и пока вы будете продолжать соглашаться писать статьи за 3-5 тысяч рублей, они и будут ссать на вас, плевать на вас и топтаться на вас. откажитесь от таких постыдных гонораров - пусть, суки, пишут за такие деньги сами.

Уходил с вечеринки, прощался с троими - двоим говорю "рад знакомству", третьему говорю - "а с тобой не рад, тебя давно знаю", теперь еду и переживаю - тут такой контекст, что мы когда-то работали вместе и друг друга прямо ненавидели, не сработались. С тех пор сто раз помирились и забыли, но я думаю, могло резковато прозвучать. Писать лично тоже глупо - усугублять, а в форме такого открытого письма вроде норм: чувак, я ничего не имел в виду, честно!

Не про Зыгаря предыдуший статус, если что.

Тонкий логический вопрос: Является ли высказывание не про Зыгаря высказыванием про Незыгаря?

А вот еще конспирологическая теория: Кашин выкладывает фотографию с Зыгарем и пишет "И З." так и хочется сказать "Незыгать и Зыгарь".

В плеере выпала, извините, певица Бьянка с хитом "За тобой", который я недавно постил в виде кавера польской певицы, и смешной момент - у Бьянки есть строчка "не забывай мое кохання, помни" (вообще песня вся на русском), а полька пела - "не забывай мое дыхание, помни".
Думаю, это потому что поляки украинцев не очень.

Мой любимый крафтовый лимонад Файефлай продается в каких-то произвольных магазинах разных сетей, то есть в своем постоянном магазине я его беру, а в других той же сети не вижу. И в магазинах других сетей на районе его тоже нет. А тут съездил на Зыгаря и нашел Файефлай в магазине другой сети, но он там в пластике (а у меня в стекле), и так странно, что я купил четыре бутылки и пер их через полгорода домой.

Вот, очень его люблю и всем советую

Я Пелевина никогда не любил, но с ним связано очень крутое чувство - вау, у нас опять есть литература. Не знаю, как это правильно объяснить - трэш с массовыми тиражами уже существовал как индустрия, был Бешеный, Маринина и прочие. Традиция "вон чувак написал гениальное, на, почитай" - она вообще не прерывалась, и были уже (я их, впрочем, скорее не помню кроме Ад Маргинема) умные модные издательства плюс-минус для своих, была черная серия Вагриуса, были толстые журналы, которые уже стали маргинальными (с тиража 2 млн до тиража 5 тысяч - вжух!), но это придавало им колорита, конечно. Вот это было.

И тут раз, и массовое нестыдное - впервые же на самом деле за десять лет. Я помню, меня прямо потрясло,как Явлинский (все-таки важный политик, лидер думской фракции и все такое) процитировал Пелевина в интервью - это тоже было невероятно, до сих пор некого было цитировать! Я книгу приносил показывать сокурсникам - в книге напечатано слово "Хуйня" (нас это тогда еще удивляло). Есть во всех магазинах, то есть нет вот этого "для своих", понятные рецензии в прессе, государственное радио ставит "Жизнь насекомых" с актером Маковецким - вот это выглядело так, как будто срастается какой-то перелом. Это был год примерно 97 или 98, и все уже предшествовало великому 99-му, про который я в этом духе (что срастался перелом) когда-то писал, сейчас даже поищу. Короче, вот что я думаю о Пелевине, а так-то его не люблю.

В какой-то момент возникла потребность в читателе «Афиши» — человеке, считающем Россию частью мирового культурного процесса, а себя — частью этой России. Второй пункт, может быть, даже важнее, потому что к концу девяностых уже ни для кого не составляло проблемы достать кассету с каким угодно фестивальным фильмом или диск с какой угодно независимой музыкой, но это было ближе к субкультурам — разрозненные эстеты в разных городах что-то читают, смотрят и слушают, но существуют где-то глубоко вне общества, живущего телевизорным мейнстримом.

Если совсем грубо, в 1999 году люди, живущие в России, вдруг, каждый по своей причине, почувствовали себя нацией или, по крайней мере, ощутили потребность ею быть.

