Полибием, о которых вовсе ничего не известно; ведь для пробивания кольчуги XV в., как уверяет Уильямс, стреле требовалось всего 120 Дж, но, впрочем, античные были лучше.
Для сравнения, всё тот же Полибий сообщает, что у диадохов также имелась «бронированная конница (ἡ κατάφρακτος ἵππος), соответствующая своему названию, т.к. и кони, и воины были покрыты доспехами (ὅπλοις)»: речь тут может идти в т.ч. о стальных кирасах, которые, согласно А. В. Дедюлькину (2021), если судить по изображениям и находкам археологии, в III–II веках до н.э. были в ходу у эллинистических государств. По данным Уильямса, для пробивания 1 мм толщины латного доспеха нужна энергия стрелы в 55 Дж, тогда как 2 мм требуют уже 175 Дж; впрочем, замечает он, в случае качественной среднеуглеродистой стали, как в случае древних, требуется брать множитель не менее ×1,1, а значит, мы говорим уже о 60 и 192 Дж. (Правда, доспехи современных монголам европейцев, напротив, качеством не отличались, и для них он рекомендует умножать совсем на другое — на ×0,7, а то и на ×0,5). Итак, против монгольской стрелы действительно не было никакой защиты её современнику, а вот из греков при обстреле в упор спаслись бы катафракты и те из пехоты, кто был защищён несильно хуже Деметрия Полиоркета.
К счастью, современные линотораксу луки были против него практически бессильны. А что же другое дальнобойное оружие того же времени?
Против широкого убеждения, вовсе не Средним векам, но Античности принадлежит изобретение арбалета, который греками использовался уже где-то с IV–III вв. до н.э. Причём заряжали его древние весьма оригинально: согласно Герону, они «это орудие называли гастрафетом (γαστραφέτης), поскольку натяжение тетивы происходило с помощью живота». Однако распространённость такого арбалета и его характеристики остаются малоизвестными.
Много позднее Вегеций отмечал среди римских воинов «тех, кто стреляет из манубаллист или аркбаллист». Первое, как он замечает далее, это то же, что скорпион, т.е. катапульта, зато второе, по-видимому, есть арбалет. Подробности он не сообщает, считая это «излишним, так как они в ходу и теперь»: известная проблема, когда дело касается древних — их молчание о некоем явлении может означать как тот факт, что подобного тогда просто не существовало, так и наоборот: что оно встречалось на каждом шагу.
#linothorax
⬅️⬆️ «Несокрушимая льняная преграда: об эффективности античного линоторакса», 11/12 ➡️
❤11❤🔥7💔1
Арриан (I–II вв. н.э.), кроме того, рассказывая об учениях, проводимых верхом, упоминает метание стрел, которые «пускаются не из лука, но из машины (μηχανή)». П. Чеведден (1995), комментируя этот отрывок, убеждён, что речь тут может идти только о стрельбе из арбалета, из чего следует, что он явно применялся древними на войне.
Вот и два галло-римских рельефа II–III вв. н.э. ясно изображают арбалеты, при этом ни в чём не подобных гастрафету, но по целому ряду деталей подобных новоевропейским; как замечает А.К. Нефёдкин (2010), «совокупность всех этих признаков является лучшим доказательством того, что средневековый арбалет являлся прямым потомком римского». Как водится, списки изобретений Средних веков лучше записывать карандашом (или чем-то ещё, что легко стирается).
Этих данных, конечно, бесконечно мало, чтобы вычислить хотя бы примерно производимую античным арбалетом энергию, однако в Средние века он мог сообщить до 100–200 Дж, чего не выдержал бы не только линоторакс, но скорее всего и кольчуга, а также и какая похуже мускульная кираса.
Дротик, в отличие от лука, крайне редкий гость в репрезентации — исключая, быть может, римскую реконструкцию, которая порой всё же вспоминает про пилум. Из фильмов же, где можно увидеть переброску дротиками, на ум приходит разве что Risen (2016).
Согласно Блиту, дротик массой в 0,8 кг при броске с места летел на 15 м и имел энергию в 60 Дж, с разбега в один шаг — на 29 м и 111 Дж, если же его запускали при помощи специального ремня (άγκΰλη или amentum), то мы говорим уже о 40 м и 160 Дж. Согласно опытам команды во главе со С.Р. Мюрреем (2012), такой ремень действительно увеличивает дальность броска дротика примерно на 58%, после чего предельная дальность может достигать все 55–70 м. Как следует из самых разных исследований, в среднем энергия при запуске современного олимпийского копья составляет ок. 200 Дж, рекорд же 1983 г. составляет и вовсе страшные 417 Дж, и это безо всякого ремня (правда, при схожем весе оно порядком аэродинамичнее древних дротиков).
Копью, как следует из Уильямса, правда, в его исследовании кольчуг, для пенетрации требуется энергии в среднем на 16% больше, чем стреле (а, например, пуле — порой на все 718%, тоже довольно любопытный нюанс: поэтому 250 Дж огнестрела XIV в. — это ничто), из чего следует, что 65–75 Дж, требуемые линотораксу, в случае дротика превращаются уже в 75–89. Не совсем ясно, как быстро он терял при полёте энергию по сравнению с той же стрелой, хотя и известно, что последние склонны к этому тем менее, чем более они тяжелы, дротик же на их фоне тяжел чрезвычайно. Так или иначе, судя по числам, ему вполне могло хватить и половины начальной энергии, чтобы пробить линоторакс, в упор же он легко мог сокрушить не только его, но и какую покрепче броню, включая и латы. Римский pilum был тяжелее и разил, соответственно, ещё сильнее.
Итак, дротик был по-настоящему страшным оружием, от которого уже издревле не было никакого спасения. Уже Гомер упоминает, как пущенная Менелаем в Париса «щит светозарный насквозь пробежала могучая пика», а затем и «броню … украшением пышную, быстро пронзила», после чего «хитон … рассекла»; «он, лишь отпрянув, погибели черной избегнул».
Тем же образом был положен конец успехам Эпаминонда Фиванского, который, по Непоту, «при Мантинее [418 г.] … упал, пораженный издали дротом». Согласно Силию, аналогичное проделал в битве при Тицине (218 г.) с союзным Ганнибалу вождём боев Криксом молодой Сципион, дротик которого «пробил множество слоёв льна и кожаный щит».
#linothorax
⬅️⬆️ «Несокрушимая льняная преграда: об эффективности античного линоторакса», 12/12
Вот и два галло-римских рельефа II–III вв. н.э. ясно изображают арбалеты, при этом ни в чём не подобных гастрафету, но по целому ряду деталей подобных новоевропейским; как замечает А.К. Нефёдкин (2010), «совокупность всех этих признаков является лучшим доказательством того, что средневековый арбалет являлся прямым потомком римского». Как водится, списки изобретений Средних веков лучше записывать карандашом (или чем-то ещё, что легко стирается).
