Не могу не поделиться тёплыми поздравлениями от прекраснодушных ребят из Чынсандо. Имел счастье взять у них буклет про «Хвандан коги» в Тэчжоне, за что был вынужден оставить им свой телефонный номер. По причине крайней ненаходчивости и, видимо, природной честности (нет) я не стал выдумывать и просто вписал свой личный. Но ни разу об этом не пожалел. Собственно, это единственные люди, кроме президента АКРК, кто удостоил меня поздравлениями в эти праздничные дни.

- Кого хороним?
- Что вы, поздравляем с открытием.

#корейскиетрадиции

Срочные новости. Трамп отказался от корейского престола до тех пор, пока Силла не объединит весь полуостров под своей властью (или большую его часть).

А что там за корона-то, о которой столько говорят?

На самом деле незаслуженно мало говорят, поэтому руки чешутся о ней написать, хотя дедлайны горят и в целом ряде проектов ещё не то что конь, даже пони не валялся.

В общем, нашему любителю «цыганского барокко» Дональду (очень понравилось это выражение в одном из ТГ-каналов), была вручена копия одного из самых известных символов государства Силла – золотой короны из кургана Чхонмачхон, расположенного в бывшей столице этого государства – городе Кёнчжу.

Время создания оригинала оценивается примерно V–VI веками. Она считается одной из самых крупных и роскошных из всех известных силласких золотых корон.

Обнаружили её в ходе раскопок в 1973 году, а в 1978 году признали национальным сокровищем под номером 188. Согласно проведённым исследованиям, изделие это выполнено из почти чистого золота (около 83,5%) и украшено многочисленными нефритовыми и золотыми подвесками, которые звенят при малейшем движении.

При этом некоторые археологи уверены, что сам усопший этого прекрасного звона никогда не слышал, так как корона была создана и использована исключительно как погребальный ритуальный атрибут.

По своей форме корона представляет собой классический пример силлаского ювелирного искусства. На передней части обода возвышаются три древообразные вертикали, а на задней – ещё две, стилизованные под оленьи рога. Важным декоративным элементом выступают нефритовые подвески.

Современную копию короны, преподнесённую Трампу, изготовил мастер Ким Чжинбэ, который уже четвёртый десяток лет выполняет подобные заказы в своей мастерской «Самсонбан» в Кёнджу. В работе над подарком американскому президенту ему помогал сын – Ким Чжунён.

Реплика выполнена из сплава меди с золотом и покрыта слоем позолоты.

Примечательно, что сам мастер Ким до последнего момента не знал, кому вручат результат его двадцатидневной работы.

Он также отметил, что специальной подгонкой короны под краниологические особенности американского президента он не занимался, так что в случае, если Трамп захочет ненадолго сменить свою MAGA-бейсболку на силласкую корону, могут возникнуть некоторые трудности.

(на фото корона сразу после обнаружения)

Уважаемый коллега Кан Инук (прекрасный археолог, владеющий кроме русского языка еще китайским, японским и английским) пошутил на своей страничке в одной социальной сети (опустим название), что для полного золотого комплекта Дональду неплохо было бы заехать еще в Кыргызстан. И приложил картинку.

Не могу не согласиться, что такой образ еще больше подходит уважаемому (Величайшему) президенту США.

Кан Инук изучает связи между Кореей и Евразией. Влияние действительно не заметить просто невозможно. К примеру, в период, когда делали ту самую корону, реплику которой в итоге презентовали Трампу, правители Силла именовались не иначе как «марипкан», думаю, кто такой «хан(кан)-каган» уважаемые читатели знают…

Прошу прощения за глупость — профессиональная деформация.
Книжка моего коллеги Кана. А на обложке — посмертная маска из Кыргызстана, которую он, с лёгкой иронией, предлагает примерить Дональду.

Как говорится, дорого-богато.

Корея для корейцев.

Сделаем Великую Хан снова великой))

Мелким шрифтом пока просят на выход только китайцев (и выкормыша КПК Ли Чжэмена)…

Как я не раз писал ранее, политикой я в целом не интересуюсь, однако в последнее время южнокорейские официальные лица всё чаще вторгаются в сферу моих интересов.

