Cr: @ prostpwkobl on Tok Tok

Cr: @ im_no_one.2 on Tik Tok

привет дочь , зять и весь кф

трапы

Cr: @ ichanceslop on X

Cr: @ purplekitti_ on X

Cr: @ yuridoctrine69 on X

Чем больше времени он находится тут, тем тише музыка. Словно это не простое совпадение, а то, сто и должно быть.
При воспоминаниях о начале вечера остаётся лишь странная и тяжёлая пустота — когда-то давно в кругу своих друзей, он, и вправду любимый всеми Айтраппед, был в какой-то мере, но и вправду счастливым. Улыбка притворства в такие моменты менялась на искреннюю, не такую приторную, конечно же, но по-особенному тёплую. Никак не идёт с его холодным образом, да? Но тот вечер не был пропитан той любовью, что была раньше у него. В абсолютной тишине тот впервые поднял стакан с виски, будто демонстративно заставляя лёд биться о хрусталь. Словно привлекая внимание к тому, что у него есть сейчас. Но какой ценой? Это вопрос второй. Раньше виски было наслаждение в компании знакомых, где можно было и положиться на них. Но что теперь?

Он открывает глаза с трудом, пытается оглядеть местность вокруг себя. Тихо и пусто. На его удивление пусто. Будто просто все клиенты испарились, а музыка остановилась. Это ведь не может быть его реальностью, верно?

Слабый хлопок по плечу заставляет юношу поднять голову, но не откликнуться на чьё-то внезапное присутствие рядом. В любом случае, его ранее чудесные и шелковистые длинные волосы и не могли позволить ему увидеть того, кто ему помешал. Да и не то, чтобы Айтраппед и вправду бы заботился о том, кто его дёрнул в этот момент.

Чудесная дрёма накатывала с головой — кажется, Кто-то выпил больше, чем стоит. Вот же бедолага. Импульсивные действия чреваты последствиями, которые никто не захочет разбирать. В полусонном состоянии он, кажется, пытается взять свой телефон. Один лишь номер в контактах. Сообщения до других не доходят, кажется, будто его оставили прямо в этом месте совершенно одного. Один лишь звонок. Быстро набирая пальцами тот самый номер, вызов все-таки не проходит. Раз. Два. Три. В четвёртый, последний раз, он решается оставить сообщение. Или же как его другу там нравилось? Аж бошка раскалывается, если попытаться это вспомнить. Ах, да.. В таком-то состоянии он тоже в силах притвориться вновь, что всё хорошо.

— Доброй ночи, *. Мне... Знаешь, мне и вправду неловко о таком говорить, но ты бы не мог мне помочь сейчас? Боюсь, просить мне больше некого, да. — глоток обжигающе холодного напитка был слышен даже в трубке. — Да, ты же мой лучший друг, я тебе доверяю, ценю тебя.. Ты поможешь мне? В любом случае, я также попытаюсь сделать всё сам.. Но я буду рад увидеть тебя сейчас, ладно?

И сообщение... Не доставилось. Вот и идиот!, его первой мыслью было то, что Шанс настолько был увлечён своими глупыми делами в казино вновь, что даже не соизволил ответить своему «лучшему другу». Ну и черт с ним! Айтраппед, в конце концов, может сделать всё сам, верно? Это имя не для слабых, а сам юноша далеко не считал себя хрустальным и хрупким, как его представляли его близкие.

Осталось... Осталось лишь встать и вправду уйти.

Ещё один хлопок по плечу лишь стал отправной точкой той ненависти и раздражимости, что позже сменилась бы на абсолютную пустоту вновь.

—Чего? — он оборачивается на человека, что стоял сзади него. На того, кто помешал ему.
... Одного взгляда было недостаточно. Нет, это не может быть он. Айтраппед помнит, он точно уверен в том, что всё тогда было наяву: белая рубашка и голубой костюм окрасились в темно-бордовый цвет. Он ему никогда не нравился, никогда не шёл под его яркие глаза. С рук капала жидкость с металлическим запахом — любого бы стошнило от картины, что тогда была перед юношей. Он был мертв, но тогда почему он стоял прямо сзади того, кто его и предал?

И нет, взгляд друга не был полон ненависти. Сняв тёмные очки, которые всегда скрывали истинный взгляд, тот обеспокоенно посмотрел на своего лучшего друга и накинул на его плечи голубую мантию, а позже и сам приблизился.

— Дружище, всё в норме? Выглядишь паршиво, я серьёзно. Зачем доводить всё до такого? Остальные знают об этом или ты сказал это только мне?
— Остань. Оставь меня в покое. Я знаю, что ты не волнуешься обо мне по-настоящему. Ты просто призрак, пережиток прошлого. Оставь меня. Я всё начал с тобой, я и закончил это. — скинув с себя "чужие руки", юноша лишь ещё больше утыкается в рукава потрепанной блузки, вновь закрывая глаза. Сладкая дрëма была сильнее, чем разговаривать с тем, кого он когда-то предал. Ну и бред, он же не может быть живым.

