постояла я с фотографией убитого Мухаммада

ощущения смешанные и совсем никакого катарсиса. вообще от всей этой чуть более активной, чем ничего, деятельности ощущение скорее паршивое. я полностью за нее и считаю, что это важно и нужно делать. и соответственно выходит, что делать мне это стоит, — но мне очень от этого тяжело. видеть это тяжело, думать об этом тяжело, делать тяжело. ощущение вины и безысходности от этого почему-то не проходит, а только увеличивается.

плюс, я до конца не понимаю, как это воспринимается даже местным и арабским, и еврейским населением (мое предположение есть, но далеко не факт, что оно совпадает с их восприятием). уж больно сильно все это походит на какую-то игру в свободу и демократию для евреев, без каких-либо последствий на деле. хотя, наверное, все глобальные мирные инициативы ровно такими и выглядят, и являются: нулевыми или супермедленными. но вроде это не повод не говорить правильные вещи.

ощущение, что я попала в ловушку: я вскользь соприкоснулась и прониклась, — и не делать уже кажется нечестным и неправильным, а делать ощущается слишком внутренне разрушительным и дорогостоящим, особенно относительно реального/видимого влияния на происходящее.

по итогу, я гуляю по Яффо, смотрю на этих сладких арабских малышей, которым повезло, — а в голове возникают точно такие же дети, только в 60 километрах отсюда и в полном пиздеце. я держу портрет убитого Мухаммада, а чувствую, будто я труп его держу.

в курилке в израильском аэропорту разговор:

– надо сюда детей перевозить, не хочу, чтобы мои дети стали украинским перегноем
– а здесь?
– а здесь надо родину защищать
– любая страна, когда начинает войну, говорит, что это для ее защиты
– но не все страны такие маленькие

на сем отбываю в надежде отдохнуть от Израиля и подобных разговоров.

третья чеченская

недавно слышала от парнишки — сельский, совсем еще наивный такой, месяц в Москве, — что пришлось уехать из Чечни, потому что его готовились поймать для отправки на фронт, но его предупредили.

русские не особо рады видеть в центральной России жителей из тех частей страны, которые вообще-то никогда не желали быть в ее составе и воевали за это право; а теперь эти люди (я не о кадыровцах) насильно воюют за Россию, — и это просто лютейший сюр. какие блага и ценности цивилизации принесла империя своим «неразвитым» провинциям: тоталитарного ставленника, репрессии, а теперь очередную войну и смерть. да, сейчас люди приезжают в условную Москву в том числе ради спасения своей жизни и совести, дорогие товарищи русские националисты.

сегодня оказалось, что на войне таким образом побывал мой знакомый. его задержали, несколько дней подряд били, угрожали повесить статью за терроризм (одна из самых тяжелых статей в уголовном кодексе), — по итогу он туда поехал и чудом вернулся через год. я думаю, все понимают, что пытки силовиков в Чечне даже в наше неспокойное военное время все еще сильно качественно отличаются от российских, да и угрозы вполне реалистичные и реализуемые. вроде из-за обстоятельств не так уж аморально выглядит этот поступок, это все-таки не то же самое, что из-за денег или от тупой ненависти. хотя есть ли разница, если результат один?

я вообще никогда не вникала в обстановку на фронте, но судя по его рассказам, там творится полная неразбериха, где все убивают всех, потому что никто не понимает, кто чей, нет никакого продовольствия, так что чтобы выжить нужно красть еду у убитых, в общем полное отсутствие организации и организованности. или ему там и тогда так «повезло».

конечно, теперь он не может спать, ему снятся трупы своих и убитые им люди с вопросом «зачем ты пришел на нашу землю нас убивать?». короче, выходит, что и в этой стране есть у меня косвенная связь с войной и военными. и я после Израиля уже спокойно эту информацию воспринимаю, вот в чем ужас. ну было. ну есть. сочувствия уже во мне осталось мало, хотя каждого человека лично, конечно, очень жаль.

но блядь, сколько может это длиться? почему люди в этом участвуют, отнимают у людей жизни, ломают себе психику? я в целом концепт войны не понимаю, я мир этот не понимаю, я с ним не согласна и сколько угодно можете мне говорить, что я пребываю в иллюзиях, мне моя мирная пусть даже ложь явно приятнее грязи и крови. вот такое мое белое пальто, мне все равно.

ps: для меня просто ужасающе выглядит по сравнению с этим военизированность Израиля, где все участвуют, даже если не согласны; без преследований, не из-за особых денег, не по причине пыток, — сами.

