осмысление необъективных внутренних и внешних разниц

в Израиле постоянно что-то происходит снаружи, и на контрасте с этой вечной суетой внутри тишина. в России наоборот: снаружи ничего не происходит, есть простор и тишина, а внутри — буря (Москвы не касается, разве что политически).

в России всегда недостает смысла. живешь, даже если содержательно, — и постоянно думаешь: ну вот и для чего это все. а в Израиле можно ничего не делать, просто существовать, и сам факт этого существования уже кажется достаточным и полноценным. не нужна ни добавочная идея, ни глобальный смысл; не подразумевается необходимости какой-либо глубины.

в России меня не напрягает, когда ко мне приближаются люди, я не чувствую непонимания или смущения внутри социальных ситуаций. в Москве мне даже хочется быть доброй, отзывчивой и вежливой, улыбаться людям. в Израиле я людей боюсь, во мне нет легкости и непринужденности при взаимодействии с ними (как соответственно и удовольствия от этих взаимодействий).

в Израиле все переживается легче, и есть уверенное ощущение, что все как-нибудь да сложится. в России такого нет. а ведь рационально все говорит об обратном.

в России визуально приятно воспринимать людей и вещи вокруг; во всем ощущается культура и понятие о стиле, красоте и надлежащем уровне: и от этого появляется внутренняя тяга к потреблению всякого рода искусства и «желание соответствовать» (например, подумать о том, как ты одет). в Израиле всего этого либо нет, либо же такая красота настолько отличается от моих представлений о прекрасном, что я ее даже не считываю.

в Израиле природа яркая, но хилая и искусственная. в России природа серо-зеленая, но живая, мощная, безудержная. ну и солнце, солнце. человеку все-таки нужно солнце.

я полюбила Яффо, и я обожаю Москву с твердым убеждением, что это лучший город в мире, — и только сильнее восхищаюсь ей. и там, и там мне хорошо, что важнее и показательнее всего, одной.

что-то я перестаю понимать, как жить в стране, где нужных и важных тебе людей в любой момент могут (и будут) забирать по прихоти убийц и нациков, спасающих свои жопы, — и так почти до пенсии

расскажу вам историю из гордого города Грозного

захожу я в универсам. на выходе обращается ко мне мужчина, спрашивает, нет ли у меня брата с длинными волосами, который официантом работает. брат есть говорю, но я не отсюда, а из Израиля (я решила всем на Кавказе говорить, что я из Израиля).

потом был разговор про Чечню, про чеченские войны и про то, как евреи берегли чеченские дома во время депортации, а в 90-х все в Израиль переехали.

а потом про Израиль и про то, что в Чечне теперь есть палестинцы. и вот в этот универсам приходит паренёк, «в таких же широких джинсах, как у тебя», по-чеченски не понимает, оказывается, из Палестины. волосы длинные, официантом работает.

вот такое вот братство. дай бог уже мира нам всем.

ничего так не бодрит в любое время суток, как ощущение себя грязной русской свиньей, которое навязали тебе милые улочки Тбилиси

ну и вообще быть из двух стран, которые суммарно ненавидит почти весь мир, — это тупой и дурацкий, но забавный такой антихайп

Тель-Авив — Мин Воды — Москва; Москва — Питер; Питер — Вологда; Вологда — Москва — Подмосковье — Москва; Москва — Дербент; Дербент — Ахты — Дербент; Дербент — Махачкала — Гуниб; Гуниб — Гамсутль — Гуниб; Гуниб — Махачкала — Грозный; Грозный — Владикавказ — Тбилиси; Тбилиси — Тель-Авив

три самолёта с задержкой в семь часов; четыре поезда; две электрички, одна с неудавшейся пересадкой; четыре маршрутки, последняя из которых досталась мне через истерику на весь вокзал; три попутки; один минивэн с таки прохождением Верхнего Ларса, туманом чудесной густоты, фантазиями о формах гор и мыслью о том, что дорога настолько долгая и приятная, что я уже умерла и это моя версия рая: бесконечная дорога в темноте.

