Время от времени я вспоминаю о существовании своего канала и что-то публикую. И вот теперь, наблюдая рассвет, я, всю ночь писавший курсовую работу, спешу напомнить, что сегодня День солидарности рабочих всего мира – кровавый след в истории рабочего движения: он был объявлен в память о восьми повешенных в 1886 году чикагских рабочих-анархистов. Среди казнëнных был Альберт Парсонс, чей жизненный путь стал особенно вдохновляющим: бывший солдат армии конфедератов, он порвал с расистскими предрассудками и женился на бывшей рабыне индейско-мексиканского происхождения Люси Парсонс.

С тех пор прошло столько лет, но мировой пролетариат остаётся разобщённым. Власть имущие всë так же лицемерно заявляют о «народном единстве» угнетëнных и угнетателей. Зато мишенью для ненависти, «врагами» традиционно оказываются рядовые граждане «вражеских» стран, мигранты, — иными словами, такие же ограбленные, такие же угнетëнные наëмные работники.

А потому сегодня я напоминаю: Главный враг в своей стране! Осознание этого факта – первый шаг к рассвету нового мира.

Я не могу поддержать репрессивные меры против Альтернативы для Германии (AfD). Практика слежки за членами любых, в том числе и экстремистских политических партий является, на мой взгляд, неприемлемой. Особенно тогда, когда экстремистами Федеральная служба защиты конституции Германии (BfV) считает отнюдь не только AfD. Например, ранее экстремистским BfV нашло заявление Лотара Биски — представителя умеренного крыла «Левой» о том, что партия продолжает считать своей целью демократический социализм.

Позавчера, как гром среди ясного неба, прогремела печальная новость о задержании нашего близкого друга — Гарри Азаряна. Ему вменяют статью 205.2 УК РФ.

Вчера же в Красногвардейском районном суде была избрана мера пресечения: 2 месяца в СИЗО. Как говорят присутствовавшие, Гарри был весел и не унывал. Он, как обычно, всех поразил своей жизнерадостностью и чувством стиля, в том числе и работников суда.

Уже одно это для нас значит, что Гарри не виновен. И сам он себя таковым не считает. Мы верим, наш друг не мог призывать к тем ужасным вещам, которые тиражируются в СМИ. Мы будем всячески освещать это дело и добиваться того, чтобы Гарри освободили.

По одной из версий фамилия Азарян происходит от слова “азат”, означающего “свободный”. В этом совпадении нынче кроется злая ирония, но даже так, знакомые Гарри знают, что свободный всегда было про него. И даже сейчас он свободен духом.

Мы будем информировать о всем, что происходит с Гарри, и оказывать ему всяческую поддержку

Друзья! Гарри славился своей общительностью и способностью вести разговор на любую тему. Ему всегда было приятно поговорить как со своими друзьями, так и завести новые знакомства. Сейчас же лучшим способом поддержать Гарри будет показать солидарность с ним. Потому мы призываем вас писать ему письма. Напомним, что он сидит в Крестах, вот их реквизиты:

Сизо № 1 «Кресты»: ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области
Адрес: 196655, Россия, г. Санкт-Петербург, г. Колпино, ул. Колпинская, д. 9

В письме не надо писать политических лозунгов, экстремистских заявлений и прочего, что может подставить как вас, так и, в первую очередь, самого Гарри. Написать письмо проще всего через сервис ФСИН-письмо.

1. Заходите на сайт "ФСИН-письмо"
2. Выбираете нужный регион
3. Выберите учреждение и нажимаете "Продолжить"
4. Введите в поля ФИО и года рождения "Азарян Гарри Эдуардович 2002" - нажмите "Продолжить"
5. Введите данные отправителя и почту - нажмите "Продолжить"
6. Напишите текст письма и не забудьте приложить бланк ответа, если хотите получить ответ от Гарри

Также призываем воздержаться от отправки посылок. У Гарри ограниченное число и вес посылок, которое он может принять в месяц. Все отправки мы будем курировать, чтобы не оставить нашего товарища без вещей.