я как дурак фотографирую каждую березу

странное соседство

❗️Бывшие руководители Армии обороны Израиля и израильских спецслужб «Моссад» и «Шин Бет» направили письмо Дональду Трампу с просьбой заставить премьер-министра Биньямина Нетаньяху прекратить войну в Газе.

Всего письмо подписали более 600 бывших высокопоставленных сотрудников служб безопасности Израиля, сообщает The Jerusalem Post.

По их словам, две цели военной операции, которые необходимо было решить силой, уже «давно выполнены», а третью, которая представляет собой освобождение заложников из Газы, можно решить только дипломатическим путем.

Кроме того, они утверждают, что «по нашему профессиональному мнению, ХАМАС больше не представляет стратегической угрозы для Израиля».

новая Россия

с беспредельным удивлением встретила свою страну с достаточно неожиданной стороны.

похоже, русский человек по-настоящему устал быть без вины виноватым недоевропейцем и полюбил себя. перестал гнаться за западными идеалами по типу свободы слова и возможности критиковать, — которая на деле не несла за собой ничего, кроме разочарования, — устал от постмодернизма и двойных стандартов, соскучился по русской конкретности, прямоте. воспринял стабильность как ясность и четкость, а не как медленный упадок; по-новому оценил традиционность, христианство и духовность.

молодежь успешно связала понятие свободы с внешним видом (да, мы все-таки вернулись в 2007-й) вместо бунта и протеста. уже имеющиеся чистота, порядок и безопасность на улицах ценностно заменили лишь теоретически вероятные демократию и развитие (да и много ли примеров, у кого получилось?).

русский значит уже не вдумчивый, упадочный или страдающий. русский — свободный от мнений и оценок других, умеющий абстрагироваться, умеющий жить, а не только размышлять, и быть солидарным с властью, поддерживать семейные ценности или быть христианином без зазрения совести и опасения насмешек. а еще быть русским — это быть открытым и дружелюбным, а не, как я полагала, закрытым и запуганным.

стало модно быть лояльным и за своих. потому что страна для людей: где все работает и работает хорошо и качественно, где можно с относительным комфортом работать, отдыхать, заводить семью и детей. остальное — недоразумение, которое везде периодически происходит и скоро закончится. остальные — не понимают, профинансированы или слишком мягкие сердцем.

смерть

единственное, что мой мозг не может вместить даже концептуально, — это смерть.

рождение и смерть, начало и конец — два полюса, где человеческое пересекается с божественным и бесконечным. в этом плане оба явления уникальны, они отстоят от потока времени, являются событием в самом сильном смысле этого слова. но со всей уникальностью обоих начало почему-то воспринимается проще и эмоция в нем не находит конфликта с разумом.

человек живет с единственной данностью: все, что ему гарантировано, — это смерть. первое осознание собственной смертности является одним из основных моментов становления человека как личности (это отличает человека от животного и гарантирует понимание времени).

однако смерть можно только наблюдать. она может быть только чужой. и всегда она ощущается как страшная несправедливость и крайняя внезапность (даже если рационально она предсказуема или ожидаема, не говоря уж о том, что она является таковой всегда). смерть — это всегда шок и боль, что-то такое, с чем человек по натуре своей не может согласиться.

при всем трагизме события некоторая смерть считается более трагичной, чем иная. хотя изнутри, я осмелюсь предположить, все ощущается ровно наоборот, — будто даже оценка смерти не имеет собственных ориентиров и отталкивается лишь от потенциала жизни.

апогей смерти — война. насколько непостижима для меня сама смерть, настолько же — помножить на множество погибших — непостижим для меня концепт войны. неприемлем, отвратителен, абсолютно не принят мной.

осмысление необъективных внутренних и внешних разниц

в Израиле постоянно что-то происходит снаружи, и на контрасте с этой вечной суетой внутри тишина. в России наоборот: снаружи ничего не происходит, есть простор и тишина, а внутри — буря (Москвы не касается, разве что политически).

в России всегда недостает смысла. живешь, даже если содержательно, — и постоянно думаешь: ну вот и для чего это все. а в Израиле можно ничего не делать, просто существовать, и сам факт этого существования уже кажется достаточным и полноценным. не нужна ни добавочная идея, ни глобальный смысл; не подразумевается необходимости какой-либо глубины.

