Современная история: опыт осмысления и музейной презентации в российской и зарубежной практике
〰️〰️
Сегодня в Музее современной истории России начала работу международная научная конференция "Современная история: опыт осмысления и музейной презентации в российской и зарубежной практике. К 100-летию Музея современной истории России".

Первый день посвящен преимущественно докладам, связанным с неудобными и порой сложно интерпретируемыми темами музеев. Например, Вольфганг Петер Штеблер (Германия, Мюнхен), д-р философии (история и этнология) выступил с докладом "Трудная память: дискуссионные проекты музеев современной истории Баварии", а Йован (Чулибрк), епископ Пакрацко-Славонский (Сербская Православная Церковь), раскрыо "Проблемы изучения и мемориализации геноцида сербов и других групп в концлагере Ясеновац".

Много выступающих из Республики Беларусь, есть отражение узбекского опыта музейной репрезентации "трудного прошлого": Вилоят Ринатовна Алиева, канд. филос. наук, показала "Роль музеев в сохранении исторической памяти: опыт Узбекистана".

С 14:00 до 15:00 прошла интересная по своему содержанию экскурсия по выставке «Факты и артефакты. К 100-летию ГЦМСИР».

Во второй половине дня ожидают не менее интересные доклады (пишу в лучших традициях восторженного секретаря) -- Милица Наумов (Сербия, Белград): антрополог/этнолог, куратор Музея африканского искусства, расскажет, что такое "Неприсоединившийся мир в пространстве музейной памяти".

Многие доклады все равно посвящены именно пространству музейной памяти и ее отражению в различных странах.

Широко представлене региональный компонент: И.В. Крюков, генеральный директор Хабаровского краевого музея им. Н. И. Гродекова обозначит функционал Гродековского музея как института исторической памяти и региональной идентичности. Или В.И. Мухин, заведующий отделом спецхранения Национального музея Республики Татарстан расскажет о наследии ленинских музеев: от нарратива идеологии к господству исторического источника (на примере Музея-заповедника «Ленино- Кокушкино»).

Второй день работы конференции преимущественно состоит из выступления сотрудников либо Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им. Д. С. Лихачёва, либо ГЦМСИР и его филиалов, РГГУ.

Важный и ставший популярным кейс Екатеринбурга среди тех, кто работает в memory / trauma studies представлен докладом "Мемориал «12 километр в СССР, постановка на учёт и музеефикация. Кейс из Екатеринбурга: выявление мест захоронения репрессированных".

Слово "репрессия" в программе конференции встречается единожды -- только в докладе из Екатеринбурга. Слово "депортация" не встречается вовсе. Слово "выселение" -- единожды. У меня. Название моего доклада было специально составлено таким образом, чтобы вписаться в контекст современной истории: "Презентация «трудного прошлого» Чеченской Республики: от насильственного выселения 1944 г. до отмены режима контртеррористической операции в 2009 г." (стендовый доклад).

Такие конференции о современной истории России и опыте его осмысления чрезвычайно важны. И это не ради красивого заключения.

Ссылка на сайт Музея современной истории России.

#музей
#конференция
#политикапамяти
#советскоепрошлое
#историческаяпамять
#коллективнаяпамять
#музейсовременнойисториироссии

"От войны к победе: нарративы о прошлом Чечни (1999-2021)" - вышла долгожданная книга с моим разделом
〰️〰️
🟢Fighting for Self-Determination, Participation and Control
Statebuilding and the Role of Historical Memories in Chechnya (1986 – 2023)
🟢by Cécile Druey (Volume editor)Murat Shogenov (Volume editor)Valentina Tanailova (Volume editor)
🟢©2024 Edited Collection 438 Pages

В далекие времена мне предложили бесплатно опубликоваться вместе с именитыми специалистами по политике памяти. Это были настолько далекие времена, что в сопроводительной информации в книге я до сих пор числюсь как старший научный сотрудник ЮНЦ РАН в Ростове-на-Дону.