«Наблюдая, как французы вечно впадают в паническое состояние из-за боязни таких ситуаций, когда приходится смотреть правде в глаза, получаешь гораздо лучшее представление о периоде господства террора. Мы понимаем под последним господство людей, внушавших ужас, в действительности же, наоборот, это господство людей, которые сами напуганы. Террор — это большей частью бесполезные жестокости, совершаемые для собственного успокоения людьми, которые сами испытывают страх»

— Фридрих Энгельс (Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 33. С. 45.).

Перечитываю «Памяти Каталонии». Автор документальной повести — Джордж Оруэлл делится пережитым и увиденным в Испании времëн Гражданской войны, участие в которой он принимал в составе ополчения Рабочей партии марксистского единства (POUM).

Не могу не поделиться двумя абзацами из третьей главы, в которых автор описал структуру такого ополчения:

«В этот период и еще долгое время спустя каталонское ополчение было организовано так же, как и в самом начале войны. В первые дни франкистского мятежа все профсоюзы и партии создали собственные отряды ополченцев; каждый из них был по сути дела политической организацией, подчиненной своей партии не в меньшей мере, чем центральному правительству. Когда в начале 1937 года была создана Народная армия, представлявшая собой «неполитическую» формацию более или менее обычного типа, в нее, — так гласила теория, — влились отряды ополчения всех партий. Но долгое время все изменения оставались только на бумаге. Соединения новой Народной армии прибыли на Арагонский фронт по существу лишь в июне, а до этого времени система народного ополчения оставалась без изменений. Суть этой системы состояла в социальном равенстве офицеров и солдат. Все — от генерала до рядового — получали одинаковое жалованье, ели ту же пищу, носили одинаковую одежду. Полное равенство было основой всех взаимоотношений. Вы могли свободно похлопать по плечу генерала, командира дивизии, попросить у него сигарету, и никто не счел бы это странным. Во всяком случае, в теории каждый отряд ополчения представлял собой демократию, а не иерархическую систему подчинения низших органов высшим. Существовала как бы договоренность, что приказы следует исполнять, но, отдавая приказ, вы отдавали его как товарищ товарищу, а не как начальник подчиненному. Имелись офицеры и младшие командиры, но не было воинских званий в обычном смысле слова, не было чинов, погон, щелканья каблуками, козыряния. В лице ополчения стремились создать нечто вроде временно действующей модели бесклассового общества. Конечно, идеального равенства не было, но ничего подобного я раньше не видел и не предполагал, что такое приближение к равенству вообще мыслимо в условиях войны».

«Признаюсь, однако, что впервые увидев положение на фронте, я ужаснулся. Как может такая армия выиграть войну? В это время все задавали этот вопрос, но, будучи справедливым, он был все же неуместен. В данных обстоятельствах ополчение не могло быть намного лучше. Современная механизированная армия не рождается на пустом месте, и если бы правительство решило ждать, пока не будет создана регулярная армия, Франко шел бы вперед, не встречая сопротивления. Позднее стало модным ругать ополчение, и приписывать все его недостатки не отсутствию оружия и необученности, а системе равенства. В действительности же, всякий новый набор ополченцев представлял собой недисциплинированную толпу не потому, что офицеры называли солдат «товарищами», а потому, что всякая группа новобранцев — это всегда недисциплинированная толпа. Демократическая «революционная» дисциплина на практике гораздо прочнее, чем можно ожидать. В рабочей армии дисциплина — теоретически — добровольна, ибо основана на классовой преданности, в то время, как в буржуазной армии, дисциплина держится в конечном итоге на страхе. (Народная армия, заменившая ополчение, занимала промежуточное место между этими двумя типами вооруженных сил). В ополчении никогда бы не смирились с издевательствами и скверным обращением, характерным для обычной армии. Обычные военные наказания существовали, но их применяли только в случае серьезных нарушений. Если боец отказывался выполнить приказ, то его наказывали не сразу, взывая прежде к его чувству товарищества. Циники, не имевшие опыта обращения с бойцами, поторопятся заверить, что из этого «ничего не получится», на самом же деле «получалось». Шли дни, и дисциплина даже наиболее буйных отрядов ополчения заметно крепла. В январе я чуть не поседел, стараясь сделать солдат из дюжины новобранцев. В мае я короткое время замещал лейтенанта и командовал 30 бойцами, англичанами и испанцами. Мы уже несколько месяцев находились под огнем, и у меня не было никаких трудностей добиться выполнения приказов или найти добровольца для опасного задания. В основе «революционной» дисциплины лежит политическая сознательность — понимание, почему данный приказ должен быть выполнен; необходимо время, чтобы воспитать эту сознательность, но ведь нужно время и для того, чтобы муштрой на казарменном дворе сделать из человека автомат. Журналисты, которые посмеивались над ополченцами, редко вспоминали о том, что именно они держали фронт, пока в тылу готовилась Народная армия. И только благодаря «революционной» дисциплине отряды ополчения оставались на фронте; примерно до июня 1937 года их удерживало в окопах только классовое сознание. Одиночных дезертиров можно расстрелять — такие случаи были, — но если бы тысячи ополченцев решили одновременно покинуть фронт, никакая сила не смогла бы их удержать. В подобных условиях регулярная армия, не имея в тылу частей заграждения, безусловно разбежалась бы. А ополчение держало фронт (хотя, сказать правду, на его счету было немного побед) и к тому же, оно почти не знало дезертирства. В течение четырех или пяти месяцев, которые я провел в P.O.U.M., я слышал лишь о четырех случаях дезертирства, причем двое из дезертиров были, несомненно, шпионами. В первое время меня ужасал и бесил хаос, полная необученность, необходимость минут пять уговаривать бойца выполнить приказ. Я жил представлениями об английской армии, а испанское ополчение, право, ничем не походило на английскую армию. Но учитывая все обстоятельства, нужно признать, что ополчение воевало лучше, чем можно было ожидать».

