"here a fan re-writes an object to recreate the stories that are missing" очень короче тут думаю о "фанатском" и "аффективном" отношении к искусству и теории. и чем дальше, тем более оно мне кажется единственно доступным, потому что иначе решительно невозможно продолжать на фоне всего происходящего. статья, из которой я это цитирую называется fans of feminism и она про отношения западного искусства с феминизмом второй волны. тем не менее, мне бы хотелось видеть больше внимательного, но также и "фанатского" письма об искусстве на русском языке.

Правда, в этой же статье есть момент, который меня страшно просто бесит. в разборе работы Mary Kelly Love Songs авторка рассказывает про то, как студентки Мэри Келли воспринимали феминизм второй волны и там вот такие цитаты
As one of the younger women states:
‘Second wave, third wave, missed everything. I went through puberty in
Saudi Arabia. There wasn’t even a first wave yet’. Whilst another says: ‘I
grew up dodging bullets in Angola. So the term “feminist” didn’t mean
much’.
И вот тут бы поговорить про разные версии феминизмов и что есть не только американская его история, но нет.
Я эту статью сейчас перечитываю и помню как в первый раз меня этот момент заставил чувствовать себя довольно ужасно, потому что авторка и себя саму включала в историю феминизма через работу в Women art library. И я сидела и размышляла "а как же в России?" и мне очень нравится, что сейчас благодаря работе коллежанок Вики Кравцовой, Саши Талавер, Насти Дмитриевской, телеграм канала "Киберфемизм" (Лики Каревой, Йожи Столет), сборнику "Феминисткий самиздат 40 лет спустя" можно как-то исторически мыслить свои позиции

В какой-то момент я довольно много читала разного про архивы и до сих пор люблю квир теорию вокруг них, но давно не следила за обновлениями в этой области. Читаю тут дискуссию про постколониальность и архивы недавнюю и мне нравится, как авторки развивают всякие концепты, связанные с ephemera (эфемера? так и переводится же, да?) и перецентируют их в сторону тела

Вот тут важное замечание о том, как проекты, которые называют себя деколониальными продолжают поддерживать колониальные структуры, но его, мне кажется, надо воспринимать не как попытку надеть "белое пальто", а скорее как необходимость внимательнее относиться к тому, что и как мы пишем, говорим и делаем

Минутка приятных новостей: прекрасная художница Медина Базаргали завела телеграм-канал https://news.1rj.ru/str/myodiyum с говорящим названием ✨

Мы создали событие в Фейсбуке для оповещения заинтересованных: в четверг в 15 часов в Пушкинском музее (Пушкинский.YOUTH) состоится дискуссия критиков проекта «Немосква», его функционеров и приглашённых последними экспертов. Организаторы, как будто стремясь скрыть публичное обсуждение прочь в недоступность, не упомянули о нём широкой аудитории: о нём нет ни на сайте nemoskva.art, ни на сайте Пушкинского, ни в каком-либо из их соцсетевых каналов.

Хотя запрос редакции и кураторов Олега Устинова и Елизаветы Кашинцевой об участии в согласовании условий и премодерации был проигнорирован, обсуждение может оказаться живым.

https://www.facebook.com/events/768771310580644/

Для тех, кто не может прийти на дискуссию вокруг проекта "Немосква" завтра в ГМИИ, есть трансляция https://youtu.be/AzWr_rXJSL8

Вообще мне происходящее кажется довольно важным случаем именно для искусства, потому что ситуация, с которой столкнулись кураторы Олег Устинов и Елизавета Кашинцева это не системная ошибка или поломка, а показательный пример работы худ системы

Отличный лекционный курс преподавателя кафедры социологии и антропологии в Назарбаев Университете Алимы Бисеновой «Постколониальная теория и ее применение в Евразии». Автор выкладывает лекции на своем YouTube-канале. Уже доступны две: вводная про ключевые понятия и лекция про Франца Фанона.