🙂Среди авторов этой коллективной монографии есть те, кто с момента подачи моего текста стали маркироваться иноагентом -- чеченский историк М.Вачагаев (1 сентября 2023 г. включён в реестр иностранных агентов Минюстом РФ). В книге есть те, с кем я категорически не согласна. Есть те, с кем я горячо дискутировала -- известный ученый В.Шнирельман. Есть и те, кто со мной соглашался -- чеченский историк Я.Ахмадов. Есть те, с кем я до сих пор дискутирую и все еще не соглашаюсь - В.Танайлова (Валя, спасибо, что читаешь). Я не несу ответственности за их тексты и взгляды, но понимаю, что целью было собрать нас вместе.

Мы разные. И наши точки зрения различаются. Ангажированные люди, уверена, найдут, за что насадить нас на вилы. Каждый из нас представил свой взгляд на научную проблему. Именно научную, поскольку книга вышла в крупном международном научном издательстве со штаб-квартирой в Берне, Швейцария. Оно специализируется на публикациях в социальных и гуманитарных научных дисциплинах. Такая возможность дает замер не только нашего понимания политики памяти, но и зарубежного видения.

Этой публикацией я подытожила работу в "чеченском поле", показав обобщение результатов собранных мною интервью. Научные редакторы монографии так охарактеризовали мой раздел:

Напротив, повествование чеченских официальных лиц начиная с 2000 года, рассмотренное в главе Евгении Горюшиной, выполняет функцию мнемонического уравновешивания, представляя вторую чеченскую войну, в частности, как победу России и “хороших” чеченцев над исламистской угрозой из-за рубежа и экстремистами в чеченском обществе.

То, что я сделала в интервью, в действительности сложно обобщить и опубликовать открыто даже с учетом анонимизации. Мне отказывали российские научные издания, поскольку не знали, как быть с моим материалом -- никто ранее так рьяно не собирал интервью в постконфликтном регионе. В итоге профессор Сесиль Дрюэ приняла онлайн-участие в работе нашего флагманского Форума историков-кавказоведов в Ростове-на-Дону в 2020 г. И мы стали дискутировать с ней, сравнивать "европейские" подходы к политике памяти и "неевропейские" подходы. И я за то, чтобы различать их, поскольку они применяются к диаметрально разным исследовательским полям.

В своем разделе я показала существующие конфликты памяти в Чеченской Республике, сравнив позиции государственных органов и интерпретации событий респондентами.

Я благодарна каждому чеченскому и нечеченскому респонденту за то, что вы позволили мне записать интервью, узнать о вашем прошлом и сохранить часть вашей памяти, уверена, о самом сложном периоде вашей жизни -- вооруженных действиях в Чечне. Я знаю, что чеченцы будут и дальше мне задавать вопрос, была ли эта война или конфликт, но я -- исследователь, которая однажды приехала в Грозный в 2012 г. и была принята этим удушающим меня народом с невероятным чувством юмора, которое нас сближает.

В прошлом году на "Кавказском диалоге" мне сказала одна участница: "Видно, что вы любите Чечню". Сейчас я могу сказать, что любить сложный в культурном, политическом и религиозном плане регион сродни балансированию на корабельней рее. Поэтому в своем разделе этой книги я постаралась всесторонне отразить динамику процессов коллективной памяти в постконфликтной Чеченской Республике.

Ссылка здесь.

#политикапамяти
#коллективнаяпамять
#чеченскаяреспублика

80-летие Победы в 2025 году - большая политика памяти
〰️〰️
К вопросу о большой политике памяти. В следующем году пройдет крупнейшее коммеморативное мероприятие, посвященное событию в национальной памяти СССР и России. 80 лет Победе в Великой Отечественной войне.

Уже сейчас формируется пул приглашенных: Кремль начал приглашать лидеров стран на празднование 80-летия Победы в Москве.

🔘Приглашения уже получили президент Республики Сербской Додик и президент Абхазии Бжания.

🟢Что это означает?

Что несмотря на митинги в Абхазии, Аслан Бжания подтвердил свое желание оставаться на посту президента. И это желание получило поддержку Кремля.

Апдейт: после 8 часов переговоров Бжания покидает пост президента.

Память? Политика.

#политикапамяти
#80летПобеды

Логотип 80-летия Победы презентован в Музее Победы
〰️〰️
Также ожидается новая масштабная экспозиция «Путь к Победе», которая откроется в 2025 году.