в сумме я провела в дороге суток десять-пятнадцать, наверное. с очень разными пейзажами, эмоциями и мыслями, из которых ценна как будто бы одна: «не нужно тратить время на то, чтобы понимать и знать себя, нужно просто собой быть».

один раз поймала ощущение, что ситуация безвыходная, в остальном все было спокойно и достаточно уверенно. из потерь — несколько нервных клеток при выезде из Грозного, оставленная в Махачкале зарядка, (почти уверена, что) украденные где-то триста шекелей и проблемы с животом. из неочевидных приобретений — больше месяца без инстаграмма, где-то полмесяца почти без соцсетей и/или интернета, сборник арабской поэзии и, кажется, толика похуизма и легкости.

а так прекрасная Москва, близкие люди и слезы от божественной красоты на Кавказе. много прогулок, в том числе рекорд в виде 30,5 км за день по Москве; много разных людей, мнений, языков; много потраченных денег. и по факту первое мое почти самостоятельное что-то.

а теперь нужно как-то браться за обычную жизнь:)

плохо: думать, что делать с последствиями, совершенно при этом не думая, что нужно бы убрать причину

когда-нибудь израильское общество должно очнуться от нацистского морока.

вопрос когда: когда погибнет много солдат, когда вырастет количество самоубийств и терактов, когда подорожает колбаса, когда за границей станет не так комфортно, когда западный мир перестанет жалеть об оригинальном Холокосте настолько, чтобы оправдывать все, что делают его правонаследники, когда возможность начала какой-то новой войны будет нести каждый завтрашний день?

вроде все это уже произошло. так когда?

самый ебанутый из всех русскоязычных израильских каналов (из встреченных мной) с аудиторией в три тысячи(!) человек. репостит сатирический текст под видом идеологического. и даже странно оскорбляться, настолько оно, увы, похоже на весь остальной их контент; отличить правда сложно.

всегда мое желание нейтрально быть в курсе, что думает «глубинный народ», заканчивается плевками и мыслью, что есть вещи, о которых лучше не знать.

Непопулярное мнение:

Я считаю, что Израилю очень сильно повезло, что в тяжелый период международной изоляции у руля будет такой опытный политик, как Биньямин Нетаниаху. Представьте себе, что премьер-министром были бы эта парочка Лапид и Беннет. Страшно подумать.

Кто не хочет жить в Супер-Спарте, тот не смотрел фильм "300". Лапид наверное назвал бы это "недо-Северной Кореей", и никто бы ни захотел здесь жить. Он такой тупой, он наверное даже фильм не смотрел. У него вообще высшего образования нет. И он хотел хлеб в Песах в больницы гоям разрешить есть - страшно даже вспоминать те беспокойные времена. А сейчас во всех больницах в Израиле всё хорошо!

И подумайте, если за 2 года после зверской атаки ХАМАСа Нетаниаху не смог предотвратить дипломатическую изоляцию, вернуть заложников и победить этого врага — что мог бы сделать человек без высшего образования с коалицией из "Братьев Мусульманам"? Они бы ХАМАСу ещё территорий отдали. Леваки они очень беспомощные и тупые.

А то, что изоляция - не беда. В Израиле, между прочим, самый большой в мире внутренний рынок потребления. Я не экономист, но уверен, что полная изоляция пойдёт нашей экономике только на пользу. И к тому же, кроме антисемитских Европы, России, Китая, Южной Америки, Арабских стран, Африки и демократов в США - все видят нашу правоту.

Меня вот радует, что мир наконец показал своё омерзительное антисемитское лицо. Я всегда, кстати, знал. Этот отдых за границей, работа в международных компаниях - это все было так унизительно. Смотреть этим гадинам в лицо и улыбаться после всего того, что они сделали в Дрездене.