Приведу цитату из статьи Алимы Бисеновой «O проблемах региональных исследований в/по Центральной Азии» (написана в соавторстве с Кульшат Медеуовой):

В плане колонизации знания советская Центральная Азия попала из «огня да в полымя» в том смысле, что, только освободившись от навязанных советских дискурсов о цивилизации и развитии в рамках теории марксизма-ленинизма, она попала в другой глобальный теоретический фреймворк, где зацикленность на «отсталости» и «феодализме» сменилась зацикленностью на «коррупции», «авторитарном режиме» и «исламизме».

Этот дискурс (если упрощать) предполагает такой же колониально-эволюционный подход к развитию общества «с Востока на Запад»: чтобы попасть в современность (на Запад), нужно преодолеть коррупцию, авторитарный режим и исламизм. Эти темы стали настолько превалирующими в центральноазиатских исследованиях, что очень сложно описывать то, что можно было бы назвать «нормальностью». Потому что всегда подразумевается, что всё не нормально.

~~

Колониальность выражается еще и в презумпции, что все сообщества и страны Центральной Азии должны быть «открыты» для зарубежных исследований, что бы они ни пожелали исследовать. Т.е. предполагается, что люди в Центральной Азии всегда готовы стать объектом. Но если люди не хотят быть «объективированными», то это может восприниматься как нарушение режима «академической свободы».

Например, имамы в Казахстане отказались говорить с западной исследовательницей, изучающей отношения между государством и религией. Она обратилась в «Назарбаев Университет» за институциональной поддержкой. Мы понимаем фрустрацию коллег, когда отказывают в доступе, и мы как дружественная исследовательская структура вынуждены выступать в качестве посредников для поддержки наших зарубежных коллег. Но давайте представим зеркальную ситуацию: допустим, исследовательница из Евразийского университета или из «Назарбаев Университета» приехалa на грант Министерства образования и науки Республики Казахстан изучать отношения между Англиканской церковью и государством, имея разрешение только своего университета в Казахстане, сильный акцент, не будучи специалистом в теологических вопросах «местной церкви», но настаивая на своих «правах» исследователя.

Мы знаем, что это сложно, но мы должны представить такую «дестабилизацию устоявшихся отношений субъекта и объекта» [Tlostanova 2015: 40] и понять, что появление на горизонте тех, кто хочет тебя исследовать, может быть подозрительным и неприятным вне зависимости от режима политических свобод в твоем государстве.

Если у кого-то были вопросы как главред The Art Newspaper Милена Орлова оказалась модератором круглого стола. то ответ в списке инфо-партнеров ГМИИ (источник) .

Дискуссия абсолютное позорище со стороны кураторов Немосквы, директоров музеев и других обладателей ресурсов. За три часа мы все выяснили что "директрисса" это оскорбление, задаваться вопросом о происхождении денег это "плевать в колодец" и еще много всего интересного, чего знать не хотелось никогда. Но быть в курсе теперь полезно
Из крутого: отличный манифест объединения культурных работ_ниц.

https://artguide.com/posts/2071

Надеюсь, получится его воплотить хотя бы частично и отдельно интересно, что его свели во время дискуссии к тому, что кто-то что-то требует от конкретных людей, тогда как речь шла о необходимости пересмотра всей системы. Хотелось бы напомнить мысль, Ив Так и К Уэйн Янг, что "деколонизация это не метафора, а всегда болезненный для кого-то процесс".
У Бори Клюшникова было высказывание про инфраструктуру, которое в числе прочего, как мне показалось, указывало на необходимость уйти от патерналистской концепции "заботы" и "поддержки", в которой художни_ца это такая пассивная получательница это поддержки.
Мне также показалась принципиальной критика Леной Ищенко необходимость "большого проекта", но тут я где-то между нею и Борей, потому что для меня расположенное знание, о котором говорит Лена не может существовать без сложной системы связанности, но которая в то же время не может мыслиться в логике "мега-проекта", а может быть только процессом.
Но это мне, конечно, удобно сидеть за чашкой чая размышлять, а в ситуации формулировать что-то весьма непросто.