Внимательно следим и считаем стремительно растущее количество статей историков, связанных с изучением этой войны.

#политикапамяти
#80летПобеды

Дневник недоантрополога
〰️〰️
Я должна признаться: это лучшее, что я видела про чеченцев. Потому что фразу "мне кристаллически плевать" я слышала из уст многих современных чеченцев от 25 до 45 лет включительно.

Исследовательская рефлексия
〰️〰️
Сегодня в Грозном началась Всероссийская научно-практическая конференция "Культурная память и формирование гражданской идентичности". Были приглашены историки из соседних регионов, доктор географических наук из Москвы и я.

Коротко по поводу выступлений и тезисов, которые там прозвучали:

🟢большинство историков, социологов, философов и политологов на Кавказе провозгласили себя специалистами в области исследования исторической памяти, часто ссылаясь или просто пересказывая классиков -- М.Хальбвакса, А.Ассман, П.Нора, не проводя полевых исследований, либо ограничиваясь своими предположениями или в лучшем случае -- формальными беседами со студентами, которые хотят поскорее отделаться от иньервьюера,
🟢они зачастую подменяют идеологию исторической памятью, ставя знак равенства между ними,
🟢как правило, для подкрепления своих тезисов они ссылаются на слова Президента РФ, думая, что таким образом приводят железобетонный аргумент. Не могу пройти мимо этого тезиса, поскольку не государство формирует историческую память (оно ее институционализирует), а население государства,
🟢кавказские историки пытаются встроить "русский мир" и все равно путаются в терминах и явлениях -- "русский мир" и тут же рядом ставят "кавказский мир",
🟢историческая память часто становится объектом манипуляций именно в среде историков, поскольку региональные сообщества стремятся выделиться и запомниться перед федеральным центром. Это тоже про взаимоотношения по оси "центр-периферия". То есть регион пытается превентивно уверить центр в своей лояльности. В "центре" тоже существует другая крайность -- ученые стараются противопоставить Кремлю свои либеральные воззрения, продемонстрировав тем самым свое несогласие.

Это то, с чем я сталкиваюсь уже много лет в сфере изучения коллективной памяти. Понятно, как быть, например, в моноэтничном обществе страны, но как быть, когда в стране 190 народов, в число которых входят коренные малые и автохтонные народы?

Я хотела задать вопрос выступающему доктору наук: "В случае с Чеченской Республикой как говорить о "русском мире"?" Как изучать локальное общество, у которого своя культурная память -- свой язык, своя идентичность на уровне семьи, тейпа и гара, на уровне народа и республики как административной единицы страны? Как изучать закрытое общество, пережившее вооруженное насилие? (и это не только о чеченцах речь). Это важно и в работе с новыми территориями.

Эти вопросы и должны быть основой изучения коллективной памяти, а потом уже и формирования исторической памяти целой страны, куда в идеале должна быть включена история каждого народа, населяющего страну.

Напомню, что в статье 67 Конституции РФ есть новая ч. 2, где сказано, что Россия объединена тысячелетней историей и сохраняет память предков, «передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность в развитии Российского государства, признает исторически сложившееся государственное единство».

В связи с чем появляется вопрос: когда простой исследователь заходит в "поле" с другими культурными кодами (другим Богом и другими традициями), заходить следует с Конституцией РФ или караваем и самоваром?

Думаю, что как раз изучение культурной и коллективной памяти каждого из народов, населяющих Россию, и будет обеспечивать то, что заложено в основе Конституции РФ: "многонациональный союз равноправных народов РФ".

#коллективнаяпамять
#историческаяпамять
#культурнаяпамять
#культурапамяти

Я часто шучу в своей профессии, что "если ты не знаешь ни одного человека на этой фотографии, то мне не о чем с тобой говорить". Сейчас все заняты американской повесткой. Изучают, критикуют и ждут, когда гегемон падет (сам по себе? вряд ли).

А я доделываю презентацию на завтрашнюю конференцию, где расскажу, как использовался ислам в политических целях сначала в ЧИАССР, а потом в новой России, как его потрепали вооруженные действия, и во что это вылилось сейчас. О коммеморативных практиках в Чечне.