Хорошо, что кончается самый позорный период существования еврейского народа - период сотрудничества с этими тварями, другими странами.

А если кому не нравится, то скоро к нему в гости прилетит самая моральная на свете армия и разбобмбит его к собачим х*ям.

Шана Това ле Ам Исраель!

(Цви Ш)

историческое событие, конечно, признание Великобританией Палестины. символически важно, ибо виновники всего этого «торжества». более историческим будет только американское (если будет).

пытаться предсказать будущее глупо, особенно на Ближнем Востоке

но мне кажется, варианта у ближайшей истории Израиля два:

1. кто-то из правительства поймёт, что сильно не хочет разделять будущее Нетаньяху, зато хочет политически выжить — и развалит коалицию -> Биби станет козлом отпущения и сядет -> будет (в израильских терминах) левое правительство с возможностью нормализации отношений с Палестиной и западом

2. такого не произойдет — и Нетаньяху постарается отменить выборы, чтобы не сесть -> эскалация, войны, экономические проблемы будут набирать обороты, а желаемый всеми людьми мир будет уходить все дальше и дальше за горизонт

если чел в официальном заявлении говорит: «Палестины не будет, а еще я, кстати, удвоил количество международных преступлений», то вряд ли у него есть путь назад, и он это понимает. слишком много уже сделано и, главное, зафиксировано; только ва-банк.

נראה בשנה הבאה. בשנת שלום, אני מקווה ומאחלת לכם.

как же я жду того момента, когда из «радикалов», «предателей» и «тех, кто ничего не понимает» мы превратимся в «ну а как же еще может мыслить адекватный человек в 21 веке?»

сионизм в современном его проявлении алогичен. уже несколько десятилетий как. наряду с любым другим «национально-освободительным движением», когда уже есть независимое государство, то есть цель достигнута. в таких обстоятельствах подобная идеология и называется по-другому, и означает иные вещи.

последнее время вижу много про Ханну Арендт, напишу и я

некогда набор ее статей о процессе над Эйхманом, позже собранных в книгу под названием «Банальность зла», был воспринят как антисемитский из-за упоминания роли евреев «на местах» в организации геноцида (с примерами тех стран, где геноцид не состоялся именно по причине несотрудничества евреев с нацистами; то же со странами, где за свое еврейское население выступили правительства или хотя бы не спешили предпринимать меры по этому вопросу). такая реакция говорит о том, что посыл книги абсолютно не был воспринят: в обществе было желание не ужаснуться тому, до какой степени может стать страшен человек человеку — в нем было желание свалить цивилизационную вину на немцев (в лице обвиненных в Нюрнберге) и наказать их.

этот труд Ханны Арендт стремится увести читателя от легких эмоций и выводов. он говорит о Холокосте не как об акте антисемитизма или трагедии еврейского народа. он о не-ужасном, будничном лице одного из самых больших зол в истории человечества и о банальности зла, которая страшна тем, что это свершили совершенно обычные люди: «Проблема с Эйхманом заключалась именно в том, что таких, как он, было много, и многие не были ни извращенцами, ни садистами — они были и есть ужасно и ужасающе нормальными». это анализ феномена зла в попытке понять — и не допустить таких ужасающих масштабов впредь.

для этого важно не думать, что «это когда-то сделали они», а понять, что в определенных обстоятельствах, вероятно, и я могу так сделать: постараться прежде всего не допустить этих обстоятельств, но и даже в них не дать сделать себя частью зла. «Закон страны Гитлера требовал, чтобы голос совести говорил: «Убий», хотя организаторы резни прекрасно знали, что убийство противоречит естественным желаниям и наклонностям большинства людей. Зло в Третьем рейхе утратило тот признак, по которому большинство людей его распознают — оно перестало быть искушением».