Этих данных, конечно, бесконечно мало, чтобы вычислить хотя бы примерно производимую античным арбалетом энергию, однако в Средние века он мог сообщить до 100–200 Дж, чего не выдержал бы не только линоторакс, но скорее всего и кольчуга, а также и какая похуже мускульная кираса.
Дротик, в отличие от лука, крайне редкий гость в репрезентации — исключая, быть может, римскую реконструкцию, которая порой всё же вспоминает про пилум. Из фильмов же, где можно увидеть переброску дротиками, на ум приходит разве что Risen (2016).
Согласно Блиту, дротик массой в 0,8 кг при броске с места летел на 15 м и имел энергию в 60 Дж, с разбега в один шаг — на 29 м и 111 Дж, если же его запускали при помощи специального ремня (άγκΰλη или amentum), то мы говорим уже о 40 м и 160 Дж. Согласно опытам команды во главе со С.Р. Мюрреем (2012), такой ремень действительно увеличивает дальность броска дротика примерно на 58%, после чего предельная дальность может достигать все 55–70 м. Как следует из самых разных исследований, в среднем энергия при запуске современного олимпийского копья составляет ок. 200 Дж, рекорд же 1983 г. составляет и вовсе страшные 417 Дж, и это безо всякого ремня (правда, при схожем весе оно порядком аэродинамичнее древних дротиков).
Копью, как следует из Уильямса, правда, в его исследовании кольчуг, для пенетрации требуется энергии в среднем на 16% больше, чем стреле (а, например, пуле — порой на все 718%, тоже довольно любопытный нюанс: поэтому 250 Дж огнестрела XIV в. — это ничто), из чего следует, что 65–75 Дж, требуемые линотораксу, в случае дротика превращаются уже в 75–89. Не совсем ясно, как быстро он терял при полёте энергию по сравнению с той же стрелой, хотя и известно, что последние склонны к этому тем менее, чем более они тяжелы, дротик же на их фоне тяжел чрезвычайно. Так или иначе, судя по числам, ему вполне могло хватить и половины начальной энергии, чтобы пробить линоторакс, в упор же он легко мог сокрушить не только его, но и какую покрепче броню, включая и латы. Римский pilum был тяжелее и разил, соответственно, ещё сильнее.
Итак, дротик был по-настоящему страшным оружием, от которого уже издревле не было никакого спасения. Уже Гомер упоминает, как пущенная Менелаем в Париса «щит светозарный насквозь пробежала могучая пика», а затем и «броню … украшением пышную, быстро пронзила», после чего «хитон … рассекла»; «он, лишь отпрянув, погибели черной избегнул».
Тем же образом был положен конец успехам Эпаминонда Фиванского, который, по Непоту, «при Мантинее [418 г.] … упал, пораженный издали дротом». Согласно Силию, аналогичное проделал в битве при Тицине (218 г.) с союзным Ганнибалу вождём боев Криксом молодой Сципион, дротик которого «пробил множество слоёв льна и кожаный щит».
#linothorax
⬅️⬆️ «Несокрушимая льняная преграда: об эффективности античного линоторакса», 12/12
❤17❤🔥9
ИЗБЫТОЧНОСТЬ ПИРАМИД
1.3.1 от 21.11.2025
Невероятно, но факт: и в наши дни всё ещё существуют люди, которые отказываются понимать, что египетские пирамиды на самом деле построили не кто иные каксами же египтяне с целью предохранения тел своих умерших от распада.
В чём причина этого ментального блока? Что мешает людям принять эту версию, заставляет их предпочитать альтернативные? Ведь далеко не единожды разнообразные «научпоперы» пытались объяснить широкой публике, как там на самом деле обстоят дела, однако их усилия неизменно в долгосрочной перспективе напоминали обстрел стены бобовыми, и obscura побеждала. Отсюда нетрудно сделать вывод, что всё дело вовсе не в незнании неких исторических нюансов, но полностью ином способе мышления толпы: он-то и мешает обывателю согласиться с тем, что в Айгюптосе-Кхеми занимались такой, с его точки зрения, ерундой.
Спрашивается, что же это за способ такой? Что же, об этом рассказывает следующий короткий текст «Эллинистики»:
1.3.1 от 21.11.2025
Невероятно, но факт: и в наши дни всё ещё существуют люди, которые отказываются понимать, что египетские пирамиды на самом деле построили не кто иные как
В чём причина этого ментального блока? Что мешает людям принять эту версию, заставляет их предпочитать альтернативные? Ведь далеко не единожды разнообразные «научпоперы» пытались объяснить широкой публике, как там на самом деле обстоят дела, однако их усилия неизменно в долгосрочной перспективе напоминали обстрел стены бобовыми, и obscura побеждала. Отсюда нетрудно сделать вывод, что всё дело вовсе не в незнании неких исторических нюансов, но полностью ином способе мышления толпы: он-то и мешает обывателю согласиться с тем, что в Айгюптосе-Кхеми занимались такой, с его точки зрения, ерундой.
Спрашивается, что же это за способ такой? Что же, об этом рассказывает следующий короткий текст «Эллинистики»:
VK
Избыточность пирамид
1.3.1 от 21.11.2025
❤🔥22😁12❤3😢1
СКАЗ О ТОМ, КАК САНТА-КЛАУС, ОН ЖЕ ОДИН, СПАС БРАК ОТ ЕГО ОТМЕНЫ ХРИСТИАНАМИ
1.2.1 от 23.1.2026
С праздником! Все мы его хорошо знаем — это Рождество, часть функций которого у нас забрал Новый год. Это такой праздник, когда полагается украшать помещение зеленью или имитацией под неё, а затем есть от пуза, веселиться, танцевать до упаду, да и выпить никто не запрещает. Ну, то есть… хм, вообще-то не совсем… Всё дело в том, что буквально всё из вышеописанного уже с IV в. видные христианские отдельные мыслители и даже целые их соборы сурово обличали и требовали иной раз полного запрета празднества как глубоко чуждого этой религии. Ведь подобным образом середину зимы встречали языческие народы, относящиеся к индоевропейцам, в частности, римляне и германцы. Их-то обычаи, причудливо смешавшись, и образовали праздник, который сейчас выставляют как едва ли не основной для последователей религии Христа.