И снова: если вы не знаете никого на этой фотографии, то у нас мало общего. 🗣

Память и международные отношения
〰️〰️
Пока я не подвела итоги конференции в Санкт-Петербурге, спешу напомнить о том, что сегодня становится популярным изучение памяти в международных отношениях. Причем на примере самого "безопасного" и востребованного кейса -- Балканского региона.

3 декабря 2024 г. в Библиотеке им. Ф.М. Достоевского состоится городской завтрак РСМД, посвященный политическому использованию прошлого в отношениях России и стран Балканского региона.

🙂Каковы особенности исторической политики на Балканах? Каковы контуры взаимодействия главных акторов исторической политики в регионе? И какие российские исторические нарративы воспринимаются балканскими странами наиболее активно?

Спикеры:

🔘Дмитрий Ефременко, заместитель директора по научной работе ИНИОН РАН;
🔘Анастасия Понамарева, старший научный сотрудник Центра междисциплинарных исследований ИНИОН РАН;
🔘Даниил Растегаев, программный координатор, выпускающий редактор печатных изданий РСМД.

Модератором выступит программный координатор РСМД Милан Лазович.
На городском завтраке будет представлена рабочая тетрадь РСМД «Историческая память в российско-сербских отношениях».

Обещаю сделать исследовательскую рефлексию по итогам завтрака.

Вся основная информация и регистрация на мероприятие здесь.

#рсмд
#память
#политикапамяти
#международныеотношения

Что пишет об исторической памяти Международный центр обороны и безопасности в Эстонии? (часть 1)
〰️〰️
Я как-то уже писала об Эстонии и исторической памяти. В мае 2024 г. Международный центр обороны и безопасности (ICDS) опубликовал небольшую и важную статью -- "Память против истории: война России против Украины" (дословный перевод). Центр позиционируется как ведущий в Эстонии, специализирующийся на вопросах внешней политики, безопасности и обороны. Автором статьи стала Дж. МакГлинн, научный сотрудник факультета военных исследований King's College London.

📕 Предлагаю разобраться.

🟢МакГлинн в первом же предложении утверждает, что "война" России с Украиной на 2024 г. продолжается уже 10 лет. И ведется она за идентичность. При этом автор подкрепляет тезис сложной, но интересной конструкцией:

"Роль Украины в российской историографии - ее значение для претензий России на Киевскую Русь, для якобы присущего ей статуса великой державы и для ее цивилизационной идентичности - сделала Украину важным элементом в самоконцептуализации России".

🟢автор не рассматривает никаким образом историческое прошлое Украины, обвиняя в одностороннем порядке Россию:

Когда начались протесты Евромайдана, наготове был уже готовый репертуар мифов и интерпретационных схем - наследие имперских и советских мифов об украинском предательстве и экстремизме, которые еще больше укрепились во время попытки Украины обрести независимость в 1991 году и Оранжевой революции 2004 года.

Очевидны отсылки к обретению независимости постоянно стигматизируемой Украины со стороны "империи" и затем "советского соседа". При этом МакГлинн не подкрепляет это самое "предательство" никакими ссылками и историческими кейсами. Главное -- постоянно и односторонне повторять, кто виноват и в чем.

🟢МакГлинн пишет:

Манипулирование историческими нарративами со стороны России для оспаривания суверенитета Украины - это многогранная стратегия, глубоко укоренившаяся в национальной идентичности России и ее геополитических амбициях.

Попробуем перевернуть этот тезис в точности наоборот. Получается?
Далее автор использует фигуру Степана Бандеры, не приводя ни одного тезиса в пользу его деятельности, но продолжая настаивать на том, что Россия -- ничто иное, как зло, а Бандера "изображается не просто как историческая фигура, а как символ того, что Россия считает худшими чертами украинского национализма". У МакГлинн все поделено на черное и белое. Черное -- Россия, а Украина может стать белой (хорошей) только в подчинении у России.