представлю некоторые цитаты из книги о логике преступлений нацизма и прошу — по возможности спокойно — оглядеться и проверить, не наблюдаете ли вы вокруг себя (внутри себя?) нечто похожее.


суждения о войне:

— ложь пропаганды при построении «злых обстоятельств»:
«Во время войны самой убедительной ложью, которую проглотил весь немецкий народ, был лозунг: «Битва за судьбу немецкой нации». Этот лозунг сочинил то ли Гитлер, то ли Геббельс, и были в нем три облегчавшие самообман составляющие: он предполагал, во-первых, что война — это вовсе не война, во-вторых, что развязали ее судьба, рок, а не сама Германия, и, в-третьих, это вопрос жизни или смерти для немцев, которые должны полностью уничтожить своих врагов, а то враги полностью уничтожат их самих».

— страдания исполнителя; перенос ответственности с актора зла на объект:
«Проблему представляла не их совесть, а обычная жалость нормального человека при виде физических страданий. Трюк, который использовал Гиммлер — а он, очевидно, и сам был подвержен таким инстинктивным реакциям, — был одновременно и прост, и высокоэффективен: он состоял в развороте подобных реакций на 180 градусов, в обращении их на самих себя. Чтобы вместо того, чтобы сказать: «Какие ужасные вещи я совершаю с людьми!», убийца мог воскликнуть: «Какие ужасные вещи вынужден я наблюдать, исполняя свой долг, как тяжела задача, легшая на мои плечи!»

— осознание ненормальности происходящего, которое однако не приводит ни к какому протесту против системы или выходу из нее:
«Это ужасно, то, что здесь происходит: я видел молодых людей, превращенных в садистов. Как можно такое делать? Просто стрелять в женщин и детей? Это невозможно. Наши люди сойдут с ума, спятят, наши собственные люди» (Эйхман)

— солдат — не убийца или злодей по природе:
«Стоит отметить, что Гиммлер редко прибегал к идеологическим формулировкам, а если и прибегал, то такие лозунги быстро забывались.

В мозгах этих людей, превратившихся в убийц, застревала лишь мысль о том, что они участвуют в чем-то историческом, грандиозном, не имеющем равных («великая задача, решать которую приходится лишь раз в две тысячи лет»), и потому трудновыполнимом. Это важно, потому что эти убийцы не были садистами по своей природе, напротив, руководство предпринимало систематические усилия по избавлению от всех, кто получал от своих действий физическое удовлетворение».


суждения о положении и облике реального «субъекта зла», то есть не монстра, а самого заурядного, слабого или просто не анализирующего человека, оказавшегося в «злых обстоятельствах»:

— гибкость оценки в момент истории:
«То, что он совершил, было признано преступлением, так сказать, в ретроспективе, сам же по себе он всегда был законопослушным гражданином, поскольку приказы Гитлера, которые он исполнял с присущим ему рвением, имели в Третьем рейхе силу закона».

— ощущение звена цепи, которое лично своими руками и в отрыве от других частей системы не делает ничего «плохого»:
«В своем последнем заявлении Эйхман признал, что мог бы под тем или иным предлогом — как поступали другие — устраниться. Но он всегда считал такой поступок «недопустимым» и даже сейчас не находил в нем ничего «достойного восхищения», поскольку это означало всего лишь переход на другую высокооплачиваемую работу.
Послевоенные рассказы об открытом неповиновении — не более чем сказочки:
«В тех обстоятельствах подобное поведение было невозможным. И никто так не поступал».
Это было «немыслимо». Вот если бы ему пришлось стать комендантом лагеря смерти, подобно его хорошему другу Хёссу, тогда бы он точно покончил с собой, поскольку был не способен на убийство».

— отсутствие необходимости в личной ненависти или идеологичности, достаточность исполнительности:
«У него не было ни времени, ни желания получить полную информацию, он даже не знал партийной программы и никогда не читал «Майн Кампф».