— Айт, приятель, хватит делать из себя диву. Пошли, нас и тебя ждут. Ты можешь остаться у меня в квартире на ночь, я всё равно уеду и не буду тебе мешать. Твои друзья мне писали — волновались о тебе. Ты нужен им, пошли отсюда.

— Нужен? Ждут? Ты серьёзно сейчас хочешь сказать, что ты считаешь, что ты, даже не подобие на человека в своём виде, можешь говорить мне о том, нужен ли я кому-то или нет?
Действительно идиот или притворяешься таким, Шанс? Хотя, я давно убедился, что первое. Ты избранник судьбы, конечно же, у тебя есть всё, о чем ты мог только мечтать — твой телефон постоянно звонит от уведомлений от приятелей, у тебя есть своё казино, да даже удача на твоей стороне. Ты называл себя всегда несчастным, я постоянно слушал то, как ты ноешь из-за таких вещей, которые для меня были обыденными и привычными. Ты никогда не обращал внимания на то, что также ощущал себя и я.
У меня никогда не было всего, что было у тебя, а ты ещё и жалуешься про это... Жалкий трус, что боялся смерти в тот раз, когда мы играли в русскую рулетку — вот кто ты! Возьми свои слова обратно и засунь себе их обратно в глотку, подавись своей удачей и нужностью, мистер Удача!

— ... Возможно ты прав. Я никогда не был достаточно смел, чтобы заглянуть полностью смерть в глаза, но в остальном ты не прав. Оглянись — жизнь идёт дальше. Каждый день нужно встречать как новую жизнь, а смотря назад ты не добьёшься ничего. Твоё счастье не зависит также от того, насколько...

— Прекрати нести этот бред! Не тебе говорить о таком мне. У тебя никогда не было близких, чтобы ты мог говорить о том, кто тебя и вправду бы ценил и ждал обратно.

— ...Ошибаешься. Были. И ты лишь в лишний раз доказываешь, что они есть и сейчас. Мне очень жаль, что ты так и не смог этого почувствовать. — силуэт лишь легко приобнимают лежащего юношу со спины. Да что он себе позволяет? Даже другом назвать нельзя. Замахнувшись рукой на человека, в глазах всё темнеет. В момент реальность, что была между ними, просто пропала, оставляя за собой пустоту и ярость.


Быстро вскинув голову, Айтраппед с ужасом огляделся, но так и не нашёл нигде его взгляд и присутствие. А сзади и вправду стоял человек. Но не тот, которого он (не) хотел видеть, а лишь бармен. По всей видимости, он пытался разбудить его, и выражение лица говорило о том, что похоже именно он и получил тот удар со сна. Немного помявшись, тот все-таки приподнимает голову и смотрит сквозь работника, что обращался к нему.

— Сэр, Вы в порядке? Наше заведение закроется через пару минут. Вам стоит покинуть зал.
— Я понял. Благодарю.

Несмотря на боль в голове, будто она раскалывалась, юноша и вправду встаёт, по пути на выход выискивая контакты у себя в телефоне. Всё на месте. Однако, все-таки было пусто. Никто не звонил, не писал. Но в какой-то мере даже и радует — избавил себя от такого ужасного позора, просьбе о помощи от своих "друзей".

«Я ненавидел и ненавижу тебя, твою улыбку. Тебе она, знаешь ли, совсем не идёт. Всегда было и вправду мерзко смотреть на неё. Твои слова... Нет, я просто проклинаю тот день, когда ты заговорил со мной. Ты раздражал меня впервые, раздражал и дальше, а сейчас я лишь убеждаюсь, что не переношу тебя. Я ненавижу и презираю в тебе абсолютно всё. Но тоска по тому, что было раньше, до сих пор заставляет меня вспоминать твой отвратительный образ. Нет, не радуйся, я не скучаю по тебе. Теперь у меня есть всё, что осталось от тебя. Из-за того, что некому больше было передать всё наследство, твои родители, как всегда щедры, передали его мне.

Они назвали меня твоим "лучшим другом" и говорили, что ты говорил часто им обо мне.

Теперь я имею всем тем, что было у тебя. Но я не могу понять, почему я не могу стать счастлив, когда оно [счастье] так близко? Слишком много вещей вокруг меня напоминают о тебе. Я... Так и не решился их выкинуть.

И за это я презираю тебя, Шанс. Слишком доверчивый, слишком весёлый, раздражающий, но по-особенному запоминающийся. Я хочу, чтобы я забыл тебя и жил счастливо со всем, что у меня есть сейчас.»

