по природе своей он был человеком религиозным,

но его богом был он сам.

мама, я нарисовал картину,
ну-ка, погляди.
видишь, это смерти паутина,
ближе подойди.
видишь, рядом с ней дорожка страха
с дыркой пустоты
и толпа в смирительных рубахах,

среди них есть ты.

я пытался уйти от любви.

я хочу быть с тобой,

и я буду с тобой.

возьми меня, взамен стихи.

и если бы я попросил назвать все, что ты любишь, то через сколько ты назвала бы себя ?

что приносит мне радость ?

ты,
конечно же.

всегда ты.

я тебя
почти не знаю.

ты меня
не знаешь совсем.

я бы их предал завтра, если б тебя нашёл.

я обычно плох, но когда я хорош, я хорош дьявольски.

я раскраден тобою
обездушен твоей наготою
темнотою твоей обездвижен

главное: мы вместе,

и совсем не важно, кто из нас кого придумал.

и —
никого
ничего
никогда.

и в любви, и в дружбе люди думают, что им будет хорошо с теми, кто разделяет их интересы и взгляды.

а хорошо с теми, кто не порицает твои интересы со взглядами и имеет свои.

соблюдаем субординацию
у нас идеальный союз:

я будто митинг,
ты — провокация.

поддаюсь.

всё земное мне опостылело. я выхожу на улицу и мне тошно. в девятнадцатом веке немцы назвали это чувство вельтшмерц. кажется, они выбрали удачное слово. произнося его, я вижу консервное железо, о которое только что порезали руку.

ночь пройдёт, наступит утро ясное,
знаю, счастье нас с тобой ждёт.
ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная,

солнце взойдёт.

я много разных глаз видел, поверь мне, но таких — больше никогда. им ни на что не надо было смотреть;
всё было в них.

в моей разграбленной жизни,
в моем разбитом сердце,

по-прежнему есть место,
для нежности к тебе.

боже, если я забуду о ней, забудь и ты обо мне.

почему бы однажды не проснуться другим человеком ?