— ссылка на решающую важность обстоятельств:
«Гражданину, у которого хорошее правительство, — везет, гражданину, у которого правительство плохое, — не повезло. Мне удача не сопутствовала» (Эйхман)

— апелляция к начальству или большинству в качестве оправдания личного участия:
«Как же стало возможным, что вы, почтенные генералы, могли с такой неоспоримой преданностью продолжать служить убийце?» ответил, что «не дело солдата судить вышестоящего командира. Оставим это истории или Господу Богу».

«Как говорил Эйхман, самым важным фактором успокоения его собственной совести было то, что он не встречал никого, вообще никого, кто был бы против «окончательного решения» (добавлю: а если был, то естественно тщательно скрывал это от других, а возможно даже и от себя).

— полный отрыв от собственного опыта и восприятия в пользу чужой теории:
«У каждого из восьмидесяти миллионов добропорядочных немцев был свой знакомый приличный еврей. Понятно, что остальные евреи — свиньи, но именно этот еврей — первоклассный».

«Ну кто он такой, чтобы осуждать? Ну кто он такой, «чтобы иметь собственное мнение по этому делу»?
_____________


«Я не чудовище, каким меня изображают, — сказал Эйхман, — я жертва обмана». да не будем же обманываться, чтобы не найти себя однажды на месте безответственного перед миром человека, исполнителя чьего-то зла!

«Давайте дискуссии ради предположим, что неудачное стечение обстоятельств, и ничто иное, сделало вас добровольным орудием организации массовых убийств; мы по-прежнему оказываемся перед фактом того, что вы проводили — а следовательно активно поддерживали — политику массовых убийств. Но политика — это не детский сад, в политике исполнительность и поддержка это одно и то же. А так как вы поддерживали и проводили политику нежелания жить на одной земле с еврейским народом и целым рядом других народов — как будто вы и ваши начальники имели какое-то право определять, кто должен, а кто не должен населять землю, — мы находим, что никто, то есть ни один представитель рода человеческого, не желает жить на одной земле с вами».

самое мое странное путешествие

я решила поехать на шабатнем автобусе погулять на природе. пропустила один, второй — и решила отправиться на имеющемся в Шохам.

сначала было много больных колючек и чудесный ушастый зверек. потом я долго шла к «историческому памятнику», отмеченному на гугловской карте, которая обещала эмоциональную картину остатков доизраильского арабского города. больше часа пути; рядом с местом никаких указателей: грустно, подумала я, нееврейскую историю здесь не любят, но хотя бы проложена дорожка, значит хоть кто-то кроме меня интересуется. какое же было мое разочарование, когда вместо старого мусульманского кладбища и частей домов я встретила в конце дорожки пасеку. я очень медленно и успешно прошла между всеми пчелами, чтобы дойти ровно до указанной точки (я знаю, что никто не ухаживает за «уликами» арабского присутствия, даже в черте Тель-Авива есть заросшие закрытые мусульманские кладбища). но — ничего кроме могучей пустынной травы там не обнаружила. по пути назад на израильскую национальную тропу (которая на моем маршруте по большей части представляла из себя стройку или автомобильную дорогу) какая-то из этих пустынных кусто-трав полностью исполосовала всю мою светлую одежду черными полосками. тут мне уже хотелось взорваться, но я пошла гулять дальше.

после пересечения ицках рабин хайуэй природная тропа начала оправдывать свое название. даже встретилась какая-то древняя постройка, которая при этом на карте указана не была, также были встречены какие-то дыры-колодцы. это был реально приятный природный — увы, всего — километр на закате с динамичными подъемами и спусками и красивым видом. потом началась обычная асфальтированная дорога, и стало ясно, что пора прокладывать путь домой, пока не вырубился телефон. гугл начертил мне по этой дороге прямо, потом направо до шоссе, где будет автобус. иду.

