я встану,

пусть они дрожат.

душу никогда не будут любить так, как плоть, в лучшем случае — будут восхвалять. тысячами душ всегда любима плоть. кто хоть раз обрек себя на вечную муку во имя одной души ?
да если б кто и захотел — невозможно: идти на вечную муку из любви к душе — уже значит быть ангелом.⠀

«и завтра я непременно умру, если волшебный звук твоего голоса и нежное прикосновение твоих обожаемых губ не вдохнут в меня жизнь».

из письма виктора гюго — адель фуше, 1820

блеснула боль в
твоём прощальном
взоре, покрылись сумраком
любимые черты, никто
не дал мне столько горя
и столько радости,

как
ты.

в этот раз я не сдамся.

«я... глаз её боюсь».

а потом вы исчезнете,

потому что все это было только для меня одного.

...мне так хочется спать, я уже так недосыпаю. одну бы спокойную ночь, одну единственную, и всё снимет как рукой.

он взял из её рук зонтик и она ещё теснее прижалась к нему, и сверху барабанило счастье.

сердце начинает стучать так, что я чувствую его в руках, в висках... а потом оно проваливается в бездну.

там, где нельзя больше любить, там нужно пройти мимо.

я, когда люблю человека, беру его с собой всюду, не расстаюсь с ним в себе, усваиваю, постепенно превращаю его в воздух, которым дышу и в котором дышу, — в всюду и в нигде.

задыхаясь, я крикнула: «шутка
всё, что было. уйдешь, я умру»,
улыбнулся спокойно и жутко

и сказал мне: «не стой на ветру».