в России меня не напрягает, когда ко мне приближаются люди, я не чувствую непонимания или смущения внутри социальных ситуаций. в Москве мне даже хочется быть доброй, отзывчивой и вежливой, улыбаться людям. в Израиле я людей боюсь, во мне нет легкости и непринужденности при взаимодействии с ними (как соответственно и удовольствия от этих взаимодействий).

в Израиле все переживается легче, и есть уверенное ощущение, что все как-нибудь да сложится. в России такого нет. а ведь рационально все говорит об обратном.

в России визуально приятно воспринимать людей и вещи вокруг; во всем ощущается культура и понятие о стиле, красоте и надлежащем уровне: и от этого появляется внутренняя тяга к потреблению всякого рода искусства и «желание соответствовать» (например, подумать о том, как ты одет). в Израиле всего этого либо нет, либо же такая красота настолько отличается от моих представлений о прекрасном, что я ее даже не считываю.

в Израиле природа яркая, но хилая и искусственная. в России природа серо-зеленая, но живая, мощная, безудержная. ну и солнце, солнце. человеку все-таки нужно солнце.

я полюбила Яффо, и я обожаю Москву с твердым убеждением, что это лучший город в мире, — и только сильнее восхищаюсь ей. и там, и там мне хорошо, что важнее и показательнее всего, одной.

что-то я перестаю понимать, как жить в стране, где нужных и важных тебе людей в любой момент могут (и будут) забирать по прихоти убийц и нациков, спасающих свои жопы, — и так почти до пенсии

расскажу вам историю из гордого города Грозного

захожу я в универсам. на выходе обращается ко мне мужчина, спрашивает, нет ли у меня брата с длинными волосами, который официантом работает. брат есть говорю, но я не отсюда, а из Израиля (я решила всем на Кавказе говорить, что я из Израиля).

потом был разговор про Чечню, про чеченские войны и про то, как евреи берегли чеченские дома во время депортации, а в 90-х все в Израиль переехали.

а потом про Израиль и про то, что в Чечне теперь есть палестинцы. и вот в этот универсам приходит паренёк, «в таких же широких джинсах, как у тебя», по-чеченски не понимает, оказывается, из Палестины. волосы длинные, официантом работает.

вот такое вот братство. дай бог уже мира нам всем.

ничего так не бодрит в любое время суток, как ощущение себя грязной русской свиньей, которое навязали тебе милые улочки Тбилиси

ну и вообще быть из двух стран, которые суммарно ненавидит почти весь мир, — это тупой и дурацкий, но забавный такой антихайп

Тель-Авив — Мин Воды — Москва; Москва — Питер; Питер — Вологда; Вологда — Москва — Подмосковье — Москва; Москва — Дербент; Дербент — Ахты — Дербент; Дербент — Махачкала — Гуниб; Гуниб — Гамсутль — Гуниб; Гуниб — Махачкала — Грозный; Грозный — Владикавказ — Тбилиси; Тбилиси — Тель-Авив

три самолёта с задержкой в семь часов; четыре поезда; две электрички, одна с неудавшейся пересадкой; четыре маршрутки, последняя из которых досталась мне через истерику на весь вокзал; три попутки; один минивэн с таки прохождением Верхнего Ларса, туманом чудесной густоты, фантазиями о формах гор и мыслью о том, что дорога настолько долгая и приятная, что я уже умерла и это моя версия рая: бесконечная дорога в темноте.

в сумме я провела в дороге суток десять-пятнадцать, наверное. с очень разными пейзажами, эмоциями и мыслями, из которых ценна как будто бы одна: «не нужно тратить время на то, чтобы понимать и знать себя, нужно просто собой быть».

один раз поймала ощущение, что ситуация безвыходная, в остальном все было спокойно и достаточно уверенно. из потерь — несколько нервных клеток при выезде из Грозного, оставленная в Махачкале зарядка, (почти уверена, что) украденные где-то триста шекелей и проблемы с животом. из неочевидных приобретений — больше месяца без инстаграмма, где-то полмесяца почти без соцсетей и/или интернета, сборник арабской поэзии и, кажется, толика похуизма и легкости.