Нет, построить новое будущее на руинах старого невозможно. Тени прошлого слишком близки к тебе. Они преследуют, постоянно хотят ухватить и затащить тебя обратно. И такие попытки нужно «отрезать» с концами.

Cr: @ yuridoctrine69 on X

Песня шипящего метала и сгорающей химии развилась в том малом воздухе между ними, что уже был. И это маленькое крошечное солнце — яростное, как рысь на морозе, искрящееся на кончике небольшой палочки. Едва уловимое хихиканье заставляет мышцы лица напрячься, чтобы те не дали трещину. Лёд сковывает глаза, старательно скрытые, бестолку незамеченные в своей глубине — той самой, что могла сжечь саму суть идеи. И возможно, совсем не случайно, расчёт на чужую неосведомлённость срабатывает как часы. Шестерёнки подрагивают так же, как лучи этого Солнца.
На секунду ему кажется, что затмение слишком близко к глазам. И свет, слишком яркий для сетчатки, отдаёт всеми огнями ночи где-то внизу, от далёких фонарей и фар. Их вырвали из реальности, превратили в искры. И кто-то, этот самый кто-то, с искренним восторгом швырнул ему это зрелище прямо в лицо его ночи — а юноша не привык, когда его пространство делят без разрешения. Особенно он. Исключительно сейчас и всегда.
Бенгальский огонь — это идеальная ложь. Ты покупаешь его за копейки, поджигаешь — и на тридцать секунд становишься владельцем собственного звёздного скопления. Он дарит восторг, но этот восторг пахнет серой и окисью металла. Он напоминает, что самые яркие моменты жизни часто бывают заранее спланированными, купленными и потому – ненастоящими.
Но это трепещущее, живое — отражение в очках танцует рядом с его лицом, ниспадает на черты лица их обоих. Айтраппед на секунду думает, что его собственный силуэт тонет в тени, нетронутый и непоколебимый пустым моментом такой глупой радости. А перед глазами расплывается чужая улыбка. И холод света от быстро гаснущих и возникающих искр начинает ему казаться тёплой. Жаркой. Ненавистной. Отторжение выгорает на сердце так же, как тяга взяться рукой и за раз потушить всё, что начинало загораться.
С привычным для его ушей тоном, он обнаружил, как Шанс без всякой осведомленности о тесноте и чуждой Айтраппеду лёгкости момента, зажигает свою бенгальскую палочку об его. Та вспыхивает, с ней было опасно и радостно – она могла обжечь, могла ослепить, могла быстро погаснуть, но пока горела, от неё было невозможно отвести взгляд. Её энергия не была рассчитана на долгую жизнь, она тратила себя без остатка, даря миру всю себя без сожаления и задней мысли. И эту радость разделял только Шанс.
Этот огонь раздражает. Бесит Айтраппеда до ужаса. И он не улыбается так же тепло, позволяя ночному ветру скользить об него и забирать по крошке то предательское безобразие на душе— непонимание. Отрешённости мысль, незабываемо во всякий раз, когда он с ним. Тут нет привычной сцены и зрителей, но в то же время аншлак из этой простоты момента и присутствия, что при должном конце терпения, наконец, оборвётся.
Он помнит, как Шанс держался так близко, дым поглощал весь воздух между ними. Момент неестественно мягкий для круга такого занятого и богатого, и вуалью завернутая нежность была слепа к синеватому светлому отблеску, что ложился на ткань так некрасиво лживо. Он портит всю картину, потому что хочет, чтобы той не существовало. Он не принимал участия в создании — покуда и нужда в этом была равна монете. Может быть, той самой, что этот человек всегда крутил между пальцев, как талисман. Сейчас же существовал лишь запах одеколона и химии. И это так точно описывало презрение, что загрузилась голова.
— Ты сам не свой. Неужели не нравится?
— Ты держишь их слишком близко к моему лицу.
И дальше ничего — словно они застыли в момент этого горения. Наверное, самое честное, что между ними было.
Дыхание, шелест одежд на ветру и трещащий звук не нуждались в комментариях. На этот раз те были слишком разные, чтобы красноречие пытливое и выверенное не подвело его окончательно.

Момент проходит так же, как и все до этого. Четкие, дрожащие, и неестественно быстрые — как спад пепла куда-то на землю, окрашивая ее мимолётный момент тления, прежде чем остаться там. Сам факт поражения, неестественно простой, от живо догорающей палочки. Конец всегда близко — теплота на пальцах не сравнится с внутренним огнём.

Cr: @ umpfie on X

Cr: @ eli1ris on Tik Tok

Cr: @ startiger43 on Tik Tok and X