🟢Хороший vs плохой. МакГлинн умело манипулирует вниманием читателя, подстраивая его пытливый ум под две простые категории: "хороший" и "плохой". Это необходимо для того, чтобы обвиняемый "плохой" выглядел еще хуже. Она объясняет: "Дихотомия между «хорошей» и «плохой» Украиной способствует укреплению российской национальной идентичности, которая определяется в оппозиции к враждебному «Другому»".
Тезисы МакГлинн кажутся вполне адекватными на первый взгляд (если рассуждать с позиции западного специалиста). Однако в тексте она допускает ключевую ошибку -- зачем-то акцентирует внимание на победе 1945 г. и смешивает ее с настоящим:

В международных отношения Россия агрессивно продвигает свой избирательный взгляд на нацизм как на все антироссийское, присваивая себе общую победу в 1945 году для демонстрации своего права совершать всевозможные военные преступления.

В середине статьи МакГлинн окончательно запутывает читателя, все еще разделяя на "хороших" и "плохих", противопоставляя нацизм России (что на самом деле верно), подвергая сомнению вклад СССР в победу 1945 г. и называя победу "общей".

Но самое важное: МакГлинн дает рекомендации в области контрстратегии, а именно в том, как Западу противостоять "стратегическому использованию России исторических нарративов". Знали бы региональные историки, что они создают такую непобедимую стратегию, удивились бы. Об этом во второй части.

#международныеотношения
#политикапамяти
#память

Что пишет об исторической памяти Международный центр обороны и безопасности в Эстонии? (часть 2)
〰️〰️
Начало в этом посте. МакГлинн предлагает несколько контрстратегий:

✔️История vs память: «в то время как Россия защищает свою идентичность через историю, демократические страны должны избегать подобных конфронтаций». Нужно продвигать объединяющий нарратив (без участия России, очевидно), признающий различные точки зрения. "В регионах, где это имеет неизбежные геополитические последствия, например, в Восточной Европе, необходимо специально рассматривать спорные исторические вопросы, не морализируя их".

✔️Работа с исторической правдой: "в России часто смешивают правду с нарративом (советский подход 60% правды / 40% лжи)"*. Далее она приводит очень аморфный тезис: "Продвижение сбалансированного взгляда на историю, поддерживающего демократические ценности и права личности, - задача, подходящая для гражданского общества и журналистики".

* -- мне просто любопытно, как МакГлинн так разделила в процентном соотношении, где правда и где ложь. Удобный инструмент для введения читателя в заблуждение.

✔️Проактивное образование: "вместо того, чтобы просто противостоять дезинформации, сосредоточьтесь на просвещении с помощью увлекательного контента. Снимайте документальные фильмы и разрабатывайте интерактивные СМИ -- видеоигры, в которых в информативной форме рассматриваются такие важные исторические события, как Прибалтика во время Второй мировой войны или Голодомор". Или пишите такие вот статьи, как МакГлинн, уберите вообще из исторического прошлого СССР, выкиньте Россию, и развлекательный контент будет готов.

✔️Устранение корней пропаганды: "пропаганда процветает благодаря восприимчивости аудитории, а не просто интересному контенту. Боритесь с социальными условиями - одиночеством, отчуждением и экономическими трудностями, - которые способствуют восприимчивости к пропаганде". Поэтому такие статьи, как у МакГлинн, не читайте в одиночестве. Иначе окажетесь склонны к восприятию этой пропаганды.

✔️Поддержка образовательных инициатив: "поощрять критическое отношение к истории среди молодого поколения как в евроатлантическом, так и в российском контексте. Это может включать поддержку интересных и популярных цифровых платформ -- YouTube, TikTok и Telegram-каналы". Как вам разделение на "хорошего" (евроатлантический) и "плохого" (российский)?

✔️Стратегия контрпропаганды: "понять, почему российская пропаганда находит отклик, и удовлетворить эти эмоциональные и информационные потребности. Вместо того чтобы продвигать стандартный западный нарратив, адаптируйте контент так, чтобы он отвечал интересам и потребностям аудитории, даже если они не совпадают с нашими собственными. Для этого российская оппозиция должна играть другую роль, которая заключается в том, что она пытается наладить контакт с россиянами, неоднозначно относящимися к войне или поддерживающими ее, а не утверждать, что это война Путина. Это потребует отхода от ориентации на эмигрантскую аудиторию и западных политиков". Здесь я не смогла сократить, потому что этот длинный пассаж отражает главный тезис: Запад не видит эффективность работы на эмигрантскую среду.