(Извините)

Максиму Кононенко посвящается (Нина Искренко, 1988):

На конфеты денег нет
И на вафли денег нет
И на туфли денег нет
И на тинтилиминтили денег нет

Скажешь слово денег нет
Глянешь косо денег нет
Подойдешь набычив зенки
спросишь прямо ДЕНЕГ НЕТ?
отвечают — денег нет

Это как же денег нет
А вот так вот — нет и нет
Не хватает на скворешник
На видешник-бельмондошник
и на прочий инструмент
Брось трепаться дай хоть трёшник
Что ты голубь денег нет

У пахана денег нет
У душмана денег нет
У масона денег нет
У Кобзона денег нет
У Гасан-Абдурахмана-ибн-Хоттаба денег нет
И у почвенника нет
И у язвенника нет
У комсорга у профорга
у парторга у Главторга
и у морга денег нет
Кто не верит шаг назад
два шага вперед

Пятьдесят копеек штук
Шило-мыло-ультразвук
Кандидат тыр-пыр-наук
Где же взять на смелый опыт
на веселый детский лепет
на хромой параллепипед
на фанерный самолет

Кто последний? Что дают?
Отчего гармонь поет?
Зачем нужен Союз писателей
и как же нам все-таки
реорганизовать РАБКРИН
если его нет?

Граждане!
Со всеми вашими вопросами
обращайтесь куда след
За советом в Горсовет
За посудой в Облсуд
За цементом в ГидромеНтцентр
Мы рады — денег нет
На дорогу денег нет
На дорогу на тюрягу на парковку на тусовку
и на травку денег нет
И на демонстрацию денег нет
И на всеобщую и полную
мордоворотизацию денег нет
И на известь
И на трезвость
и на ум честь и совесть
и на гласность-безопасность
денег нет нет нет
ЧТО?
ИЗВИНИТЕ У НАС УЧЕТ
Хочешь коротко сказать
Хочешь многое сказать
Хочешь главное сказать
Глядь и нечего сказать
Байки баять денег нет
Думать думу денег нет
Деньги делать д е н е г н е т
Зубы скалить —
протезов не напасешься

В продолжение темника про новую путинскую молодежь - у меня вон осенью колонка была (про Орешкина):

Детство без пионерского галстука, «Чип и Дейл спешат на помощь» по телевизору, йогурт на завтрак, банан в рюкзаке и толстовка с капюшоном вместо синей школьной формы; потом студенческая жизнь в Высшей школе экономики, пиво и лекции в «Билингве», стажировка в банке и досуг на концертах Земфиры или Prodigy – биографию нового министра Максима Орешкина можно реконструировать без архивных изысканий: молодые москвичи, вступившие во взрослую жизнь при раннем Путине, похожи друг на друга, как были похожи друг на друга герои «Ералаша» семидесятых или трудные подростки перестроечных времен.

Жена (выпускница ВШЭ) пишет мне на тему поста Кашина про "Билингву и ВШЭ".

"Проблема поста Кашина про Орешкина в том, что студенты ВШЭ в билингве не тусовались. Это было для приезжих, такой жж шной контр элиты и гопоты которые хотели что-то доказать. Студент ВШЭ и так про себя знал что он элита, с 3-го курса был вхож в госдуму и минэк- в зависимости от факультета, ему преподавали не "вузовские поеподпватели" а реальные работники сектора, билингва была просто не его полёта. Это потом вышка резко увеличилась раза в два со всеми вытекающими".

Ой, ну вот хрен знает, я сам в Билингве был раза три в жизни не считая дебатов, но условный круг Азара и Апетьяна (хихи), по-моему, там натурально рос, да и кому еще туда было ходить.

Ты бы знал, какие легенды слагались вокруг Билингвы в Петербурге среди моих сверстников, побывать там считалось вообще чем-то УХ. Я же когда побывал, то так и не понял, в чем прикол(

О, ну вот!

(очень хорошо помню, когда у самого появилось такое чувство - когда весной 1999 услышал на "Нашем Радио" впервые песню Земфиры. Будто ламочку включили - щёлк - постсоветское кончилось)

А Холмогоров неправ - у меня в 98 году интернета не было в принципе, а с 99 я им пользовался урывками, непрерывно - с 2001, а "такое чувство" испытывал именно в 99!

Ортеженька вообще какую-то глупость написал, но она звучала бы весомее, если бы министром или губернатором назначили Ортеженьку. А так-то я и сам писал в колонке про дизайнера Маслова, который делал Жаричу трамвай, сейчас найду.

Алексей Маслов — хороший дизайнер. Если не закавычивать это словосочетание, Маслов — ярчайший представитель современного российского креативного класса, а если бы он не поработал с Рыковым и Жаричем, то так и остался бы в закавыченном и, может быть, создал бы фирменный стиль телеканал «Дождь».

Олег, а персоналии не важны. Важен вектор. В одном месте начинает что-то двигаться и от этого расходятся круги. И вот уже и у человека без интернета те же ощущения.

Хорошее было время. Одно из лучших, что были на моей памяти.