То корону другу Дональду подарят, то предложат всех иностранцев гнать поганой метлой из Кореи. Однако на этот раз меня заинтересовал инцидент скорее лингвострановедческий, нежели исторический, но мне как корееведу показавшийся весьма любопытным.

На минувшей неделе господин, или скорее товарищ, Ли Чжэмён решил ещё раз подчеркнуть демократичность и эгалитарность своей личности и правления в целом, сделав филологическое замечание, зашвырнувшее нас в далёкое средневековье… Не буду затягивать более вступление, речь пойдёт об обращении «какха» (각하) в корейском языке.

Данное обращение, первоначально возникшее в имперском Китае в качестве именования высокопоставленного чиновника ведомства Чжуншушэн (中書省), использовалось в периоды Корё и Чосон в Корее, но было книжным и официальным, в обычной речи почти не имело хода.

Однако в Республике Корея его начали использовать в обращении к высшим должностным лицам, в чём можно увидеть японское влияние, так как там в период Мэйдзи-Сёва данный титул был эквивалентом западного обращения «Ваше превосходительство», в том числе в дипломатической переписке.

Интересно, что в период авторитарных лидеров начиная с Пак Чонхи его применяли исключительно к президенту, а Ро Дэу (урождённый Но Тхэу), придя к власти, запретил его употребление как пережиток колониализма или авторитаризма (тут не уверен). Впрочем, в публичном пространстве оно периодически появлялось, как и буквально неделю назад.

Этот милый архаизм с историей длиной в несколько столетий неожиданно всплыл во время визита Ли Чжэмёна в мою любимую картофельную провинцию Канвон с целью проверки готовности армии и лесной службы к борьбе с лесными пожарами.

Один из бойцов лесной пожарной охраны обратился к президенту со словами «Сейчас всё объясню, Ваше превосходительство» (각하 설명드리겠습니다), на что самый демократичный из демократов заявил, что в Республике Корея «Ваших превосходительств» нет.

Южнокорейские газеты тут же подхватили эту новость. Действительно, когда ещё выпадет шанс обсудить, уместно ли в XXI веке обращаться к избранному должностному лицу, используя титул, пришедший из эпохи абсолютной монархии и авторитаризма или – что ещё хуже – японского колониального ига?

Однако на мой личный взгляд использование «какха» хорошо отражает сохраняющуюся консервативность и иерархичность части южнокорейского общества, особенно бюрократии, которой, как говорится, сам Бог велел…

И ещё один интересный момент. Как я уже писал выше, «какха» можно встретить в ранних дипломатических документах и… в официально переписке современной КНДР по отношению к (западным) зарубежным лидерам. Например, письма нынешнему президенту РФ начинаются с официального «로씨야련방 대통령 울라지미르 울라지미로비치 뿌찐각하».

Не успела отгреметь слава Марка Мэнсона с его обличающим роликом о «самой депрессивной стране мира», как на страницах The Korea Herald появилось шедевральное интервью американского социолога Сэма Ричардса, вновь возвращающее нас к старому академическому жанру – попыткам объяснить корейское общество через набор штампов про иерархию, конфуцианство и культурную особость.

И вопрос, на самом деле не в том, правильно ли автор рассуждает о «креативности» корейцев, а в том, что вроде бы академический учёный на вполне серьёзных щах рассуждает о «корейцах» как о цельном и однородном объекте.

Фактически Ричардс объясняет через «корейскую иерархию» феномен популярности Squid Game, K-pop и остального южнокорейского культурного экспорта, а затем делает важный вывод о том, что она же формирует «специфический тип культуры», одинаковый и для кино, и для музыки.

Стоит ли говорить, что подобный взгляд автоматически превращает 51 миллион южнокорейцев в некую монолитную абстракцию, будто мигранты из КНДР, пенсионеры в глубинке, городские айтишники, феминистские активистки, консервативные старшеклассники и представители корейской диаспоры, собравшиеся буквально со всего света, – это одно и то же «иерархичное» социальное существо.

Такое объяснение не просто однобоко, оно воспроизводит тот же набор ориенталистских представлений, с которыми востоковедение борется уже (как минимум) полвека. По сути, перед нами очередная попытка рассуждать о культуре, не выходя за пределы собственного комфортного набора стереотипов.

Фактически уважаемый профессор говорит о корейской культуре, но в итоге описывает собственный воображаемый объект – удобный, схематичный, поддающийся общим рассуждениям.

