дорогая, у тебя в сердечке рана; не подумай, что я жесток, ибо и в силе, и в слабости я подчиняюсь неодолимому закону моей души. твое милое сердечко ранено, и мое кровоточит вместе с твоим. в экстазе глубочайшего унижения я живу у тебя в крови, и ты умрешь — да, дорогая, умрешь самой сладкой смертью, умрешь ради меня. я ничего не могу поделать; чем ближе я к тебе, тем дальше ты от меня уходишь; вот ты и познала этот жестокий восторг, именуемый любовью.

я говорю с тобой, и не моя вина, если не слышно.

ты так отличаешься этой болью в груди.

поэтому, если хочешь изменить своё будущее, измени своё мышление и себя, чтобы пожинать плоды в будущем.

не
дай
погаснуть
свету
своему.

где мне скрыть свою печаль ?

я хочу обратно в шкаф.

я проведу ночь за сигаретами,
день в рюмке,
и улетучится вся моя грусть.

ты можешь ебаться с другими поэтами,
но не смей носить их сборники в сумке
и читать их стихи наизусть.

следи за тем, чтобы не исчезнуть в личности другого человека.

так я к тебе возвращаюсь, —
разве,
к тебе идя,
не иду домой я ?

я никогда не называл её бесконечным количеством ласковых прозвищ. я обращаюсь к ней «моя нежность».

сам я не очень ласков, а уж тем более не нежен с окружающими, но она будит во мне это чувство. она является олицетворением всей моей нежности.

моя нежность.

приглашаю тебя завтра в собственный ад
там вполне хорошо, только сильно трясёт;
постоянно трясёт, как на корабле —

но зато мы вдвоём.

ты так и не смогла простить мне
твоё отсутствие

в моих снах.

я хочу найти способ любить тебя без слов.

я таких, как ты, не знал.

пусть все твои новые страсти и слабости — снова докажут, что лучше меня нет никого.

не было.

и не будет.

я хочу, чтобы человек молчал, когда он перестает чувствовать.

молчание навзрыд.

кого-то потерял я,
скажи мне, не себя ли ?

мне всегда хочется сказать, что они нихуя не понимают, но это бессмысленно, пока я на одной с ними полке.

léa seydoux