как же мне обмануть себя ?

я зову на помощь, но ведь знаю, не придут.

хочется позвонить
кому-нибудь, есть же где-то
кто-нибудь, может быть,
кто не осудит это
«просто поговорить».

хочется поболтать
с кем-нибудь, но серьёзно,
что-нибудь рассказать
путано, тихо, слёзно.

я — это ты.
я — жизнь.
я меньше, чем ты.
я — смерть.
я больше, чем ты.
я — завершённая незавершенность.
я — сон, что никогда не наступит.
я — сюрреальность .
я — идеально гладкое.
я — ужасно неровное.
я — закат.
я — рассвет.
я — недосягаемое и непостижимое.
я очищу мир от умершего творчества и придумаю его заново.
я — иллюзия.
я — единственно реальное.
я — уродство.
я — совершенство.
я — единственное, что может вдохновить.
я — ужасная ложь.
я — голая правда.
я — фрик.
я — абсолют нормы.
я — грезы.
я — реальность.
я — заключение духа.
я — свобода.
я — небрежность.
я — педантизм.
я — рациональность.
я — иррационализм.
я — разрушение.
я — созидание.
я — дилетант.
я — маэстро.
я — ничтожество.
я — гений.
я — рот, провалившийся в лицо.
я — лицо, на котором высечены все очертания жизни.
я — недостаток.
я — избыток.
я — твое ощущение в самый ужасный день твоей жизни.
я — бесчувственность и холод.
я — противопоставление.
я — скиталец крайностей.
я — единственное значимое.
я вовсе не имею смысла.
я пережил все, что есть и было.
я ещё даже не случился.
все, что я называю искусством — искусство.
я — искусство.
я — манифест. я — манифест. я — манифест.
я есть ничто.
я есть все.

единственная твоя обязанность в любой из данных тебе жизней заключается в том, чтобы ты был верен самому себе.

ты — это то, как ты сопротивляешься,
и больше почти ничто.

по чёрному морю носились суда,
и чайки над морем кричали:

«сначала его разлюбила она,

он умер потом от печали...»

с работы возвращаешься домой
и нехотя беседуешь с собой
то нехотя, то зло, то осторожно:
— какие там судьба, эпоха, рок,
я просто человек и одинок
насколько это вообще возможно.
повсюду снег, и смертная тоска,
и гробовая, видимо, доска.
убить себя? возможно, не кошмар, но
хоть повод был бы, такового нет.
самоубийство — в восемнадцать лет
ещё нормально, в двадцать два —
вульгарно…
в подъезд заходишь, лязгает замок,
ступаешь машинально за порог,
а в голове — прочитанный однажды
петрарки, что ли, душу рвущий стих:
«быть может, слёзы из очей твоих
исторгну вновь — и не умру от жажды»

каждый раз, закрывая веки, я умираю, смерть смотрит твоими глазами, обнимает твоими руками.

пронеси то прекрасное, что есть в твоём сердце, сквозь все испытания, и во тьме оно станет маяком для того, кто идёт к тебе таким же сложным путём.

сколько ножей провернулось в твоем сердце ?

её взгляд был исполнением желаний, её приветствие означало возвращение домой.

если я и разбил твое
сердце прошлым
вечером, то это
только потому,
что я люблю тебя
больше всего.

на пересечении сотен дорог, случайно сталкиваются люди, не зная, что вся их прошлая жизнь была подготовкой к этой встрече.

в россии расстаются навсегда. в россии друг от друга города столь далеки, что вздрагиваю я, шепнув «прощай».

мученица на костре была более жизнерадостнее, чем она, при виде меня.

я — лес, полный мрака от темных деревьев, — но кто не испугается моего мрака, найдет и кущи роз под сенью моих кипарисов.

я погубил все и вся, к чему прикоснулся.