«8 ноября. я проснулся без желания сварить тебе утренний кофе. я не скучал по твоему голосу, не мечтал уткнуться в твои локоны и почувствовать твой аромат. так я и понял, что больше тебя не люблю».

мое решение умереть не было минутным капризом, это был зрелый, крепкий плод, медленно поспевший и отяжелевший, готовый упасть при первом же порыве ветра судьбы, который сейчас его тихо покачивал.

поскольку я люблю тебя (а я тебя люблю, непонятливое ты существо, и как любит море крохотную гальку на своем дне, так и моя любовь затопляет тебя всю, — а для тебя такой галькой да буду я, если дозволят небеса) — поскольку я тебя люблю, я люблю весь мир, а весь мир — это и твое левое плечо — нет, сначала было правое, — и потому целую его, когда мне заблагорассудится (а ты, будь добра, чуть приспусти на нем блузку), — но и левое плечо тоже, и твое лицо над моим в лесу, и твое лицо под моим в лесу, и забвение на твоей полуобнаженной груди.

если сегодня ты вновь заблудился в самом себе, то не уходи слишком далеко в познание своей личности. одно из важного находится на поверхности. красота души в простоте подхода к ней. ты можешь быть милейшим человеком, но только в случае, если ты покажешь себя таким. никто не посмотрит в глубину твоей души, пока ты сам не сделаешь шаг к этому. поэтому пойми, наконец-то, себя.

сколько раз люди использовали карандаш или кисть, потому что не могли нажать на курок ?

каждую ночь я рвал себе сердце,

а по утрам оно снова срасталось.

раньше я считал мягкость главным изьяном, теперь — силой. стараюсь смягчать всё, к чему прикасаюсь.
в мире много жестокости, несправедливости и оттенков цвета ночи, но у меня желание согреть, вдохновить, трогать, не касаясь.

она была восхитительное, красивое пустое место.

когда все знают, что ты чудовище, можно не тратить время на чудовищные поступки.

и наступает час, когда тебе хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.

раз я знаю, что ты придёшь, я могу тебя ждать сколько угодно.

не плачь и не кручинься, это просто смеха ради.

каждый в тюрьме своей думает о ключе, —

каждый тюрьму себе строит думами о ключе.

я люблю вас, моя сероглазочка,
золотая ошибка моя !
вы — вечерняя жуткая сказочка,
вы — цветок из картины гойя.

я люблю ваши пальцы старинные
католических строгих мадонн,
ваши волосы сказочно-длинные
и надменно-ленивый поклон.

я люблю ваши руки усталые,
как у только что снятых с креста,
ваши детские губы коралловые
и углы оскорбленного рта.

я люблю этот блеск интонации,
этот голос — звенящий хрусталь,
и головку цветущей акации,
и в словах голубую вуаль.

так естественно, просто и ласково
вы, какую-то месть затая,
мою душу опутали сказкою,
сумасшедшею сказкой гойя…

под напев ваших слов летаргических
умереть так легко и тепло.
в этой сказке смешной и трагической
и конец, и начало светло.