✔️Войны памяти: здесь МакГлинн совсем запуталась, потому что она считает, что "страны, часто становящиеся мишенью для атаки агрессивной российской памяти, должны стараться не реагировать на российские провокации". Конечно, именно по этой причине в этом посте я показала, насколько селективное и агрессивное восприятие исторического прошлого в той же Эстонии.

#международныеотношения
#политикапамяти
#память

"А Дагестан находится в Чечне?" и другие вопросы поискового алгоритма Google
〰️〰️
Не смогла пройти мимо: Google по теме моего поискового запроса предложил ряд вопрос с уже готовыми нарративами ответами.

🟢Вопрос: "Чечня безопасна для посещения?"

Отвечает Александр Друзь правительство Канады и раздел "Путешествия и туризм". Дата обновленной информации - 8 ноября 2024 г. Ссылку и скриншоты специально размещаю здесь.

Ответ в переводе:

Северо-Кавказский регион
Ситуация с безопасностью во многих регионах Северо-Кавказского региона нестабильна и непредсказуема.

Республики Чечня, Дагестан, Ингушетия и Ставропольский край

В республиках Чечня, Дагестан и Ингушетия, а также в Ставропольском крае часто происходят теракты. Регулярно происходят взрывы, совершаемые террористами-смертниками, а также заказные убийства. Широко распространены неразорвавшиеся мины и боеприпасы. Также распространены похищения людей с целью получения выкупа.

Для въезда в некоторые районы и регионы необходимо получить специальное разрешение Министерства внутренних дел.

🟢Вопрос: "Могут ли иностранцы посещать Чечню?"

Отвечает на этот раз правительство США:

Местные преступные группировки похищают иностранцев, в том числе граждан США, с целью получения выкупа. В Чеченской Республике местные власти могут проявлять особую враждебность к путешественникам из США. Не посещайте Чечню или любые другие районы Северокавказского региона.

🟢Вопрос: "Почему Чечня так важна для России?"

Отвечает на этот раз Wiki:

Северный Кавказ, горный регион, включающий Чечню, простирается или находится вблизи важных торговых и коммуникационных путей между Россией и Ближним Востоком, за контроль над которыми различные державы боролись на протяжении тысячелетий.

Вопросы "Почему так много мусульман в Чечне?" "Похож ли чеченский язык на русский?" "Чеченцы - белые?" "Что безопаснее -- Чечня или Дагестан?" отражают представления людей по ту сторону всех границ.

Впрочем. Часто меня спрашивают граждане России (нет, не жители Москвы, а жители Ростова-на-Дону), безопасно ли в Чечне сейчас. Этот разрыв в восприятии Кавказа среди собственных граждан стран куда катастрофичнее дикого восприятия Кавказа среди большинства иностранцев.

#кавказ
#чечня
#интерпретация

Историки и "память": беседа с Д.Блайтом
〰️〰️
В 2002 г. американский журнал Common-place о ранней американской истории и культуре до 1900 г. опубликовал выдержки из разговора с Д. Блайтом, автором книги «Раса и воссоединение: гражданская война в американской памяти» (Cambridge, 2001). Цель беседы -- узнать о различиях между воспоминаниями и анализом прошлого.

«Память часто [кому-то] принадлежит, а история интерпретируется. Память передается из поколения в поколение, история пересматривается».

На момент выхода публикации более 10 лет историки из многих регионов и стран изучали прошлое сквозь призму «памяти». Одни говорят, что историки «перешли на сторону врага» постструктурализма, но большинство (и Блайт в том чисе) почувствовали тягу к изучению того, как общества помнят, к исследованию «мифов», определяющих культуру, к переходу в сферу общественного, коллективного исторического сознания во всех его проявлениях.

Запомненное прошлое -- это гораздо более широкая категория, чем записанное прошлое. Дж. Лукач, 1968 г.

Привожу несколько ключевых тезисов Д.Блайта:

⏪История - это то, чем занимаются профессиональные историки, аргументированная реконструкция прошлого, основанная на научных исследованиях. Она склонна к критике и скептическому отношению к человеческим мотивам и действиям, а потому более светская, чем то, что люди обычно называют памятью. История может быть прочитана каждым или принадлежать каждому. Она более относительна и зависит от места, хронологии и масштаба.