Спасибо aroundart и деятельности Егора Софронова, которая позволила сделать далеко не сегодня и даже не с началом Немосквы ситуацию, более широко обсуждаемой

Самое главное, чего я не понимаю по результатам дискуссии: а что теперь? что-то изменится?
Кирилл Савченков обращает внимание, что Елизавета Кашинцева задавала те же вопросы и ей никто не ответил

Можно начинать перепись атлантов (которые расправляют плечи) от современного искусства.

[Наталья Серкова/Цветник спорит с текстом обращения]

Основная мысль: не требуйте ничего, научитесь жить при неолиберализме, берите кредиты, добивайтесь успехов и устраивайтесь поудобнее (если доживете, конечно)

⚪ очень важно! максимальный репост!

🔴 сегодня в Минске задержали участницу наших проектов художницу Надежду Саяпину. её увезли в отделение утром из дома, телефон уже несколько часов недоступен

⚪ на нашем сайте опубликован текст про женские марши в Беларуси, который Надя прислала нам на прошлой неделе. пожалуйста, читайте его и делитесь!

АНОНС

Начиная с 7 октября мы (Кооператив распределенного сознания) начинаем на платформе "Среды обучения" бесплатный курс "(Пост)колониальное знание и искусство":

В рамках курса «(Пост)колониальное знание и искусство» мы изучим взаимоотношения постколониальных теорий и художественной практики, исходя из позиции России в отношениях колониальности. Мы разберем не только разные понятия колониализмов, но также определения расы и расизма в их связи с рабством, и разные феминистские подходы к анализу и работе с этими явлениями. Это позволит нам совместно разработать основные термины, с помощью которых мы охватим центральные темы постколониального подхода: память и архивация, колониальность как пространственная категория, деколониальный подход к конструированию будущего. Курс ставит своей задачей децентрализацию знания об искусстве и обсуждение способов практической дестабилизации существующих позиций «центра» и «периферии». Каждое занятие будет состоять из лекции преподавательниц, публичного разговора с приглашенными эксперт_ками (анонсируем позднее) и коллективного обсуждения текста.

Записаться и посмотреть программу можно здесь

Мы сделали розовое интернет кафе по приглашению Сергея Бабкина и Анны Журба на спец проекте "группа поддержки" молодёжной биеннале. Дело происходит в пространстве CUBE. Вот тут можно найти ссылки для регистрации, чтобы прийти в гости в наш компьютерный клуб: https://facebook.com/cube.moscow.space/

Канал триумфально возвращается из спячки с текстом про инфраструктурный подход к языку из выпуска Tank magazine, который скинула Алекс Аникина и на который были надежды у Анны, но так получилось, что я его успела прочитать раньше.

At my table, was the head of a huge charitable foundation. She didn’t seem to know what decolonisation of AI meant, not decolonisation. On the last day, a few women stood up, and said, “You can’t decolonise, when you don’t ever mention the term”. It was clear that we, all 200 or so of us, did not have a shared understanding of the concept in the noscript. Any infrastructure of potential shared meaning was non-existent. It took silence to figure this.

Мне тут интересно то, как понимание языка как инфраструктуры может пересекаться с пониманием рациональности. Как кажется, это примерно так и работает: через постепенное обсуждение, что для кажд_ой из причастных значит то или иное слово и каким образом их сочетания воздействуют на конкретные политики. Это может ощущаться как нечто слишком "лингвистически-ориентированное", но Нора Н. Кхан довольно четко формулирует, о чем идет речь:

What do they want of our discipline, of art, of design, of publishing, they seem to be asking; isn’t what they have good enough? When someone asks this kind of thing, I usually share the seminal text by Eve Tuck and K. Wayne Yang, “Decolonization is Not a Metaphor”. Decolonising AI would, in their formulation, mean deploying AI to literally give back land. Not metaphorically giving back land, or space, or power. Metaphors open us up to the possibility of change, but also need to lay groundwork for repatriation, redistribution of resources.

Выбор метафор (или отказ от их использования ) это политическое действие, которое структурирует интерфейс отношений с реальностью