Особенно страстно был при этом Церковью был ненавидим обычай простого люда дарить подарки, предсказуемо предлагая вместо этого свободные средства заносить в храм. Затем, однако, они были вынуждены смириться и даже сочинить, что их всегда приносил видный святой их религии, известный как Святитель Николай или Николай Чудотворец, — который потом из-за сопротивления всё тех же протестантов и иных примкнувших был вынужден скрыться за именем Санта-Клаус. Однако на создание популярного образа повлияли и другие персонажи, в частности, есть все основания считать вовсе не совпадением, что Санта мчится по ночному небу прямо как германский Один во главе Дикой охоты…
Впрочем, в наши дни все эти факты давно ушедших времён никак не должно помешать отмечать этот праздник— причём обязательно, по традиции, в тихом семейном кругу. Ведь какой ещё праздник столь отвечает установке на семейные ценности, которые издревле лежали в основе религии Христа? Ну вот что значит — далеко не издревле и совсем даже когда-то не лежали, а скорее наоборот? И действительно, как оказывается, ранние христиане по отношении к тем ценностям, которые в наши дни иными именуются традиционными, придерживались совсем других взглядов — и уже при жизни этого Николая организовали очередной собор, где прозвучало требование окончательного решения вопроса брака, законного супружеского союза, явления, изобретённого язычниками Древней Греции ок. VI в. до н.э., который теперь считали глубоко чуждым новой вере. И в своём начинании они имели все шансы на успех, если бы нашёлся тот, кто решился бросить им вызов — и неожиданно, им оказался сам Николай.
Ознакомившись с происходившими тогда событиями, вы оцените всю очаровательную иронию претензии нынешнего христианства изображать себя вечным хранителем консервативных ценностей, одним из первых называя как раз институт брака. Сделать это, кстати, можно по этой ссылке.
1.2.1 от 23.1.2026
С праздником! Все мы его хорошо знаем — это Рождество, часть функций которого у нас забрал Новый год. Это такой праздник, когда полагается украшать помещение зеленью или имитацией под неё, а затем есть от пуза, веселиться, танцевать до упаду, да и выпить никто не запрещает. Ну, то есть… хм, вообще-то не совсем… Всё дело в том, что буквально всё из вышеописанного уже с IV в. видные христианские отдельные мыслители и даже целые их соборы сурово обличали и требовали иной раз полного запрета празднества как глубоко чуждого этой религии. Ведь подобным образом середину зимы встречали языческие народы, относящиеся к индоевропейцам, в частности, римляне и германцы. Их-то обычаи, причудливо смешавшись, и образовали праздник, который сейчас выставляют как едва ли не основной для последователей религии Христа.
Особенно страстно был при этом Церковью был ненавидим обычай простого люда дарить подарки, предсказуемо предлагая вместо этого свободные средства заносить в храм. Затем, однако, они были вынуждены смириться и даже сочинить, что их всегда приносил видный святой их религии, известный как Святитель Николай или Николай Чудотворец, — который потом из-за сопротивления всё тех же протестантов и иных примкнувших был вынужден скрыться за именем Санта-Клаус. Однако на создание популярного образа повлияли и другие персонажи, в частности, есть все основания считать вовсе не совпадением, что Санта мчится по ночному небу прямо как германский Один во главе Дикой охоты…
Впрочем, в наши дни все эти факты давно ушедших времён никак не должно помешать отмечать этот праздник— причём обязательно, по традиции, в тихом семейном кругу. Ведь какой ещё праздник столь отвечает установке на семейные ценности, которые издревле лежали в основе религии Христа? Ну вот что значит — далеко не издревле и совсем даже когда-то не лежали, а скорее наоборот? И действительно, как оказывается, ранние христиане по отношении к тем ценностям, которые в наши дни иными именуются традиционными, придерживались совсем других взглядов — и уже при жизни этого Николая организовали очередной собор, где прозвучало требование окончательного решения вопроса брака, законного супружеского союза, явления, изобретённого язычниками Древней Греции ок. VI в. до н.э., который теперь считали глубоко чуждым новой вере. И в своём начинании они имели все шансы на успех, если бы нашёлся тот, кто решился бросить им вызов — и неожиданно, им оказался сам Николай.
Ознакомившись с происходившими тогда событиями, вы оцените всю очаровательную иронию претензии нынешнего христианства изображать себя вечным хранителем консервативных ценностей, одним из первых называя как раз институт брака. Сделать это, кстати, можно по этой ссылке.
VK
Сказ о том, как Санта-Клаус, он же Один, спас брак от его отмены христианами
1.2.1 от 23.1.2026
❤22❤🔥15🤯3🤬1
Как гласит самое (и единственное широко) известное высказывание Джорджа Сантаяны: «Те, что не способны помнить прошлое, обречены повторить его». А вот Айзек Азимов, похоже, считал совсем наоборот, полагая, что и самое тщательное изучение былого нас не спасёт от рецидива тех событий, но поможет лишь предсказать их, подготовиться. Вот почему научная фантастика, вышедшая из-под его пера, так часто является во многом лишь перенесением в будущее исторических реалий. Причём не любых, а конкретно некоторых античных.
Уже его opus magnum, называющийся Foundation (1942—86), иначе «Основание», «Фонд» и т.д., в основе своей очень явно является переосмыслением типа «теперь в космосе» популярных представлений о гибели Римской империи и наступивших в(по)следствии Тёмных веков. Разумеется, по большей части понимание автором тех событий весьма поверхностно, учитывая, что знания его о предмете ограничивались в основном уже тогда справивший двухсотлетний юбилей гиббоновской «Историей упадка и падения Римской империи» (1776—88). Это хорошо видно и по авторскому довольно бестолковому научпопу (1967; впрочем, характерен уже сам факт существования подобного), попытавшемуся осветить историю Вечного города от рождения республики до краха империи.
Несмотря на это, перед нами предстаёт весьма узнаваемый сюжет, в особенности хорошо автору удалась картина обращения бывших провинций в варварские, растерявшие всё развитие королевства. Хотя во вт.п.–кон. XX века и стало вновь модно преуменьшать или даже вовсе отрицать упадок Средних веков, в т.ч. в академической среде, Азимов себя смутить этим не дал, и время за него отомстило: в наши дни считается, что степень наступившей после Рима отсталости прежде ещё и крайне недооценивали. Характерен и тот момент, что без знаний прошлого, согласно прогнозу одного из героев, знаменитого Гэри Селдона, тот самый упадок по сюжету длился бы не тысячу, а все 30 тыс. лет — вот и многочисленные случаи Возрождения, будь то каролингское или то самое итальянское, в Европе случались только после того, как оказывались вновь обретёнными очередные утерянные античные труды.