Если история является общей и светской, то к памяти часто относятся как к священному набору абсолютных значений и [частных] историй, как к наследию или идентичности сообщества. Памятью часто владеют, а историю интерпретируют. Память передается из поколения в поколение, а история пересматривается. Память часто объединяется в объекты, места и памятники. История стремится понять контекст во всей его сложности. История утверждает авторитет академической подготовки и канонов доказательств. Память несет в себе зачастую более непосредственный авторитет членства в сообществе и опыта.

Б.Бейлин определил привлекательность памяти:

«Ее отношение к прошлому - это объятия... в конечном счете эмоциональные, а не интеллектуальные».

Ученые, изучающие память, не менее привержены традиционным источникам: оценка всевозможных индивидуальных воспоминаний (реальный запомненный опыт) в письмах, мемуарах, речах, дебатах и автобиографиях. Но в первую очередь стоит неуловимая проблема коллективной памяти - способы, с помощью которых группы, народы или нации создают версии прошлого и используют их для самопонимания и завоевания власти в постоянно меняющемся настоящем. Ожесточенные дебаты по поводу национальных стандартов истории в начале 1990-х гг. оказались не только определяющзими в «культурных войнах» Америки, но и общекультурным уроком политики отношения истории к коллективной памяти.

Историки изучают память, потому что она была чрезвычайно важным современным инструментом власти. Процесс, посредством которого общества или нации коллективно вспоминают, сам по себе в основе обладает историей.

К памяти обычно обращаются от имени нации, этноса, расы, религии или от имени ощущаемой потребности в народности или виктимности. Она часто процветает за счет обид, а ее жизненной силой являются мифос и телос.

Изучение памяти отчасти подпитывается потребностью мира после Холокоста и холодной войны оценить истории выживших после геноцида, травм или тоталитарного контроля над историческим сознанием.⏩

Весь текст на английском языке здесь.

#коллективнаяпамять
#историческаяпамять
#память

Связь в сфере законодательного регулирования исторической памяти в Латинской Америке и Восточной Азии
〰️〰️
Расширяем рамки изучения политики памяти в мире. В 2024 г. ученые из Латинской Америки и Восточной Азии впервые собрались вместе, чтобы сравнить правовое регулирование истории.

🟥Проект MEMOCRACY ("Мемократия") собрал ученых из этих регионов в Гааге для выработки новых решений в области правового регулирования истории с помощью «законов памяти» - законов, регулирующих историческую память. Они могут быть:
🟢 "карательными", предусматривающими уголовное наказание за отрицание исторического факта,
🟢"некарательными", обычно декларативными или мемориальными.

В аннотации проекта говорится о том, что это исследование дополняет уже собранные данные в рамках проекта по странам Балтии, Германии, Венгрии и Польши, России и Украины.

🟥Приведу несколько тезисов из описания проекта.

1️⃣Национальный нарратив против критического самоанализа

Поскольку проект ориентирован на европейскую аудиторию, то аннотация раскрывает, что злоупотребление законами и политикой в области памяти может подорвать европейские ценности. В некоторых случаях законы, регулирующие историческую память, сыграли ключевую роль в создании или восстановлении суверенного государства. Проект не проясняет этот тезис. Подобные законы также могут препятствовать общественным дискуссиям и способности критически осмысливать прошлое. В частности, в Центральной и Восточной Европе они могут усиливать авторитаризм. Как показали страновые исследования проекта «Мемократия», с 2010-х гг. в Центральной и Восточной Европе растет число законодательных запретов на исторический нарратив. Эта проблема не является исключительно региональной.

Например, Федеральный конституционный суд Германии был вынужден принять решение о конституционном запрете отрицания Холокоста.

Проясню, что уголовное преследование отрицания Холокоста — система криминализации отрицания Холокоста в рамках более общих законов о запрете национал-социализма, неонацизма и расизма, существующая в ряде стран, в первую очередь в странах Европы, пострадавших от идеологии и практики национал-социалистических режимов периода Второй мировой войны.