а так прекрасная Москва, близкие люди и слезы от божественной красоты на Кавказе. много прогулок, в том числе рекорд в виде 30,5 км за день по Москве; много разных людей, мнений, языков; много потраченных денег. и по факту первое мое почти самостоятельное что-то.

а теперь нужно как-то браться за обычную жизнь:)

плохо: думать, что делать с последствиями, совершенно при этом не думая, что нужно бы убрать причину

когда-нибудь израильское общество должно очнуться от нацистского морока.

вопрос когда: когда погибнет много солдат, когда вырастет количество самоубийств и терактов, когда подорожает колбаса, когда за границей станет не так комфортно, когда западный мир перестанет жалеть об оригинальном Холокосте настолько, чтобы оправдывать все, что делают его правонаследники, когда возможность начала какой-то новой войны будет нести каждый завтрашний день?

вроде все это уже произошло. так когда?

самый ебанутый из всех русскоязычных израильских каналов (из встреченных мной) с аудиторией в три тысячи(!) человек. репостит сатирический текст под видом идеологического. и даже странно оскорбляться, настолько оно, увы, похоже на весь остальной их контент; отличить правда сложно.

всегда мое желание нейтрально быть в курсе, что думает «глубинный народ», заканчивается плевками и мыслью, что есть вещи, о которых лучше не знать.

Непопулярное мнение:

Я считаю, что Израилю очень сильно повезло, что в тяжелый период международной изоляции у руля будет такой опытный политик, как Биньямин Нетаниаху. Представьте себе, что премьер-министром были бы эта парочка Лапид и Беннет. Страшно подумать.

Кто не хочет жить в Супер-Спарте, тот не смотрел фильм "300". Лапид наверное назвал бы это "недо-Северной Кореей", и никто бы ни захотел здесь жить. Он такой тупой, он наверное даже фильм не смотрел. У него вообще высшего образования нет. И он хотел хлеб в Песах в больницы гоям разрешить есть - страшно даже вспоминать те беспокойные времена. А сейчас во всех больницах в Израиле всё хорошо!

И подумайте, если за 2 года после зверской атаки ХАМАСа Нетаниаху не смог предотвратить дипломатическую изоляцию, вернуть заложников и победить этого врага — что мог бы сделать человек без высшего образования с коалицией из "Братьев Мусульманам"? Они бы ХАМАСу ещё территорий отдали. Леваки они очень беспомощные и тупые.

А то, что изоляция - не беда. В Израиле, между прочим, самый большой в мире внутренний рынок потребления. Я не экономист, но уверен, что полная изоляция пойдёт нашей экономике только на пользу. И к тому же, кроме антисемитских Европы, России, Китая, Южной Америки, Арабских стран, Африки и демократов в США - все видят нашу правоту.

Меня вот радует, что мир наконец показал своё омерзительное антисемитское лицо. Я всегда, кстати, знал. Этот отдых за границей, работа в международных компаниях - это все было так унизительно. Смотреть этим гадинам в лицо и улыбаться после всего того, что они сделали в Дрездене.

Хорошо, что кончается самый позорный период существования еврейского народа - период сотрудничества с этими тварями, другими странами.

А если кому не нравится, то скоро к нему в гости прилетит самая моральная на свете армия и разбобмбит его к собачим х*ям.

Шана Това ле Ам Исраель!

(Цви Ш)

историческое событие, конечно, признание Великобританией Палестины. символически важно, ибо виновники всего этого «торжества». более историческим будет только американское (если будет).

пытаться предсказать будущее глупо, особенно на Ближнем Востоке

но мне кажется, варианта у ближайшей истории Израиля два:

1. кто-то из правительства поймёт, что сильно не хочет разделять будущее Нетаньяху, зато хочет политически выжить — и развалит коалицию -> Биби станет козлом отпущения и сядет -> будет (в израильских терминах) левое правительство с возможностью нормализации отношений с Палестиной и западом

2. такого не произойдет — и Нетаньяху постарается отменить выборы, чтобы не сесть -> эскалация, войны, экономические проблемы будут набирать обороты, а желаемый всеми людьми мир будет уходить все дальше и дальше за горизонт

если чел в официальном заявлении говорит: «Палестины не будет, а еще я, кстати, удвоил количество международных преступлений», то вряд ли у него есть путь назад, и он это понимает. слишком много уже сделано и, главное, зафиксировано; только ва-банк.

נראה בשנה הבאה. בשנת שלום, אני מקווה ומאחלת לכם.

