l’automne, 1972

бесконечно просить прощения за всё, что я чувствую.

я оставил всех.

я вас больше не люблю. ничего не случилось, — жизнь случилась. я не думаю о вас ни утром, просыпаясь, ни ночью, засыпая, ни на улице, ни под музыку, — никогда. если бы вы полюбили другую женщину, я бы улыбнулась и задумалась о вас и о ней. я вышла из игры. все, что я чувствую к вам, — легкое волнение от голоса. ваше лицо мне по-прежнему нравится. почему я вас больше не люблю? два года подряд я мысленно в душе своей таскала вас за собой по всем дорогам, залам, церквам, вагонам, я не расставалась с вами ни на секунду, считала часы, ждала звонка, лежала, как мертвая, если звонка не было. всё, как все. и все-таки не всё, как все. вы первый перестали любить меня. если бы этого не случилось, я бы до сих пор вас любила, ибо я люблю всегда до самой последней возможности. сначала вы приходили в четыре часа, потом в пять, потом в шесть, потом в восьмом, потом совсем перестали. вы первый забыли, кто я.

ласковость и нежность трепещет в моей слабой груди.

душа блаженна, блаженна, блаженна.

неужто виновата в этом ты ?

из множества слов не сложить прикосновения.

общение со смертными — это непрерывное кровотечение; для человека ясного ума — это рак сознания. кто ходил среди людей с открытыми глазами и ещё имеет резервы для других ран, тот ничего не понял в человеческой катастрофе.

— она глупа ?

— нет... впрочем, не знаю. иногда как будто очень умна, разумна, проста, легка и весела, все схватывает с первого слова, а иногда несет такой высокопарный, пошлый или злой, запальчивый вздор, что я сижу и слушаю ее с напряжением и тупостью идиота, как глухонемой.

в жизни длиною в полвздоха не планируй ничего, кроме любви.

естественная эмоциональная потребность для девушек, выросших во флёре романтики постсоветского пространства и городских окраин: сделать максимально эстетичную фотосессию в стиле лучших культовых журналов, с полной безнадёжностью и мраком на заднем плане, чтобы за счёт этого контраста подчеркнуть свою красоту и отождествиться с культурой, полной контрастов и неясности.

будь, пожалуйста,
послабее.
будь,
пожалуйста.
и тогда подарю тебе я
чудо
запросто.
и тогда я вымахну —
вырасту,
стану особенным.
из горящего дома вынесу
тебя,
сонную.
я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное —
в море брошусь,
густое,
зловещее,
и спасу тебя !..
это будет сердцем велено мне,
сердцем
велено…
но ведь ты же
сильнее меня,
сильней
и уверенней!
ты сама
готова спасти других
от уныния тяжкого,
ты сама не боишься
ни свиста пурги,
ни огня хрустящего.
не заблудишься,
не утонешь,
зла
не накопишь
не заплачешь
и не застонешь,
если захочешь.
станешь плавной
и станешь ветреной,
если захочешь…
мне с тобою —
такой уверенной —
трудно
очень.
хоть нарочно,
хоть на мгновенье —
я прошу,
робея, —
помоги мне
в себя поверить,
стань
слабее.