в какой-то момент я уперлась в закрытые ворота. ну я че, думаю, обойду. и реально их обошла в метре от проезжей части. в будке стоял мальчик, я не стала его беспокоить, как и он меня. случайно свернула налево, но увидела много солдат с собаками (как и они меня), решила уточнить на карте маршрут (той солдатской дороги на карте не существует), с радостью поняла, что мне не к ним, а прямо. пошла. в какой-то момент я понимаю, что я натурально на военной базе. мне встречаются солдаты, но даже не смотрят с интересом, просто ничего не говорят, — ну и я не говорю. стоит куча всяких вагончиков и домиков, куча цахаловких и личных машин, некоторые едут даже мне навстречу по дороге, цистерны, какие-то краны и будки. периодически встречаются какие-то бегуны. а база никак не заканчивается. в какой-то момент мне уже перестало быть страшно, что меня кто-нибудь пристрелит, и даже захотелось, чтобы кто-нибудь спросил, а как ты сюда попала, чтобы ответить ему «это ты мне лучше скажи, как такое произошло!» по итогу через полчаса прогулки вдоль военной базы я дошла до выхода, точнее до входа. в мощные ворота с проверкой документов (как будто опасаются нападения израильтян и исключительно со стороны шоссе и только на автомобиле), когда я подошла, как раз въезжали солдаты на базу — и я просто вышла в открывшиеся для их машины ворота. в такой же тишине. пиздец.

и вот я на остановке, но до автобуса долго. решаю попробовать поймать попутку, и тут выезжает машина с базы и останавливается. мне попался какой-то хитренький еврей, армейский машгиах. в какой-то момент разговора он, желая быть незамеченным, снял кипу, и я немного напряглась. потом я задала ему вопрос, считает ли он политику Израиля и армии соответственно за Западном берегу (сказала я, конечно, «в Иудее и Самарии») верной. он долго притворялся, что не понял мой вопрос, а потом начал задавать вопросы мне…… при этом уже совершенно отчетливым движением вернул кипу на место.

я уже наивно думала, что он мне так и не ответит, но он довез меня, остановился и сказал, «а теперь послушай, что я скажу». и тут понеслось в целом ожидаемое: и бог землю дал, и две тысячи лет назад мы тут были, и не государство они хотят, а убивать евреев, и террористы они, что хамас что Абу Мазен, и не евреям рассказывать, что такое геноцид, и что левым не больно только за евреев(?), и что палестинцы придуманы, но в то же время название взято у евреев(?), и что большинство не может быть не право, и что раз Израиль что-то делает, то это не просто так, и что почему России и Америке можно и все молчат, а Израилю нельзя и все кричат, и даже что раз Путин сказал, что нужна война, значит ему виднее.

но закончил он хорошо! сказал, спорить и делиться мнениями это нормально, хорошей недели и с праздником (видимо, в надежде на то, что я правда просто не знаю мнение правых, — и исправляюсь, изучив). посоветовал ролики Михаэля Бен Ари.

вот так вот. купила попить после всего этого, чуть не умерла от удовольствия….

не знаю, кто в курсе

но последние лет восемь я претендовала на некоторую религиозность. с разными периодами и эмоциями, с ощущением бога или без, с радостью от иудаизма или с тяжестью от него.

этот Йом Кипур стал первым, когда я не держала пост. мне стало окончательно неприятно все, что связано с иудаизмом. мои попытки развести по разным углам иудаизм и сионизм перестали приносить плоды. одно стало связано с другим, хотя никогда не было и вообще-то не должно быть.

примерно то же самое произошло с темой Шоа, но в случае с памятью оказалось чуть легче реализовывать это индивидуально. технически возможно дать чему-то свой личный смысл и не принимать, что кто-то грязно использует это в качестве инструмента. в случае с религией это все же в большей степени община, настроения раввинов, — короче, люди.