🔴Законы, прямо запрещающие публичное отрицание, преуменьшение, одобрение или оправдание преступлений, совершённых нацистами, приняты в Австрии, Бельгии, Германии, Литве, Люксембурге, Молдове, Польше, России, Словении, Франции, Швейцарии, а также в Канаде и Израиле. Аналогичные законы действуют в Лихтенштейне, Португалии, Чехии и Словакии. В 2010 г. закон, карающий за отрицание преступлений тоталитарных режимов, был принят в Венгрии.

🔴В США отрицание Холокоста ненаказуемо, поскольку свободное выражение своих взглядов защищено Первой поправкой к Конституции. В 2011 г. аналогичный подход был принят Верховным судом Испании. В Дании и Норвегии отрицание также не запрещено.

О борьбе с отрицанием Холокоста можно прочитать в электронной Энциклопедии Холокоста (США).

2️⃣Глобальное явление

Большинство исследований, посвященных законам памяти, до сих пор были довольно европоцентричными, что упускало из виду значительные изменения в других странах. Благодаря этому семинару проект "Мемократии" открывает новые научные горизонты за пределами Европы, где этот феномен комплексно изучен.

🟥В России многие специалисты преимущественно уделяют внимание либо национальной памяти США (это мейнстрим), либо мемориальным процессам в Восточной Европе и, конечно же, исторической памяти, связанной с Великой Отечественной войной, минуя нарратив о Второй мировой войне.

#историческаяпамять
#политикапамяти
#холокост

Политические риски и коллективная память
〰️〰️
Сегодня серфила телеграм-ленту и прочитала пост американиста Максима Сучкова, который выделил топ-5 политических рисков в 2025 г.

🔴Оценка странового риска в любом случае касается будущего, о котором мы мало что знаем. В 2022 г. я все же защитила диссертацию о политических рисках, где подробно рассматривала различные методики их оценки, чтобы понять, почему различные конторы по анализу страновых рисков обращаются к будущему и не основываются на прошлом. Главное, что я вынесла из этого всего, так это субъективность мнений относительно всей сферы оценки политических рисков.

🔴"Анализ страновых рисков: больше чем постмодернистская дисциплина" (2014) рассуждает о том, что если история - это открытая страница для диагностики, то будущее человечества следует рассматривать как еще не написанное по разным сценариям. Один из ключей к будущему кроется в представлениях людей о прошлом. Автор статьи ссылается на антиутопический роман «1984» Дж. Оруэлла, где Уинстон Смит, работающий в Министерстве правды (MiniTrue), предлагает тост «За прошлое!». Прошлое важнее, -- заключают герои романа. Для будущего важны коллективные воспоминания народов мира, часто скрытые идеи, на которых строится политика правительства, поведение и стратегии корпоративных лидеров или идеи ключевых правителей.

🔴В работе "Восприятие политических рисков. Северный Поток-2 -- риск или шанс?" (2021) упоминается понятие региональной памяти. В политологическом ключе. На странице 34 говорится о том, что:

"региональная память восточных стран ЕС влияет на восприятие рисков национальной безопасности. Интересы поддержки соседей ЕС в буферных зонах ЕС по отношению к «угрожающим странам», таким как Россия, разделяются рядом членов ЕС".

Речь идет о том, что страны Восточной Европы совершенно иначе могут интерпретировать политические риски для них, поскольку на это влияет (как пишет автор) близость к "угрожающей" России. Прошло 3 года, но ситуация не потеряла актуальность в европейских работах.

На странице 37 все того же документа приводится важный тезис о том, что

ни один менеджер по управлению рисками не сможет заменить компетентность 27 стран-членов, которые обладают индивидуальной культурной и политической памятью, что приводит к индивидуальному восприятию шансов и рисков.

🟥При оценке политических рисков многие специалисты рассматривают только их страновой уровень (что проще сделать). И выдают готовые перечни для того, чтобы человечество окончательно впало в панику или в депрессию. С академической точки зрения это свидетельствует о необходимости учитывать культурную и политическую память для более точного прогнозирования и оценки рисков.

#историческаяпамять
#политическиериски
#культурнаяпамять
#политикапамяти
#память