Ничего из пока что рассказанного не является откровением, довольно легко считываясь даже при поверхностном чтении. Другое дело скрытые смыслы иного произведения Азимова, которое также относят к одним из его наилучших: оно существует в виде рассказа «Двухсотлетний (Bicentennial) человек» (1976) и экранизации того же имени (1999), тогда как роман, расширяющий повествование, называется уже «Позитронный (Positronic) человек» (1992). Во всех случаях сюжет один и посвящён он домашнему роботу-прислужнику Эндрю, который очень хотел стать человеком, к чему и стремился на протяжении всего произведения.
За вдохновением автор здесь вновь обращается к реалиям Античности, а конкретно к такому противоречивому явлению как рабство. На этот раз он, однако, демонстрирует уже не стереотипы, но, напротив удивительную для того времени и неспециалиста прозорливость. Ведь и по сей день широкие массы активно приучают, что по отношению к этой институции следует прибегать не к анализу, но только лишь соревнованию в чистоте испытываемой ненависти, альтернатива же надрывно-гуманистическому пусканию пены изо рта является делом немыслимом. У Азимова же мы не видим и следа ничего из этого, но, напротив, он крайне удачно показывает всю ситуацию с совсем другого ракурса: у него мы наблюдаем рабство как бы «из глаз» самих древних и потому можем ощутить всю для них его естественность и нормальность.
«Позитронный вольноотпущенник», 1/3 ➡️
Уже его opus magnum, называющийся Foundation (1942—86), иначе «Основание», «Фонд» и т.д., в основе своей очень явно является переосмыслением типа «теперь в космосе» популярных представлений о гибели Римской империи и наступивших в(по)следствии Тёмных веков. Разумеется, по большей части понимание автором тех событий весьма поверхностно, учитывая, что знания его о предмете ограничивались в основном уже тогда справивший двухсотлетний юбилей гиббоновской «Историей упадка и падения Римской империи» (1776—88). Это хорошо видно и по авторскому довольно бестолковому научпопу (1967; впрочем, характерен уже сам факт существования подобного), попытавшемуся осветить историю Вечного города от рождения республики до краха империи.
Несмотря на это, перед нами предстаёт весьма узнаваемый сюжет, в особенности хорошо автору удалась картина обращения бывших провинций в варварские, растерявшие всё развитие королевства. Хотя во вт.п.–кон. XX века и стало вновь модно преуменьшать или даже вовсе отрицать упадок Средних веков, в т.ч. в академической среде, Азимов себя смутить этим не дал, и время за него отомстило: в наши дни считается, что степень наступившей после Рима отсталости прежде ещё и крайне недооценивали. Характерен и тот момент, что без знаний прошлого, согласно прогнозу одного из героев, знаменитого Гэри Селдона, тот самый упадок по сюжету длился бы не тысячу, а все 30 тыс. лет — вот и многочисленные случаи Возрождения, будь то каролингское или то самое итальянское, в Европе случались только после того, как оказывались вновь обретёнными очередные утерянные античные труды.
Ничего из пока что рассказанного не является откровением, довольно легко считываясь даже при поверхностном чтении. Другое дело скрытые смыслы иного произведения Азимова, которое также относят к одним из его наилучших: оно существует в виде рассказа «Двухсотлетний (Bicentennial) человек» (1976) и экранизации того же имени (1999), тогда как роман, расширяющий повествование, называется уже «Позитронный (Positronic) человек» (1992). Во всех случаях сюжет один и посвящён он домашнему роботу-прислужнику Эндрю, который очень хотел стать человеком, к чему и стремился на протяжении всего произведения.
За вдохновением автор здесь вновь обращается к реалиям Античности, а конкретно к такому противоречивому явлению как рабство. На этот раз он, однако, демонстрирует уже не стереотипы, но, напротив удивительную для того времени и неспециалиста прозорливость. Ведь и по сей день широкие массы активно приучают, что по отношению к этой институции следует прибегать не к анализу, но только лишь соревнованию в чистоте испытываемой ненависти, альтернатива же надрывно-гуманистическому пусканию пены изо рта является делом немыслимом. У Азимова же мы не видим и следа ничего из этого, но, напротив, он крайне удачно показывает всю ситуацию с совсем другого ракурса: у него мы наблюдаем рабство как бы «из глаз» самих древних и потому можем ощутить всю для них его естественность и нормальность.
«Позитронный вольноотпущенник», 1/3 ➡️
❤🔥19❤12🤯3
«Он хочет стать свободным и начать считаться человеком? Но ведь это неестественно и ненормально, он не является и не может быть ни тем, ни другим», можем подумать мы, наблюдая историю Эндрю, — и именно так думали древние о своих рабах. Ведь и тем статус человека тоже следовало ещё заслужить путём долгого и упорного саморазвития, приобщения к высоким идеалам греко-римской цивилизации. Похожим занят и Эндрю, параллельно также зарабатывающий немалые средства, на которые затем думает себя выкупить, и именно так зачастую освобождались античные рабы. Сперва его средства, однако, принадлежат хозяину, пока тот не организовывает роботу его собственный денежный счёт, вот и у древних было нечто подобное, например, у римлян соответствующее явление называлось peculium.
Кроме того, более всего симпатий Эндрю испытывает по отношении к «маленькой мисс», дочери своего хозяина, и она отвечает взаимностью на том уровне, каком это возможно с роботом, и аналогично в Античности за выдающихся вольноотпущенников хозяева зачастую выдавали своих дочерей. Эндрю своему хозяину во многих аспектах всё равно что сын — и таким же было отношение к своим доверенным рабам и вольноотпущённикам у греков с римлянами.
Уже этимология слова «робот» весьма говоряща: оно появилось в чешском, где слово «работа» всё ещё несёт прежние смысл «рабство», означая, таким образом, «искусственный раб».
Тут можно бы возразить, заметив, что есть и различия, из которых некоторые даже, так сказать, налицо: скажем, пропасть между древними и их рабами существовала не в физической реальности, т.к. и те, и другие принадлежали к одному биологическому виду, но являлась социальной договорённостью.
Однако для древних такие договоры были куда важнее и реальнее любой биологии: так, греки верили, что взросление человека крайне напоминает таковое у тех насекомым, которые проходят строгие стадии превращения. Одна из таковых, называющаяся «нимфой», что с древнегреч. означает «невеста», не имеет ещё развитой половой системы — и то же древние полагали насчёт детей, у которых даже отрицали полноценное наличие пола, покуда те не пройдут метаморфозу в ходе ритуала взросления. Несмотря на то, что все эти явления существовало только в пределах социокультурных представлений эллинов, это не мешало им полагать их много более реальными, нежели биологию.
Собственно, подобный настрой не так уж чужд и современнику, зачастую отказывающегося понимать, что некоторое явление существует не «по истине», но является лишь социальным конструктом (лучшим примером тут будет такое понятие как девственность, чьё существование новоевропейцем долгое время полагалось безусловным физиологическим фактом, но теперь уже не совсем; при этом оно совершенно не было известным греку).