И да, вопрос, который напрашивается: почему The Korea Herald считает необходимым публиковать на своих страницах рассуждения человека, который объясняет местной аудитории на английском языке их же собственную реальность с позиции внешнего культурного арбитра?

Возможно, всё дело в пресловутой «иерархичности» корейского общества, но это не точно…

Начало 70-х годов до н.э., Когурё копит силы для завоевания ханьского военного округа Лолан, а в государстве Наннан со столицей в Пхеньяне чтят древние традиции корейского народа и тщательно охраняют побережье Западно-Корейского моря от вторжения китайских варваров.
#альтернативнаяистория

С годовщиной «юнoвa безумия»! По странной иронии судьбы сегодня я как раз читаю студентам Университета Корё лекцию о России 1990-х, в том числе о штурме Белого дома в октябре 1993 года…

Вчера стало известно о том, что ушёл из жизни посол России в КНДР Александр Иванович Мацегора. Это без преувеличения огромная утрата для российского корееведения. Мне посчастливилось в составе делегаций побывать в посольстве в Пхеньяне и понять, насколько это высокопрофессиональный дипломат, преданный России и глубоко уважающий КНДР.

Он прошёл вместе с Кореей самые сложные для неё времена. Я очень рекомендую всем, кто КНДР знает плохо, знакомиться с этой страной именно по его интервью, которых, к счастью, он дал много.

Вот выдержка из интервью 14 апреля 2021 (ТАСС)

"Для корееведов со стажем ковидная блокада — это не самое трудное испытание. В 1991–1993 годах, когда рушился Советский Союз, а Россия только-только обретала свою субъектность, было гораздо хуже. В те времена у нас в Пхеньяне тоже не было ротации сотрудников и отпусков, мы месяцами не получали зарплату, испытывали острый дефицит продуктов питания и медикаментов, тревожились за оставшихся дома близких. Но если тогда на фоне слома государства "совзагранработники" вообще никому не были нужны в московских коридорах, то сейчас Родина нас не оставляет: мы чувствуем ее постоянную поддержку и знаем: случись что — она в беде нас не бросит..."

Светлая память

Что-то новость про уход Александра Ивановича Мацегоры меня совершенно прибила.

Мы были знакомы лишь по работе, но у меня ощущение, как будто ушёл близкий человек. Наверно, потому, что он всегда был очень открытым, контактным. Если были вопросы по КНДР, к нему всегда можно было обратиться, и он не отказывал в разговорах, всегда был щедр на рассказы и говорил нетривиальное, редкое, ценное. Мы записывали, хотя цитировать можно было не каждый раз.

Считал, что настоящим северокорееведом можно быть, только прилично пожив в стране. И, в общем-то, был прав. Сам всегда с гордостью подчёркивал, что прожил в Пхеньяне половину жизни, родил там с женой детей.

Всегда говорил - "Приезжайте в Пхеньян"! И мне повезло. Когда я была там, АИ нашёл время, пригласил в посольство, показал-рассказал. Я его всё мучила вопросами про северокорейскую кухню. Он со смехом делился наблюдениями, сказал, что у него есть специальный булыжник из Тэдонгана для гнёта, когда капусту квасишь. Смешно шутил. Очень верил в свои принципы. Смело их отстаивал. Интересно было всегда читать его соцсети. Иногда аж дух захватывало, как он спорил с оппонентами. С восхищением читала. С его мнением считались даже те, кто придерживался совсем других позиций.

Каждый год ставил первые в посольстве розы к портрету трагически погибшего посла Андрея Карлова.

А как он с командой героически пересидел весь ковид в посольстве!

Пхеньян без него совершенно невозможно представить. Александр Иванович, ну как же так?

PS. На фото в посольстве РФ в Пхеньяне 2017 г. // Внизу это лето, АИ приходил к нам в институт, а я потом ему показывала нашу библиотеку. Он обещал нам присылать кое-что из литературы.

Честно признаюсь, лично Александра Ивановича я никогда не знал – к большому моему сожалению. Говорю это искренне, потому что таких профессионалов своего дела встречаешь редко. Даже заочное знакомство через редкие интервью на страницах российских периодических изданий оставляло впечатление человека глубоко порядочного, рассудительного и обладающего по-настоящему глубоким пониманием того, что и для чего он делает.
Ещё большей утратой мне кажется то, что ушёл из жизни непосредственный свидетель огромного числа важнейших событий исторического масштаба в КНДР, который мог бы пролить на них свет, приблизив нас к пониманию изменений, произошедших там за последние сорок лет.
Светлая память.