Сëмин уже антиваксер?

Потому что народ у нас давно смекнул: буржуазия никогда не продаст ему прививку, которая может продлить срок его эксплуатации.

И вновь на Ближнем Востоке взрывы...

Больно это даже читать (особенно текст новости по ссылке). Не представляю, каково это пережить...

Каким же хтоническим пластом культуры будет эта война

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШТЕФАНОВЫМ АЛЕКСАНДРОМ АНДРЕЕВИЧЕМ

По ссылке история женщины, сын которой получил 10 лет за наркотики, из тюрьмы на фронт, погиб. Дальше начинается то, что не снилось Балабанову.

Опознавала по татуировке, т.к. тело было раскурочено.

Приехала после опознания в родной регион, но тело туда не везли, звонила, узнавала, ей постоянно переносили дату. Пришлось ехать самой разбираться.

Когда тело привезли, его похоронили с воинскими почестями. Мать ходила на могилу, оставляла цветы и конфеты.

Через какое-то время ей звонят и говорят, что в могиле лежит не её сын, а другой человек...

Полтора года мучительного ожидания, пустых надежд и, наконец, её снова приглашают на опознание. Там ей предлагают... Руку...

В морге мне сначала давали какую-то руку. Сказали, вот, похороните ее. Но я сказала, что ничего не возьму, какая еще рука? Я и так первый раз не того похоронила, но в этот раз сказали, что это 100%

Ещё через пару месяцев, всё-таки привезли останки сына. Разрыли могилу, забрали старый гроб, положили новый, закрытый. Женщина побоялась вскрывать гроб "А вдруг посадят?".


https://v1.ru/text/gorod/2025/05/22/75484289/

Одно из сильнейших, на мой взгляд, высказываний Штефанова.

Самое короткое видео на канале

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШТЕФАНОВЫМ АЛЕКСАНДРОМ АНДРЕЕВИЧЕМ

https://www.youtube.com/watch?v=HC9omdmHJi0

Я — подписчик Первого ближневосточного. Каждый раз мучительно больно видеть сделанные в секторе Газа фотографии или видел. Но не менее больно видеть в том же самом канале посты о том, что Тель-Авив сейчас превращается в Газу. Однако таким постам рада аудитория Первого ближневосточного!

В комментариях я вижу старый-престарый принцип. Взятый, между прочим, на вооружение в деле оправдания действий ЦАХАЛ — «око за око».

Но «око за око – и весь мир ослепнет».

Настоящая трагедия коммунистического движения в том, что столь многие коммунисты ставят перед собой такой выбор — выбор из двух (и более) зол.