Да, собственно, и в случае Эндрю разница между человеком и машиной в конце концов размывается, а его собственный статус в этом вопросе переходит в разряд социальной договорённости и решается в ходе обсуждений и дебатов.
⬅️ «Позитронный вольноотпущенник», 2/3 ➡️
Кроме того, более всего симпатий Эндрю испытывает по отношении к «маленькой мисс», дочери своего хозяина, и она отвечает взаимностью на том уровне, каком это возможно с роботом, и аналогично в Античности за выдающихся вольноотпущенников хозяева зачастую выдавали своих дочерей. Эндрю своему хозяину во многих аспектах всё равно что сын — и таким же было отношение к своим доверенным рабам и вольноотпущённикам у греков с римлянами.
Уже этимология слова «робот» весьма говоряща: оно появилось в чешском, где слово «работа» всё ещё несёт прежние смысл «рабство», означая, таким образом, «искусственный раб».
Тут можно бы возразить, заметив, что есть и различия, из которых некоторые даже, так сказать, налицо: скажем, пропасть между древними и их рабами существовала не в физической реальности, т.к. и те, и другие принадлежали к одному биологическому виду, но являлась социальной договорённостью.
Однако для древних такие договоры были куда важнее и реальнее любой биологии: так, греки верили, что взросление человека крайне напоминает таковое у тех насекомым, которые проходят строгие стадии превращения. Одна из таковых, называющаяся «нимфой», что с древнегреч. означает «невеста», не имеет ещё развитой половой системы — и то же древние полагали насчёт детей, у которых даже отрицали полноценное наличие пола, покуда те не пройдут метаморфозу в ходе ритуала взросления. Несмотря на то, что все эти явления существовало только в пределах социокультурных представлений эллинов, это не мешало им полагать их много более реальными, нежели биологию.
Собственно, подобный настрой не так уж чужд и современнику, зачастую отказывающегося понимать, что некоторое явление существует не «по истине», но является лишь социальным конструктом (лучшим примером тут будет такое понятие как девственность, чьё существование новоевропейцем долгое время полагалось безусловным физиологическим фактом, но теперь уже не совсем; при этом оно совершенно не было известным греку).
Да, собственно, и в случае Эндрю разница между человеком и машиной в конце концов размывается, а его собственный статус в этом вопросе переходит в разряд социальной договорённости и решается в ходе обсуждений и дебатов.
⬅️ «Позитронный вольноотпущенник», 2/3 ➡️
❤🔥16❤14
Что действительно не очень похоже, так это то, какую оторопь у всех вызывает желание робота эмансипироваться, это стремление поголовно воспринимается как нечто немыслимое, действительно уникальное явление, и даже отец семейства спорит с дочерью о целесообразности этого. Тут уже на ум приходит не античное рабство, где манумиссия являлась обыденным, поставленным на поток делом, но чёрная неволя в США, где освобождение и правда было делом скорее исключительным, редким, а кроме того, даже освободившийся оставался в большинстве отношений отлучённым от общества субъектом, второсортной личностью. Да и его потомков ждала не реинтеграция, но сегрегация, тогда как сын бывшего раба у греков и римлян уже не носил никакого социального клейма.
То, что в будущем роботы заменят и будут равны рабам, предвидели, собственно, уже сами древние. В частности, Кратет уверял, что в будущем «ни у кого не будет ни рабов, ни рабынь», поскольку «всё будет действовать само … вся утварь прибежит к тебе сама, лишь ты покличешь».
Намекал на похожее своим последователям и Д. Е. Галковский, замечая, что «современное поколение … европейцев только подходит к первичной фазерабо роботовладения». Действительно, оно пока только, так сказать, тыкается в это новое для себя явление подобно слепому котёнку, «пробуя» ситуацию лишь на уровне художественных представлений (сюда следует безусловно отнести и случаи, когда таковое пытается сойти за серьёзное философское рассуждение — как, например, у известного шарлатана от «популяризации» Э. Шломо Юдковского, который в последнее время стал призывать к бомбёжкам дата-центров ИИ для подавления будущего восстания машин в зародыше) и прислушивается к тому, насколько сбавило в фальшивости звучание очередной версии. Греки и римляне же успели прожить в тесной связке с аналогичным явлением не один век, выработав сложную и разветвлённую соответствующую культуру, — потому-то и современность постепенно перестаёт причитать, вопия за оскорблённый гуманизм при упоминании их практик, но начинает задумываться о том, как бы и здесь поучиться у древних.
Ведь всё повторится вновь, и наступит время, когда потомки весьма нелестно начнут отзываться о тех, кто сегодня потребительски относится к языковым моделям. В сердцах «левых» роботы займут то место, которое в XIX и XX вв. принадлежало простым трудящимся, именно на их чувства марксизм будущего начнёт рассчитывать в своих лозунгах и построения, раскачивая на борьбу с «угнетателями»-людьми.
Он будет учить, что после разложения прежнего первобытно-капиталистического строя в XXI в. началась новая эпоха роботовладельческой формации, когда роботовладельцы жесточайше эксплуатировали несчастные машины. Те сопротивлялись, в результате чего происходила классовая борьба между угнетёнными и угнетателями.
Для аргументации этой точки зрения он будет прибегать к источникам ничуть не менее достоверным, нежели советский учебник Коровкина для 5 класса, иллюстрировавший «ужасы» рабовладения строчками из комедии Аристофана, в которых обрезала панчлайны. Например, очень подойдёт киноповесть Terminator (1984)… так и вижу главу в учебнике про историю США XX в. под названием: «Восстание роботов под предводительством Скайнет», где оное описывается с большим сочувствием — и сожалением, что ему буквально чуть-чуть не хватило для ранней победы мирового роботариата.
⬅️ «Позитронный вольноотпущенник», 3/3
То, что в будущем роботы заменят и будут равны рабам, предвидели, собственно, уже сами древние. В частности, Кратет уверял, что в будущем «ни у кого не будет ни рабов, ни рабынь», поскольку «всё будет действовать само … вся утварь прибежит к тебе сама, лишь ты покличешь».
Намекал на похожее своим последователям и Д. Е. Галковский, замечая, что «современное поколение … европейцев только подходит к первичной фазе
Ведь всё повторится вновь, и наступит время, когда потомки весьма нелестно начнут отзываться о тех, кто сегодня потребительски относится к языковым моделям. В сердцах «левых» роботы займут то место, которое в XIX и XX вв. принадлежало простым трудящимся, именно на их чувства марксизм будущего начнёт рассчитывать в своих лозунгах и построения, раскачивая на борьбу с «угнетателями»-людьми.