мне до сих пор не по себе, что я не иду в синагогу на праздник, но я знаю, что если я приду, я встречу там то, что заставит меня в который раз в ужасе и трауре уйти оттуда. не имея больше сил взять то, что религия, и противостоять тому, что идеология.

недавно у меня был разговор на присутствии с товарищами, на чью землю периодически приходят пакостить представители иудаизма, для которых как раз нет никакого морального конфликта в связи их религии с сионизмом. нет настолько, что они прямо говорят палестинцам (как мне рассказали), что они максимально мешают им жить, чтобы пришел машиах. потому что их учат, что он придет тогда, когда в Израиле не останется ни одного араба, — и они как нормальные религиозные люди вносят посильный вклад в общее дело. עד הערבי האחרון, так сказать. как эта информация должна помочь тем, на кого эти чистильщики ополчаются, неясно, но допустим.

то есть кто-то считает, что машиах должен сначала прийти и потом все устроится; кто-то считает, что мицва жить в Израиле; в Израиле же считают, что весь данный богом евреям Израиль (во всех частях его) должен быть еврейским; ну а чей-то машиах вообще явится исключительно в этнически чистый регион (способы чистки не важны; а что делать с русскими? а с другими?).

самое интересное для меня то, что у этих людей хватает стоической мудрости и силы духа сделать вывод о том, что подобные блюстители расового однообразия просто-напросто не соблюдают свою религию. почему? ибо не может религия говорить тебе: ворвись в дом другого человека, укради или просто поломай / залезь в машину к другому человеку и покалечь его / сруби все деревья, которые он с любовью выращивал в течение пяти лет на купленной им земле / подстрели чужое животное и тд. это не вяжется в их голове с религией, и Абдулла, Али и Садек делают непростой вираж мысли, который — внимание — не низводит евреев и иудеев до уровня того, что они видят, слышат и чувствуют на себе, а наоборот — выводят это за пределы религии. и как истинные религиозные люди говорят не смотреть на других и не уходить от иудаизма из-за людей, которые так вот его «исповедуют».

в целом, хороший пример того, как «арабы ненавидят евреев/иудеев просто по факту принадлежности к народу» и хотят всех нас убить…. (что в целом абсолютно западный, а никакой не арабский или мусульманский концепт). так вот: мне такие виражи больше не даются. халас.

Перемирие в Газе вступило в силу

Восточный Синдром
ПОДПИСАТЬСЯ

дай бог, скоро война закончится

это всегда лучшее, что может с ней произойти. если не поза-позавчера, то и сегодня лучше, чем завтра, а завтра лучше, чем послезавтра.

несмотря на то, что конец войны — это праздник и облегчение для всего мира, есть люди, для которых с этого момента начнется самое тяжелое.

они вернутся с войны к тем, кто так долго ждал их и рад видеть живыми, — к семье, друзьям — но с кем сложно, потому что они никогда не поймут. и, кажется, что никто не поймёт. они вернутся к мирной жизни, но она окажется лишена смысла и будет «не для них».

помощь и солидарность с людьми с птср это вообще не про то, как мы оцениваем военные действия правительства или конкретных людей. это про коллективную и личные трагедии, это про ощущение и реализацию ответственности государства за дальнейшую судьбу этих людей. нужно постараться показать, что помощь есть и пользоваться ей в кризисной ситуации — это абсолютная (и единственная) норма. чтобы это было на слуху и в легком доступе, чтобы на это был общественный запрос — и оно заработало, потому что всем людям это важно и об этом говорят громко и открыто.

я даже не знаю, к чему конкретно это все, наверное, просто к тому, что сейчас стоит быть еще чуть терпимее и внимательнее к окружающим. и к тому что жаль, что мне когда-то не хватило сил проявить этого в достаточной степени из-за неготовности к тому, насколько этот процесс может оказаться долгим и страшным.

очень сложно представить эмоции этих людей. которые добились, но не от своего правительства. которые победили так поздно, что проиграли.

Площадь Заложников сейчас.