как же я жду того момента, когда из «радикалов», «предателей» и «тех, кто ничего не понимает» мы превратимся в «ну а как же еще может мыслить адекватный человек в 21 веке?»

сионизм в современном его проявлении алогичен. уже несколько десятилетий как. наряду с любым другим «национально-освободительным движением», когда уже есть независимое государство, то есть цель достигнута. в таких обстоятельствах подобная идеология и называется по-другому, и означает иные вещи.

последнее время вижу много про Ханну Арендт, напишу и я

некогда набор ее статей о процессе над Эйхманом, позже собранных в книгу под названием «Банальность зла», был воспринят как антисемитский из-за упоминания роли евреев «на местах» в организации геноцида (с примерами тех стран, где геноцид не состоялся именно по причине несотрудничества евреев с нацистами; то же со странами, где за свое еврейское население выступили правительства или хотя бы не спешили предпринимать меры по этому вопросу). такая реакция говорит о том, что посыл книги абсолютно не был воспринят: в обществе было желание не ужаснуться тому, до какой степени может стать страшен человек человеку — в нем было желание свалить цивилизационную вину на немцев (в лице обвиненных в Нюрнберге) и наказать их.

этот труд Ханны Арендт стремится увести читателя от легких эмоций и выводов. он говорит о Холокосте не как об акте антисемитизма или трагедии еврейского народа. он о не-ужасном, будничном лице одного из самых больших зол в истории человечества и о банальности зла, которая страшна тем, что это свершили совершенно обычные люди: «Проблема с Эйхманом заключалась именно в том, что таких, как он, было много, и многие не были ни извращенцами, ни садистами — они были и есть ужасно и ужасающе нормальными». это анализ феномена зла в попытке понять — и не допустить таких ужасающих масштабов впредь.

для этого важно не думать, что «это когда-то сделали они», а понять, что в определенных обстоятельствах, вероятно, и я могу так сделать: постараться прежде всего не допустить этих обстоятельств, но и даже в них не дать сделать себя частью зла. «Закон страны Гитлера требовал, чтобы голос совести говорил: «Убий», хотя организаторы резни прекрасно знали, что убийство противоречит естественным желаниям и наклонностям большинства людей. Зло в Третьем рейхе утратило тот признак, по которому большинство людей его распознают — оно перестало быть искушением».

представлю некоторые цитаты из книги о логике преступлений нацизма и прошу — по возможности спокойно — оглядеться и проверить, не наблюдаете ли вы вокруг себя (внутри себя?) нечто похожее.


суждения о войне:

— ложь пропаганды при построении «злых обстоятельств»:
«Во время войны самой убедительной ложью, которую проглотил весь немецкий народ, был лозунг: «Битва за судьбу немецкой нации». Этот лозунг сочинил то ли Гитлер, то ли Геббельс, и были в нем три облегчавшие самообман составляющие: он предполагал, во-первых, что война — это вовсе не война, во-вторых, что развязали ее судьба, рок, а не сама Германия, и, в-третьих, это вопрос жизни или смерти для немцев, которые должны полностью уничтожить своих врагов, а то враги полностью уничтожат их самих».

— страдания исполнителя; перенос ответственности с актора зла на объект:
«Проблему представляла не их совесть, а обычная жалость нормального человека при виде физических страданий. Трюк, который использовал Гиммлер — а он, очевидно, и сам был подвержен таким инстинктивным реакциям, — был одновременно и прост, и высокоэффективен: он состоял в развороте подобных реакций на 180 градусов, в обращении их на самих себя. Чтобы вместо того, чтобы сказать: «Какие ужасные вещи я совершаю с людьми!», убийца мог воскликнуть: «Какие ужасные вещи вынужден я наблюдать, исполняя свой долг, как тяжела задача, легшая на мои плечи!»

— осознание ненормальности происходящего, которое однако не приводит ни к какому протесту против системы или выходу из нее:
«Это ужасно, то, что здесь происходит: я видел молодых людей, превращенных в садистов. Как можно такое делать? Просто стрелять в женщин и детей? Это невозможно. Наши люди сойдут с ума, спятят, наши собственные люди» (Эйхман)

— солдат — не убийца или злодей по природе:
«Стоит отметить, что Гиммлер редко прибегал к идеологическим формулировкам, а если и прибегал, то такие лозунги быстро забывались.