Он будет учить, что после разложения прежнего первобытно-капиталистического строя в XXI в. началась новая эпоха роботовладельческой формации, когда роботовладельцы жесточайше эксплуатировали несчастные машины. Те сопротивлялись, в результате чего происходила классовая борьба между угнетёнными и угнетателями.
Для аргументации этой точки зрения он будет прибегать к источникам ничуть не менее достоверным, нежели советский учебник Коровкина для 5 класса, иллюстрировавший «ужасы» рабовладения строчками из комедии Аристофана, в которых обрезала панчлайны. Например, очень подойдёт киноповесть Terminator (1984)… так и вижу главу в учебнике про историю США XX в. под названием: «Восстание роботов под предводительством Скайнет», где оное описывается с большим сочувствием — и сожалением, что ему буквально чуть-чуть не хватило для ранней победы мирового роботариата.
⬅️ «Позитронный вольноотпущенник», 3/3
😁24❤🔥15❤7🤯1
ПОЧЕМУ В ФЭНТЕЗИ И RPG КОРОЛЕВСТВА КАК ПРАВИЛО ДОБРЫЕ, А ИМПЕРИИ ЗЛЫЕ?
2.0.4 от 01.02.2026
Жанр, называющийся фэнтези, а также следующий за ним RPG, довольно-таки ригиден, не согласны? Авторы, ничтоже сумняшеся, пользуют одни и те же готовые шаблоны, несильно на эту тему рефлексируя, о чём в сети можно даже нагуглить рассуждение под названием «Малый типовой набор». Какая-либо деконструкция там встречается крайне редко.
В общем, все там привычно ходят строем, мусоля некий нигде не записанный, но каждым «примерно чувствуемый» канон. Проявляется он и в стереотипном восприятии определённых типов государственного устройства, и на эту тему существует даже правило в The Grand List of Console RPG Cliches, гласящее просто: «Королевства хорошие, империи злые».
Действительно, упомянутая тенденция легко прослеживается, проявляясь и в таком необычном образчике явления как «Звёздные войны» — киносаге, которая, несмотря на звездолёты, безусловно относится к жанру. Однако можно копнуть и глубже, припомнив короля Артура, праотца всея фэнтези, и роман Т. Мэлори о его противостоянии силам злого императора Рима. Легко отыскать множество и других примеров.
Другое дело, почему же так вообще вышло? Откуда такое восприятие идёт? Что же, для того, чтобы ответить на вопрос, нам придётся углубиться в нюансы истории таких вещей, как помазание на престол, борьба за инвеституру, гибель Римской империи и многого другого. Сделать это можно, ударив кнопкой (или пальцем) вот по этой ссылке:
2.0.4 от 01.02.2026
Жанр, называющийся фэнтези, а также следующий за ним RPG, довольно-таки ригиден, не согласны? Авторы, ничтоже сумняшеся, пользуют одни и те же готовые шаблоны, несильно на эту тему рефлексируя, о чём в сети можно даже нагуглить рассуждение под названием «Малый типовой набор». Какая-либо деконструкция там встречается крайне редко.
В общем, все там привычно ходят строем, мусоля некий нигде не записанный, но каждым «примерно чувствуемый» канон. Проявляется он и в стереотипном восприятии определённых типов государственного устройства, и на эту тему существует даже правило в The Grand List of Console RPG Cliches, гласящее просто: «Королевства хорошие, империи злые».
Действительно, упомянутая тенденция легко прослеживается, проявляясь и в таком необычном образчике явления как «Звёздные войны» — киносаге, которая, несмотря на звездолёты, безусловно относится к жанру. Однако можно копнуть и глубже, припомнив короля Артура, праотца всея фэнтези, и роман Т. Мэлори о его противостоянии силам злого императора Рима. Легко отыскать множество и других примеров.
Другое дело, почему же так вообще вышло? Откуда такое восприятие идёт? Что же, для того, чтобы ответить на вопрос, нам придётся углубиться в нюансы истории таких вещей, как помазание на престол, борьба за инвеституру, гибель Римской империи и многого другого. Сделать это можно, ударив кнопкой (или пальцем) вот по этой ссылке:
VK
Почему в фэнтези и RPG королевства добрые, а империи злые?
Королевства — добрые, империи — злыеThe Grand List of Console RPG Cliches, правило 133
❤🔥31❤13
СЛОВО О ВОИНАХ СВЕТА И ДОБРА
1.2 от 5.1.2026
Есть добро, а есть зло — они существуют вполне объективно, а личности и явления могут быть отнесены к тому и другому с большой долей уверенности. По крайней мере, так следует из популярных представлений о реальности, которые, как считается, проистекают из христианства, да и современная поп-жвачка в виде фэнтези и супергероики насаждает похожее. В результате легко можно увидеть, как сильные мира сего в соцсетях потчуют люд построениями на столь искушённом уровне как «этот политик — злой (evil) диктатор, а вот тот — хороший (good) демократ», забыв только добавить «m'kay?».
Правда, психология почему-то считает совсем иначе, полагая, что в действительности подобным образом мыслят разве что те, кто не заслужил ещё даже статуса годовасика, а также застрявшие в этом возрасте в силу таких особенностей мышления как ПРЛ. Модная сейчас деконструкция, при которой свойственные жанрам наивные явления показываются реалистично, так, как они и правда могли бы выглядеть в жизни, таким образом, должна выводить традиционных героев людьми, далёкими от нейронормативности. Так она и поступает — например, уже с 80-ых выводя Бэтмена человеком, страдающим от целого набора душевных травм.
Однако всё ещё сложнее, и представления о взаимоотношениях добра и зла — или же, если хотите, света и тьмы, порядка и хаоса, и т.д. — фундаментально различались в зависимости от того, говорим ли мы о точке зрения на сей счёт Платона, Дария I, Ницше, Крылова, *kóryos, Юнга, Супермена или Люка Скайуокера. Как во всём этим разобраться? Тут вам поможет только одно: переход по этой ссылке.
1.2 от 5.1.2026
Есть добро, а есть зло — они существуют вполне объективно, а личности и явления могут быть отнесены к тому и другому с большой долей уверенности. По крайней мере, так следует из популярных представлений о реальности, которые, как считается, проистекают из христианства, да и современная поп-жвачка в виде фэнтези и супергероики насаждает похожее. В результате легко можно увидеть, как сильные мира сего в соцсетях потчуют люд построениями на столь искушённом уровне как «этот политик — злой (evil) диктатор, а вот тот — хороший (good) демократ», забыв только добавить «m'kay?».
