и если это сон, в нём
я бы мог бы целовать твои губы, считать твои минуты,
сжимать твои ладони, пока не наступит утро,

но я боюсь, что проснусь.

отдал бы свою кожу тебе.

их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого.

я разный —
я натруженный и праздный.
я целе-
и нецелесообразный.
я весь несовместимый,
неудобный,
застенчивый и наглый,
злой и добрый.
я так люблю,
чтоб все перемежалось!
и столько всякого во мне перемешалось
от запада
и до востока,
от зависти
и до восторга!
я знаю — вы мне скажете:
«где цельность?»
о, в этом всем огромная есть ценность!
я вам необходим.
я доверху завален,
как сеном молодым
машина грузовая.
лечу сквозь голоса,
сквозь ветки, свет и щебет,
и —
бабочки
в глаза,
и —
сено
прет
сквозь щели!
да здравствуют движение и жаркость,
и жадность,
торжествующая жадность!
границы мне мешают…
мне неловко
не знать буэнос-айреса,
нью-йорка.
хочу шататься, сколько надо, лондоном,
со всеми говорить —
пускай на ломаном.
мальчишкой,
на автобусе повисшим,
хочу проехать утренним парижем!
хочу искусства разного,
как я!
пусть мне искусство не дает житья
и обступает пусть со всех сторон…
да я и так искусством осажден.
я в самом разном сам собой увиден.
мне близки
и есенин,
и уитмен,
и мусоргским охваченная сцена,
и девственные линии гогена.
мне нравится
и на коньках кататься,
и, черкая пером,
не спать ночей.
мне нравится
в лицо врагу смеяться
и женщину нести через ручей.
вгрызаюсь в книги
и дрова таскаю,
грущу,
чего-то смутного ищу,
и алыми морозными кусками
арбуза августовского хрущу.
пою и пью,
не думая о смерти,
раскинув руки,
падаю в траву,
и если я умру
на белом свете,
то я умру от счастья,
что живу.

тот, кого ты отвергал, согреет в холод зим.

скоро я стану «завтра»,

а ты станешь «вчера».

я хочу обладать вами — ни одной женщины я не ждал так, как вас, и ни одной не ждал так долго.

ты не можешь взять на себя ответственность за всех, с кем сталкивает тебя судьба. если какой-то человек не может быть счастливым, общаясь с тобой, нет смысла тратить свои душевные силы в попытке изменить его или разрешить его проблемы. есть много других людей, которым ты сумеешь подарить радость и счастье, сам наслаждаясь их обществом. Если любовная связь не приносит тебе удовлетворения — не цепляйся за нее.

я выбираю любить тебя молча, потому что в молчании я не буду отвергнут. я выбираю любить тебя в одиночестве, потому что так никто не сможет владеть тобою, кроме меня. я выбираю обожать тебя издалека, потому что расстояние защищает меня от боли. я выбираю целовать тебя ветром, потому что ветер слаще моих губ. я выбираю любить тебя в моих мечтах, потому что в моих мечтах ты не исчезнешь.

каждый — часть каждого.

я чувствую тебя повсюду,
я ищу тебя во всем.

больше всего мы боимся не своего несоответствия, больше всего мы боимся своей непомерной силы. нас пугает наш блеск, а не наш мрак. быть маленьким и скромным — не самая благородная роль. ничтожность никого не вдохновляет, даже если она удобна окружающим. мы хотим блистать и сверкать. не только некоторые из нас, но все и каждый. а научившись сиять, мы неосознанно побуждаем к этому всех окружающих. когда мы освобождаемся от своих страхов, мы автоматически освобождаем других.

как чёрные очки, так и меланхолия гасят краски окружающего мира, но сквозь них можно смотреть, не отводя глаз, на солнце и смерть.

весь мир был мокр от слёз.

зимы не такие холодные, когда ты со мной.

многие любили его как тонкого, умного и самобытного человека, и потом, когда вдруг обнаруживали в нём волка, ужасались и разочаровывались. а не обнаружить они не могли, ибо он, как всякий, хотел, чтобы его любили всего целиком, и потому не мог скрыть волка именно от тех, чьей любовью он дорожил. но были и такие, которые любили в нём именно волка, именно свободу, дикость, опасную неукротимость, и их он опять-таки страшно разочаровывал и огорчал, когда вдруг оказывалось, что дикий, злой волк еще и человек, который тоскует по доброте и нежности, ещё и хочет слушать моцарта, читать стихи и иметь человеческие идеалы.

я хочу со щемящей надеждой посмотреть на небо. я хочу написать тебе длинное прощальное письмо, оскорбительное, небесное, грязное, самое нежное в мире.
я хочу назвать тебя ангелом, тварью, пожелать тебе счастья и благословить, и еще сказать, что где бы ты ни была, куда бы ни укрылась — моя кровь мириадом непрощающих, никогда не простящих частиц будет виться вокруг тебя.
я хочу забыть, отдохнуть, сесть в поезд, уехать в россию, пить пиво и есть раков теплым вечером на качающемся поплавке над невой. я хочу преодолеть отвратительное чувство оцепенения: у людей нет лиц, у слов нет звука, ни в чем нет смысла. я хочу разбить его, все равно как. я хочу просто перевести дыхание, глотнуть воздуху.

но никакого воздуха нет.

жизнь задыхается без цели.

её трагедия заключалась в том,
что прячась от людей всю жизнь,
она мечтала быть найденной.

мне снится, что ты отворишь мне двери, дашь согреться.