С конца прошлой недели в Южной Корее не утихает скандал, связанный с якобы внезапно открывшейся у Ли Чжэмёна любовью к «Хвандан коги». По этому поводу уже высказался ряд российских коллег, причем тональность их заявлений не всегда одинакова и, возможно, зависит от того, какой именно материал использовался при формировании мнения по данному вопросу.

Насколько известно мне, магическое сочетание звуков «хван-дан-ко-ги» сорвалось с губ президента Ли во время краткой беседы с главой Фонда истории Северо-Восточной Азии г-жой Пак Чихян, в ходе которой он в полушутливой форме поинтересовался, не является ли «Хвандан коги» письменным источником.

Дело в том, что чиновница с самого начала отвечала довольно сбивчиво, что, возможно, связано с тем, что президент сразу задал весьма неординарный вопрос по поводу дискуссии вокруг псевдоистории. А когда та не нашлась, что ответить, президент стал развивать дискуссию в сторону: «Вы там древнюю историю вообще изучаете?»

Стоит отметить, что Ли назвал псевдоисториков «хванппа», что само по себе указывает на пренебрежительное к ним отношение. А название сомнительного «памятника» ему вообще подсказал кто-то из помощников… Так что очень сомневаюсь, что Ли Чжэмён пролистывает один из вариантов современного перевода этого «фолианта» на сон грядущий, грезя о былом величии Великой Тангунской Империи.

Вот что действительно вызвало у меня интерес, так это ответы председателя правления фонда госпожи Пак Чихян, которая еще раз подтвердила, что фонд сотрудничал с псевдоисториками, хотя результаты этого сотрудничества она и охарактеризовала как «не очень хорошие».

На самом деле хайп, поднятый президентом Ли, является удобным поводом для того, чтобы снова вспомнить, как в действительности обстоят дела с изучением древней истории в Южной Корее.

А дела обстоят не очень хорошо.

То, что в СССР считалось тихой гаванью, куда от политизированных вопросов современной истории уходили во внутреннюю миграцию выпускники исторических факультетов, здесь является «горячей картошкой».

И это заслуга в основном тех самых «хванппа», старательно клеймящих «продавцами родины» и «приспешниками колониальной историографии» всех несогласных с существованием Великой Тангунии от Тихого до Атлантического океана.

Как говорится, Choseon people – Chosen people…

Однако, как справедливо отмечает коллега Сим Чжэхун, за всеми этими дискуссиями вокруг «хванппа» от внимания ускользает такой очевидный «слон в комнате» как, к примеру, карта из учебника по истории Кореи.

Парадокс в том, что она была одобрена и продолжает оставаться нормой благодаря тем же исследователям, которые публично выступают с резкой критикой псевдоистории.

При этом возникает простой и, на мой взгляд, принципиальный вопрос: кто из исследователей древней истории Кореи действительно готов признать такую реконструкцию научно состоятельной?

В этом смысле недовольство со стороны псевдоисторического лагеря – вторично. Куда важнее то, что подобные визуальные и концептуальные схемы продолжают воспроизводиться внутри самой академической среды, создавая питательную почву для новых спекуляций.

Уверен, что пока подобные карты остаются в массовом сознании, псевдоистория не исчезнет – она будет лишь менять формы.

Безусловно, нельзя не признать, что за последние десятилетия число откровенно фантастических построений в академической среде сократилось. Однако по-прежнему остаётся открытым вопрос: насколько часто сами исследователи древней истории готовы прямо и публично критиковать чрезмерно раздутое изображение корейской древности – в том числе то, которое давно стало «привычным».

Противостоять агрессивным атакам псевдоистории необходимо. Но, возможно, не менее важно параллельно предпринимать усилия по возвращению корейской древней истории в более взвешенные и методологически обоснованные рамки.

Для тех, кто всё-таки хочет разобраться в том, кто такие «хванппа», предлагаю ознакомиться с моей статьёй.

А если букв покажется слишком много, вот ссылка на предыдущие посты на эту тему.