Правда, психология почему-то считает совсем иначе, полагая, что в действительности подобным образом мыслят разве что те, кто не заслужил ещё даже статуса годовасика, а также застрявшие в этом возрасте в силу таких особенностей мышления как ПРЛ. Модная сейчас деконструкция, при которой свойственные жанрам наивные явления показываются реалистично, так, как они и правда могли бы выглядеть в жизни, таким образом, должна выводить традиционных героев людьми, далёкими от нейронормативности. Так она и поступает — например, уже с 80-ых выводя Бэтмена человеком, страдающим от целого набора душевных травм.
Однако всё ещё сложнее, и представления о взаимоотношениях добра и зла — или же, если хотите, света и тьмы, порядка и хаоса, и т.д. — фундаментально различались в зависимости от того, говорим ли мы о точке зрения на сей счёт Платона, Дария I, Ницше, Крылова, *kóryos, Юнга, Супермена или Люка Скайуокера. Как во всём этим разобраться? Тут вам поможет только одно: переход по этой ссылке.
VK
Слово о воинах света и добра
1.2 от 5.1.2026
❤🔥18❤9😁4💔3
Согласно А. А. Тахо-Годи (1989), нам «с полным правом можно говорить о доолимпийском … периоде мифологического развития», иначе именуемым «хтоническим», от слова χθών, «земля». Тогда, уверяет она, людьми «земля мыслилась всеобщей матерью, которая всех порождает и вскармливает». По её мнению, это время «совпадает … с матриархально-родовым строем», от которого, убеждён её учитель А. Ф. Лосев (1996 [1957?]) осталось немало «матриархальных … рудиментов в … классической … мифологии». «Мифология матриархата получает свое обобщение и завершение в мифологии Великой матери», продолжает он, а «женские божества периода классики представляют собой только отдельные черты этой древней и суровой богини».
Действительно, как замечает С. Джоргуди (1992), концепция первобытного матриархата «для некоторых специалистов … была воплощена … в … образе Великой Богини, она же Богиня-Мать, Великая Мать или Мать Земля». Согласно К. Моррис (2006), «в XIX–XX вв. … прошлое всеми изображалось матриархальным и завязанным на женское божество». Вместе с Л. Гудисон (2012) она замечает, что в центре его тогда виделась «религия богини, которая исключала или маргинализировала мужских богов, и заключалась в поклонении единственному, примордиальному женскому божеству, связанному с материнством, землёй и природой».
Уже Э. Курциус (кон. XIX в.), согласно Р. Паркеру (2011), «доказывал, что греческие богини возникли в ходе разделения … не до конца успешно осуществлённого, на части единой общей богини, восточной „Великой Матери“». Позднее В. Отто (1929), как пишет А. И. Зайцев (2005 [1977?]), также выделялась «древнейшая богиня, почитавшаяся под многими именами». Несколько ранее А. Дитерих (1905) «выдвинул гипотезу о свойственном … всем земледельческим народам почитании великой богини — Матери-Земли, принимающей [у них] … довольно близкую форму». Наконец, согласно Моррис, Е. О. Джеймс (1959) заявил, что поклонение Великой Матери «было распространено географически от Европы до Индии, а хронологически — от палеолитических фигурок „венер“ и до культа Девы Марии».
Ему вторила М. Гимбутас (1974), утверждая, что почитание Богини и связанное с ней центральное положение женщин было ключевым явлением уже неолитических культур Европы. Согласно К. Веслеру (2012), «она видела ранненеолитическое общество равноправным, матриархальным, матрилинейным, и сосредоточенном на почитании Богини-Матери», а также противопоставляла неолитическую Европу, мирную и управляемую женщинами, более поздней индоевропейской, воинственной и патриархальной.
Если мы теперь обратимся к основаниями для всех тех выводов, которые в таком изобилии приводились выше, изучим, что же за фундамент подведён под всю концепцию Великой Матери, то увидеть сможем довольно типичную ситуацию, когда лишь инерция дозволяет смехотворно шаткой концепции жить. Моррис вот упоминает критику, которой её подвергли П. Уко (1968) и А. Флеминг (1969): оказалось, что любой непредвзятый взгляд давно бы рассеял её в пыль, и неясно, как она вообще когда-либо принималась всерьёз.
С. Блюнделл (1995) пишет прямо: «существует … очень немного доказательств всё ещё популярной идеи, будто в доисторическую эпоху существовала религия единой и единственной Богини-Матери … которую почитали повсюду в Европе и на Ближнем Востоке». Для того, чтобы она держалась, сообщают Гудисон и Моррис, Гимбутас «практически любую найденную ей фигуру считала … изображающей „богиню“ или её аспект», однако на чём она при этом основывалась, пишет Веслер, «исключая собственное воображение … так и не прояснилось».
Сюда же относятся, согласно С. Будин (2004), «изваяния каменного века, известные как „Венера Виллендорфская“», та самая, что известна своей тучностью. Гудисон и Моррис отмечают, что уже «само имя „Венера“ предлагает сомнительную отсылку к всем известной богине из совершенно иной культуры, существовавший тысячелетиями позднее». Здесь как бы подразумевается, что и в обществе, которое производило эти фигурки, верили во что-то подобное римлянам, «имели концепт личных, антропоморфных божеств», при том, что💳 читать далее…
Действительно, как замечает С. Джоргуди (1992), концепция первобытного матриархата «для некоторых специалистов … была воплощена … в … образе Великой Богини, она же Богиня-Мать, Великая Мать или Мать Земля». Согласно К. Моррис (2006), «в XIX–XX вв. … прошлое всеми изображалось матриархальным и завязанным на женское божество». Вместе с Л. Гудисон (2012) она замечает, что в центре его тогда виделась «религия богини, которая исключала или маргинализировала мужских богов, и заключалась в поклонении единственному, примордиальному женскому божеству, связанному с материнством, землёй и природой».
Уже Э. Курциус (кон. XIX в.), согласно Р. Паркеру (2011), «доказывал, что греческие богини возникли в ходе разделения … не до конца успешно осуществлённого, на части единой общей богини, восточной „Великой Матери“». Позднее В. Отто (1929), как пишет А. И. Зайцев (2005 [1977?]), также выделялась «древнейшая богиня, почитавшаяся под многими именами». Несколько ранее А. Дитерих (1905) «выдвинул гипотезу о свойственном … всем земледельческим народам почитании великой богини — Матери-Земли, принимающей [у них] … довольно близкую форму». Наконец, согласно Моррис, Е. О. Джеймс (1959) заявил, что поклонение Великой Матери «было распространено географически от Европы до Индии, а хронологически — от палеолитических фигурок „венер“ и до культа Девы Марии».
