Неужели тебе не ясно? – драматически сказал он.

– Твоя личная история постоянно нуждается в том, чтобы ее сохраняли и обновляли. Поэтому ты рассказываешь своим друзьям и родственникам обо всем, что делаешь.

А если бы у тебя не было личной истории, надобность в объяснениях тут же отпала бы. Твои действия не могли бы никого рассердить или разочаровать, а самое главное – ты не был бы связан ничьими мыслями.

Мы существуем между двух миров - сном и реальностью.

Таким образом, мы становимся пограничными существами. Эти две реальности образуют одну жизнь, но мы привыкли разделять их. Например, сон для нас, это просто фантазии. Но сон это точно такая же жизнь, точно такой же опыт восприятия, обратная сторона медали, если хотите. И мы можем стать полноценными только если перестанем все разделять.

Мы привыкли вытеснять на периферию нашего сознания непонятное, иррациональное, существуя между сном и реальностью, мы тем самым понимаем насколько в нас много загадок. Нами движет бессознательное и сон тому доказательство. Анализируйте свои сновидения, наберитесь смелости, живите полной жизнью, осознавайте все аспекты вашей психики.

– Разве ты не говоришь со своими друзьями?
– Я-то говорю, но чем они могут мне помочь?
– Никогда не думал, что тебе нужна помощь. Ты должен культивировать чувство, что воин ни в чем не нуждается.
Помощь в чем? У тебя есть все необходимое для этого экстравагантного путешествия, которым является твоя жизнь.

Быть недостижимым — значит бережно прикасаться к окружающему миру. Съесть не пять перепелов, а одного.
Не калечить растения лишь для того, чтобы сделать жаровню.
Не подставляться без необходимости силе ветра.
Не пользоваться людьми, не выжимать из них все до последней капли, особенно из тех, кого любишь.

"Путешествие в Икстлан"

Сначала мы учимся обо всем думать, – сказал он. – А потом приучаем глаза смотреть на то, о чем думаем. Человек смотрит на себя и думает, что он очень важен. И начинает чувствовать себя важным. Но потом, научившись видеть, он осознает, что не может больше думать о том, на что смотрит. А когда он перестает думать о том, на что смотрит, все становится не важным.

– Мы – воспринимающие существа, – продолжал он. – Однако воспринимаемый нами мир является иллюзией . Он создан описанием, которое нам внушали с рождения.
Мы, светящиеся существа, рождаемся с двумя кольцами силы, но для создания мира используем только одно из них. Это кольцо, которое замыкается на нас в первые годы жизни, есть разум и его компаньон, разговор. Именно они и состряпали этот мир, столковавшись между собой, а теперь поддерживают его.
Так что твой мир, охраняемый разумом, создан описанием и его неизменными законами, которые разум научился принимать и отстаивать.

Дон Хуан с нежностью погладил землю.
— Это милое существо, которое является живым до последней крупицы и понимает каждое чувство, успокоило меня. Оно вылечило мои боли и, наконец, когда я полностью понял мою любовь к нему, оно научило меня свободе.

Ничто не дается даром в этом мире, и приобретение знания - труднейшая из всех задач, с какими человек может столкнуться.

— Ты слишком серьезно себя принимаешь, — сказал он медленно. — ты слишком чертовски важен в своих собственных глазах. Это должно быть изменено! Ты так чертовски важен, что ты чувствуешь себя вправе раздражаться всем. Ты так чертовски важен, что ты можешь себе позволить уйти, если вещи не складываются так, как тебе бы хотелось. Я полагаю, ты думаешь, все это показывает, что ты имеешь характер. Это чепуха! Ты слаб и мнителен!

Глупо верить в то, что мир именно таков, каким считаешь его ты, - сказал он.
- Этот мир - место, исполненное тайн.
Особенно в сумерках.

— Неужели тебе не ясно? – драматически сказал он.
– Твоя личная история постоянно нуждается в том, чтобы ее сохраняли и обновляли. Поэтому ты рассказываешь своим друзьям и родственникам обо всем, что делаешь.
А если бы у тебя не было личной истории, надобность в объяснениях тут же отпала бы. Твои действия не могли бы никого рассердить или разочаровать, а самое главное – ты не был бы связан ничьими мыслями.

Он смотрел на меня.
– У тебя раньше не было этого знания, – сказал он, улыбнувшись. – Теперь я открыл его тебе, но что это изменило? Пока у тебя все равно недостаточно личной силы, чтобы им воспользоваться, иначе моих слов хватило бы тебе, чтобы собрать свою целостность и направить ее на прорыв собственных границ.
Он подошел ко мне и постучал костяшками пальцев по моей груди.
– Вот границы, о которых я говорю, – сказал он. – Можно выйти за них.
Мы – это чувство, сознание, заключенное здесь.

Контролируемая глупость не сводится к тому, чтобы просто дурачить людей. Ее смысл в применении воином семи основных принципов сталкинга ко всему, что он делает, начиная от самых тривиальных поступков до ситуаций жизни и смерти. Применение этих принципов приводит к трем результатам.

Первый – сталкер обучается никогда не принимать самого себя всерьез, уметь смеяться над собой. Если он не боится выглядеть дураком, он может одурачить другого.

Второй – сталкер приобретает бесконечное терпение. Он никогда не спешит и никогда не волнуется.

Третий – сталкер бесконечно расширяет свои способности к импровизациям.

Дон Хуан считал, именно на удовлетворение чувства собственной важности уходит подавляющая часть нашей энергии.

С особой очевидностью это проявляется в нашей постоянной обеспокоенности тем, как нас воспримут, как нам себя подать, какое впечатление мы производим. Нас всегда чрезвычайно сильно волнует, понравимся ли мы окружающим, признают ли нас и будут ли нами восхищаться.

- Быть недоступным - значит сознательно избегать истощения, бережно относясь и к себе, и к другим, - продолжал он.

- Это значит, что ты не поддаешься голоду и отчаянию, как несчастный дегенерат, который боится, что не сможет поесть больше никогда в жизни, и потому пожирает без остатка все, что попадается на пути, всех пятерых перепелов!

- Ты, в общем, человек серьезный, только твоя серьезность направлена на то, что тебя занимает, а не на то, что достойно внимания. Ты слишком занят собой. В этом вся беда. Отсюда твоя ужасная усталость. - Но что еще можно делать, дон Хуан? - Нужно искать и видеть чудеса, которых полно вокруг тебя. Ты умрешь от усталости, не интересуясь ничем, кроме себя самого; именно от этой усталости ты глух и слеп ко всему остальному.

Бесполезно тратить всю свою жизнь на один единственный путь, особенно, если этот путь не имеет сердца. Учение дона Хуана Карлос Кастанеда 3,9

Путь без сердца никогда не бывает радостным. Уже для того, чтобы на него выйти приходится тяжело работать. Напротив, путь, у которого есть сердце, всегда легкий; чтобы его полюбить, не нужно особых усилий.

Каждый идет своим путем. Но все дороги всё равно идут в никуда. Значит, весь смысл в самой дороге, как по ней идти… Если идешь с удовольствием, значит, это твоя дорога. Если тебе плохо – в любой момент можешь сойти с нее, как бы далеко ни зашел. И это будет правильно.

Отрешенный воин знает, что невозможно отвести смерть, и знает, что у него есть только одна поддержка – сила его решений.
Он должен быть, так сказать, мастером своего выбора.
Он должен полностью понимать, что сам целиком отвечает за свой выбор и что если он однажды сделал его, то у него нет больше времени для сожалений или упреков в свой адрес.
Его решения окончательны просто потому, что его смерть не дает ему времени привязаться к чему-либо.