черты её лица исказились, превращаясь в черты моего лица. мой (её) рот открылся, губы широко растянулись. я смотрел в глубь своего горла, на то, как оттуда поднимаются слова:

«тебе этого никогда не забыть».

глядя в небо я не молился,

а
просто
тихо
охуевал.

я уснул на поле битвы в самом центре кровавой бойни,

cреди раненных и убитых полежать хотелось спокойно.

я всегда стремлюсь к тишине, если вокруг разрушается то, что казалось вечным, мне хочется только туда — в тишину, моя тишина ничего не отнимает, да и не награждает ничем, мне просто хорошо в этом состоянии безмолвия, нет ни вопросительных, ни даже восклицательных знаков.

я чувствовал, будто мое сердце бьется всюду одновременно.

не жертвовать своим сердцем там, где эту жертву не принимают.

я уснул, выключив солнце, потому что очень устал.

обнимаю тебя сердцем так крепко, как мои руки никогда бы не смогли.

понимаешь, с моими губами невозможно не целовать.

я неспособен переносить тревоги.

и, вероятно, для того и создан, чтобы погибнуть от тревог.

возможно, мудрая мысль.

я так боюсь потерять то, что люблю,

что запрещаю себе любить.

иметь смелость смотреть на себя.

люди в целом судят больше на взгляд, чем на ощупь, ибо видеть дано всякому, а притронуться — нет.

всё в порядке.

...мне так хочется спать, я уже так недосыпаю. одну бы спокойную ночь, одну единственную, и всё снимет как рукой.