Старые буровые мастера с удовольствием вспоминают время, когда связи не было. Когда-то их просто закидывали в тундру и время от времени привозили еду и корреспонденцию. Рассказы разные, но сводятся к одной идее: все были очень сильно пьяны.
Если воспринимать море водки как условную реку абсолютной любви, то мы имеем дело с вариантом классического мифа о золотом веке.
Как только появляется связь, появляется условный Другой. Перефразируя Сартра, установка связи - это открытие портала в ад.
Если воспринимать море водки как условную реку абсолютной любви, то мы имеем дело с вариантом классического мифа о золотом веке.
Как только появляется связь, появляется условный Другой. Перефразируя Сартра, установка связи - это открытие портала в ад.
Появляется ли вечный жид, когда открывается портал? Нет, жид бежит по веревочке всегда, потому что он вечный.
Но в этот момент появляются связисты - демоны, поддерживающие портал в ад на производственных мощностях. Пока портал работает, он не существует, так же как наше ухо перестает регистрировать монотонный звук. Но черти-связисты существуют. Их способ существовать - это делать связь плохой. Проблемы связи заставляют нас вспоминать о ней, как камешек в ботинке заставляет нас думать об обуви.
Вся история человеческой культуры - это артефакты связи с Другим через ад, и все более утонченные и масштабные технологии связи, позволяющие бороться с противодействием связистов.
Но в этот момент появляются связисты - демоны, поддерживающие портал в ад на производственных мощностях. Пока портал работает, он не существует, так же как наше ухо перестает регистрировать монотонный звук. Но черти-связисты существуют. Их способ существовать - это делать связь плохой. Проблемы связи заставляют нас вспоминать о ней, как камешек в ботинке заставляет нас думать об обуви.
Вся история человеческой культуры - это артефакты связи с Другим через ад, и все более утонченные и масштабные технологии связи, позволяющие бороться с противодействием связистов.
В мае я приехал в Петербург в однотонной майке. Встретился с другом, который любит майки с принтами. Майки нечаянно перепутались и я уехал в майке с Гомером Симпсоном.
В июне я приехал в Одессу в майке с Гомером Симпсоном. Встретился с другом, который любит однотонные майки. Майки нечаянно перепутались и он уехал в Польшу в майке с Гомером Симпсоном.
Итоги подведем.
В России был чувак в майке - остался чувак в майке.
В Украине был чувак в майке - остался чувак в майке.
В Польше был чувак в майке - остался чувак в майке.
Но Гомер Симпсон отчаянно съебывается на запад.
В июне я приехал в Одессу в майке с Гомером Симпсоном. Встретился с другом, который любит однотонные майки. Майки нечаянно перепутались и он уехал в Польшу в майке с Гомером Симпсоном.
Итоги подведем.
В России был чувак в майке - остался чувак в майке.
В Украине был чувак в майке - остался чувак в майке.
В Польше был чувак в майке - остался чувак в майке.
Но Гомер Симпсон отчаянно съебывается на запад.
Как-то раз нас собрали по программе межвузовского общения на вечер песни.
Мы выбрали песни из Мэрипоппинс. Про тридцатьтрикоровы, про непогоду, которая нынче в моде. Про ветер перемен.
Петь песни нужно было по очереди с другим вузом. А другой вуз - это был кораблестроительный.
И они пели про подлодку Курск, которая легла на дно. Или про крейсер Варяг, который не сдается. Или песню про Титаник, группы Наутилус Помпиллиус.
Пиздец, думаю, что-то у нас какой-то странный контрапункт получается. Дети и смерть от утопления.
Ведущая вечера заметно лицом окривела. Слушателей тоже повело.
Кто-то должен был пойти на компромисс. Спели про то, как лев съел парикмахера со всем инвентарем. Вроде как про смерть. Корабельщики тогда спели песню про Штиль, где моряки съели юнгу. Вроде как про детей.
Так и помирились.
Мы выбрали песни из Мэрипоппинс. Про тридцатьтрикоровы, про непогоду, которая нынче в моде. Про ветер перемен.
Петь песни нужно было по очереди с другим вузом. А другой вуз - это был кораблестроительный.
И они пели про подлодку Курск, которая легла на дно. Или про крейсер Варяг, который не сдается. Или песню про Титаник, группы Наутилус Помпиллиус.
Пиздец, думаю, что-то у нас какой-то странный контрапункт получается. Дети и смерть от утопления.
Ведущая вечера заметно лицом окривела. Слушателей тоже повело.
Кто-то должен был пойти на компромисс. Спели про то, как лев съел парикмахера со всем инвентарем. Вроде как про смерть. Корабельщики тогда спели песню про Штиль, где моряки съели юнгу. Вроде как про детей.
Так и помирились.
Мне очень нравится, как язык всегда сам начинает наматываться на существующую реальность. Вот, скажем, Путин потихоньку из имени собственного становится нарицательным и склоняется как нарицательный.
Зарином, героином, Путином
Зарином, героином, Путином
Me, intellectual: язык имплицитно несёт в себе предположение о том, что законы логики описывают реальность внешнего мира.
Me, postmodernist: мир стоит на трех слонах, олицетворяющих базис трехмерного пространства, и черепахи, которая есть аллегория времени
Me, degenerate: ХРОНОПОТАМЫ
Me, postmodernist: мир стоит на трех слонах, олицетворяющих базис трехмерного пространства, и черепахи, которая есть аллегория времени
Me, degenerate: ХРОНОПОТАМЫ
- Марцинкевич. Тебе посылка.
Звякнула перегородка. Звук отразился от стен пустой четырехместной камеры. Тесак оторвался от письма. Рывком встал с нар, подошел к двери и забрал сверток. Два бритвенных лезвия, завёрнутые в портрет бледного человека, подключенного к системе обеспечения жизнедеятельности.
Тесак вернулся к тумбочке, на которой он писал. Он посмотрел на последние строки: "А умирать совсем не страшно. Люблю тебя."
- No cost is too great. - Подумал он про себя. Но все же смалодушничал. И дописал: "Твой нагваль."
Она поймет. Может быть ещё кто-то поймет. Но никто не поверит. Он взмахнул лезвием. Темная жидкость брызнула из запястий и с ней заструилась темная энергия.
- ...er wachte auf. Er ist bei bewusstsein! - он ощутил прикосновение к плечу холодной руки в латексной перчатке. - Herr Nawalny! Du kannst sprechen?
- No..
- Was?
- No cost... is too great.
Звякнула перегородка. Звук отразился от стен пустой четырехместной камеры. Тесак оторвался от письма. Рывком встал с нар, подошел к двери и забрал сверток. Два бритвенных лезвия, завёрнутые в портрет бледного человека, подключенного к системе обеспечения жизнедеятельности.
Тесак вернулся к тумбочке, на которой он писал. Он посмотрел на последние строки: "А умирать совсем не страшно. Люблю тебя."
- No cost is too great. - Подумал он про себя. Но все же смалодушничал. И дописал: "Твой нагваль."
Она поймет. Может быть ещё кто-то поймет. Но никто не поверит. Он взмахнул лезвием. Темная жидкость брызнула из запястий и с ней заструилась темная энергия.
- ...er wachte auf. Er ist bei bewusstsein! - он ощутил прикосновение к плечу холодной руки в латексной перчатке. - Herr Nawalny! Du kannst sprechen?
- No..
- Was?
- No cost... is too great.
Прибежали в избу дети
Второпях загомонили:
— Тятя, тятя, в Петербурге
Вновь кого-то расчленили.
Второпях загомонили:
— Тятя, тятя, в Петербурге
Вновь кого-то расчленили.