— Правда?

— Но так надо.

— Рассказки? какие такие рассказки? Сказки знаю. Рассказы знаю. А чтоб вместе...

— Запутали. Разве страшные истории лечат? "Хотя меня вообще вожжей лечили..."

— Ещё как лечат! Как можно сомневаться?!

— Здравствуйте. Вам что-то не нравится?

— Печально, пессимизм и чрезмерный цинизм отрицательно влияют на восприятие человеком всего окружающего

— В мыслях не было жалеть. Я и сам циник, но в меру. Надо границы знать

— Циник... Если простыми словами, это тот, кто смотрит на мир и людей, в нем живущих, с критической точки зрения, ставит под сомнение мораль, бескорыстные мотивы, в общем, не доверяет всему и стоит против всего. Но такой человек - это настоящий, глубокий циник.…

- Понимаю. Могу вас еще... попросвещать, если хотите

— Ну что ж, тогда заходите ко мне как-нибудь. Не волнуйтесь, не помешаете

- Это как же вы в другой вселенной оказались? Хотя ладно, всякое бывает. Может, и встретимся все же когда-нибудь...

Патиссоне, отложив свои бумаги, кинулся к Двуличе. Он пытался как-то придумать помощь, но всё было безуспешно. Наконец, просто обняв её, министр добился того, чего хотел: статс-дама успокоилась. Отстранившись, Патиссоне собрал бумаги, положил в портфель и…

— Ага, спасибо... — Двуличе приняла свои бумаги от министра и встала, держась за живот — Ой-х... А, министр Патиссоне, тут вот... Документы какие-то, про Новый год... Вы сами как думаете, его проводить вообще надо?.. — Нуу... Я бы сказал, что можно... Но…

За окном шёл снег, и была метель. Валет пик вышел из комнаты, очень уставший, зато с книжками. Он решил отдать парочку в библиотеку, на рассказки. Пройдя пару шагов, министр без портфеля уставился в окно. Маленькие дети катались на катке, то и дело спотыкаясь…

Чего смеешься, нахал... Еле как проговорил Кривелло. Боль в пояснице была невыносимой, зато книги целые. С трудом поднявшись, министр грозно посмотрел на Шута. Какую ему дать работу, чтобы не ржал, как ненормальный.. Слушай, Гороховый... А отнеси ка книжки…

Пока что не о чем. Иди давай. Министр легонько пихнул Шута в плечо, в сторону библиотеки. Ну а вы, дамы и господа, о чем говорите? С некой "ухмылкой" сказал валет.

Наблюдая за всей этой Санта-Барбарой, Двуличе не сразу поняла вопрос. Подойдя поближе она сказала, перебивая Патиссоне, который как раз хотел ответить — Да вот решаем, проводить Новый год или нет... А то ведь закон, но праздник праздником же...

Патиссоне тоже принял участие в круге, конечно, держа до побеления пальцев свой портфель. Угукнув, министр обернулся и увидел Шута. Патиссоне улыбнулся и громко позвал его — Шут, ты уже отдал эту... Книгу? Иди сюда, чего как не родной?