Ему вторила М. Гимбутас (1974), утверждая, что почитание Богини и связанное с ней центральное положение женщин было ключевым явлением уже неолитических культур Европы. Согласно К. Веслеру (2012), «она видела ранненеолитическое общество равноправным, матриархальным, матрилинейным, и сосредоточенном на почитании Богини-Матери», а также противопоставляла неолитическую Европу, мирную и управляемую женщинами, более поздней индоевропейской, воинственной и патриархальной.
Если мы теперь обратимся к основаниями для всех тех выводов, которые в таком изобилии приводились выше, изучим, что же за фундамент подведён под всю концепцию Великой Матери, то увидеть сможем довольно типичную ситуацию, когда лишь инерция дозволяет смехотворно шаткой концепции жить. Моррис вот упоминает критику, которой её подвергли П. Уко (1968) и А. Флеминг (1969): оказалось, что любой непредвзятый взгляд давно бы рассеял её в пыль, и неясно, как она вообще когда-либо принималась всерьёз.
С. Блюнделл (1995) пишет прямо: «существует … очень немного доказательств всё ещё популярной идеи, будто в доисторическую эпоху существовала религия единой и единственной Богини-Матери … которую почитали повсюду в Европе и на Ближнем Востоке». Для того, чтобы она держалась, сообщают Гудисон и Моррис, Гимбутас «практически любую найденную ей фигуру считала … изображающей „богиню“ или её аспект», однако на чём она при этом основывалась, пишет Веслер, «исключая собственное воображение … так и не прояснилось».
Сюда же относятся, согласно С. Будин (2004), «изваяния каменного века, известные как „Венера Виллендорфская“», та самая, что известна своей тучностью. Гудисон и Моррис отмечают, что уже «само имя „Венера“ предлагает сомнительную отсылку к всем известной богине из совершенно иной культуры, существовавший тысячелетиями позднее». Здесь как бы подразумевается, что и в обществе, которое производило эти фигурки, верили во что-то подобное римлянам, «имели концепт личных, антропоморфных божеств», при том, что
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
boosty.to
«Зачем в XIX в. был выдуман древний матриархат и как установился современный» - Павел Боборыкин, «Эллинистика»
Многие знают о том, что первобытный матриархат — это миф, но лишь единицы — с какой зловещей целью он был сочинён, и какие она дала всходы…
❤11❤🔥3😁2🤬2
LES CONQUÊTES MONGOLES N’ONT PAS EU LIEU, или О ВОЗВРАЩЕНИИ МАКЕДОНЦА
Не секрет, что многие исторические события крайне напоминают другие, случившиеся совсем в другие эпохи, что какая-нибудь «Новая хронология» и пытается объяснить, смешивая всё воедино и отрицая целые эпохи. Академическая наука, поступает куда проще, указывая, что в Средние века попросту массово стилизовали события своего времени под Античность и Библию… что, впрочем, не добавляет ситуации прозрачность, а о какой-либо достоверности говорить порой становится затруднительно.
Вот и монголы, по всей видимости, активно подражали не кому иному как Александру Македонскому (который относился сразу к тому и другому: как к Античности, так и некоторым образом к Библии), причём сразу на нескольких уровнях бытия: они (точнее, служившие им историки) не только переписывали свою историю под его деяния задним числом, но и следовали за великим ещё при жизни. Ситуацию при этом осложняет тот факт, что они при этом порой демонстрировали знание источников, которые и европейцам-то стали доступны лишь в Новое время, из чего могут следовать весьма смелые выводы…
В то же время автор этих строк хочет ответственно заявить, что самое последнее имеет отношение к тем, кто обычно берётся за историческую критику монгольских завоеваний XIII в. — той вакханалии шарлатанов и безумцев, занятых преимущественно разглядыванием разнообразных «Тартарий» на прежних картах мира. Кроме очевидных, в их деятельности нет никакой нужды и по другим причинам: ведь достаточно и мнения собственно монголоведов, которые основные источники тех событий вроде «Сокровенного сказания» и Рашида ад-Дина оценивают столь невысоко, что невольно в голову приходит ассоциация с фэнтези, а не с серьёзным историческим нарративом. Этому способствуют такие не вызывающие сомнения в своей достоверности моменты, как сообщаемый Марко Поло факт завоевания Чингисханом легендарной «Страны Мрака» — места, вход в которое Александр в своё время забрал великими воротами, но которым, однако, суждено пасть перед самым наступлением Апокалипсиса…
Обо всём этом и многом другом читайте в новом тексте «Эллинистики».
Не секрет, что многие исторические события крайне напоминают другие, случившиеся совсем в другие эпохи, что какая-нибудь «Новая хронология» и пытается объяснить, смешивая всё воедино и отрицая целые эпохи. Академическая наука, поступает куда проще, указывая, что в Средние века попросту массово стилизовали события своего времени под Античность и Библию… что, впрочем, не добавляет ситуации прозрачность, а о какой-либо достоверности говорить порой становится затруднительно.
Вот и монголы, по всей видимости, активно подражали не кому иному как Александру Македонскому (который относился сразу к тому и другому: как к Античности, так и некоторым образом к Библии), причём сразу на нескольких уровнях бытия: они (точнее, служившие им историки) не только переписывали свою историю под его деяния задним числом, но и следовали за великим ещё при жизни. Ситуацию при этом осложняет тот факт, что они при этом порой демонстрировали знание источников, которые и европейцам-то стали доступны лишь в Новое время, из чего могут следовать весьма смелые выводы…
В то же время автор этих строк хочет ответственно заявить, что самое последнее имеет отношение к тем, кто обычно берётся за историческую критику монгольских завоеваний XIII в. — той вакханалии шарлатанов и безумцев, занятых преимущественно разглядыванием разнообразных «Тартарий» на прежних картах мира. Кроме очевидных, в их деятельности нет никакой нужды и по другим причинам: ведь достаточно и мнения собственно монголоведов, которые основные источники тех событий вроде «Сокровенного сказания» и Рашида ад-Дина оценивают столь невысоко, что невольно в голову приходит ассоциация с фэнтези, а не с серьёзным историческим нарративом. Этому способствуют такие не вызывающие сомнения в своей достоверности моменты, как сообщаемый Марко Поло факт завоевания Чингисханом легендарной «Страны Мрака» — места, вход в которое Александр в своё время забрал великими воротами, но которым, однако, суждено пасть перед самым наступлением Апокалипсиса…
Обо всём этом и многом другом читайте в новом тексте «Эллинистики».
VK
Les conquêtes mongoles n’ont pas eu lieu, или О возвращении македонца
Много всего написано об … [этом], и молва, подхватив лживые вымыслы у тех, кто их создал, донесла их до наших дней; она не перестанет пер..
❤🔥13❤8