ты с картин климта, ши́ле,
там, где всегда светло.
кисти рук, что дарят жизнь или убили
всё то, что так рьяно цвело.
в твоей хрупкости лоск.
в наготе линий.
я с картин брейгеля, босха.
божок изуродованный собственным ростом,
абсолютное зло, – взгляд исподлобья,
руки в коростах, хрустальные кости,
и всё, что создал, обречено
стать ожогом иль гвоздем.
но ты шагнешь в это пламя,
из терновника мириады кустов,
дабы руки мне протянуть,
и если руки твои – яма,
я покойником стать готов.
там, где всегда светло.
кисти рук, что дарят жизнь или убили
всё то, что так рьяно цвело.
в твоей хрупкости лоск.
в наготе линий.
я с картин брейгеля, босха.
божок изуродованный собственным ростом,
абсолютное зло, – взгляд исподлобья,
руки в коростах, хрустальные кости,
и всё, что создал, обречено
стать ожогом иль гвоздем.
но ты шагнешь в это пламя,
из терновника мириады кустов,
дабы руки мне протянуть,
и если руки твои – яма,
я покойником стать готов.
я хочу кричать, но кричать мне нечего.
с каких пор пустота не является самым устращающим криком ?
с каких пор пустота не является самым устращающим криком ?
но
всё-таки,
между прочим,
/пусть я и
обесточен/,
ты вся,
до ресниц и точек —
причина того, что я жив.
всё-таки,
между прочим,
/пусть я и
обесточен/,
ты вся,
до ресниц и точек —
причина того, что я жив.
ты заставлял меня чувствовать, что меня слишком много.
но разве я была виновата, что мое сердце не способно уместиться в твоих ломких объятиях ?
но разве я была виновата, что мое сердце не способно уместиться в твоих ломких объятиях ?
«ну что ж, если убьют, я буду ждать тебя там.
ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне».
ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне».
в эту секунду она поняла, что та любовь, о которой мечтает каждая женщина, прошла мимо неё.
кaк пpaвилo, пocтopoнниe зaмeчaют любoвь paньшe, чeм caми влюблeнныe oтдaют ceбe в нeй oтчёт.
всё лицо: лицо — лицо,
пыль — лицо, слова — лицо,
всё — лицо. его. творца.
только сам он без лица.
пыль — лицо, слова — лицо,
всё — лицо. его. творца.
только сам он без лица.
мы подолгу говорили, молчали, но мы не признавались друг другу в нашей любви и скрывали её робко, ревниво.
мы боялись всего, что могло бы открыть нашу тайну нам же самим.
мы боялись всего, что могло бы открыть нашу тайну нам же самим.
сколько я искала тебя сквозь года
в толпе прохожих.
думала, ты будешь со мной навсегда,
но ты уходишь.
ты теперь в толпе не узнаешь меня.
только, как прежде любя, я отпускаю тебя.
в толпе прохожих.
думала, ты будешь со мной навсегда,
но ты уходишь.
ты теперь в толпе не узнаешь меня.
только, как прежде любя, я отпускаю тебя.