simon marmion, man of sorrows, 1460

мне не раз говорили о спасительной возможности ухода.

я хочу верить в то, что жизнь становится лучше, — все складывается так, как необходимо, пускай и медленно, пускай, иногда, мучительно.
верю в то, что моя любовь, направленная к людям, не напрасна.
верю в то, что мои принципы имеют смысл.
я верю в то, что жизнь обязательно приведет к тому, о чем я всегда мечтал.
я жажду верить в то, что все в этой жизни возможно, если только продолжать идти.

вспоминаешь ли ты, раскаленное сердце, свою тогдашнюю жажду ?

дьявол прячется в деталях,
бог – в кровавой каше слов.

я избегал людей; всё, что говорило о радости и довольстве, было для меня мукой; моим единственным прибежищем было одиночество — глубокое, мрачное, подобное смерти.

я достану из тебя
всё, что ты прятал давно.

мир не видел никогда таких напуганных глаз,

но я встаю, чтобы бороться.

упущенное из виду когда-нибудь мне врежется в спину.

сколько я выдержу ?

сдайся мeчтe невозможной,

сбудется, что суждено.

они убеждают в том, что знают меня,

когда даже я понять не в силах, что из себя представляю.

из страданий вышли самые сильные души;

самые массивные характеры испещрены шрамами.

небо цвета
мертвечины,

смысла нет
и нет причины.

смотрит ангел искоса в твои печальные глаза.

есть один мир, в котором моя душа чувствует себя, как дома,

— это мир твоих задумчивых глаз.

любящие не встречаются, они с самого начала друг в друге.

да, ты показала, что можешь прорваться сквозь стеклянные стены моей души.

а теперь собери меня снова, сделай меня целым.

мне было одиноко, но удобно.

всё чаще прощаюсь с людьми,
чем их прощаю.

«целую с первой строчки, потому что до последней не дотерплю — очень соскучился».