мы встретились в странный период моей жизни.

любой безнадежно влюбленный знает, что ведет себя неправильно, но продолжает делать то же самое, хотя и сознает, сколь плачевным будет финал, и с течением времени все яснее видит, как неверно он поступает.

поставь табу на моё имя.

я ничего не чувствую,

я
больше
не
хочу.

надеюсь, в моей смерти будет больше смысла, чем в моей жизни.

я скован цепью из темных фантазий, тревожных снов, беспокойных мыслей, мрачных предчувствий и безотчетных страхов.

большинство ночей проходило в беспокойных мыслях. мне казалось, что внутри меня огромная яма, бездонная и пустая, будто весь мир был не более чем гигантский зал без единого человека.

одно для всех сияет солнце с высоты,

но
вижу
я его
совсем
иным,
чем
ты.

безразличен.

небо было черно, ночь была темна.
помнишь, мы стояли молча у окна,
непробудно спал уж деревенский дом.
ветер выл сердито под твоим окном,
дождь шумел по крыше, стекла поливал,
свечка догорела, маятник стучал…
медленно вздыхая, ты глядела вдаль,
нас обоих грызла старая печаль !
ты заговорила тихо, горячо…
ты мне положила руку на плечо…
и в волненье жадном я приник к тебе…
я так горько плакал, плакал о себе !
сердце разрывалось, билось тяжело…
то давно уж было, то давно прошло !

о, как небо черно, о, как ночь темна,
как домами тяжко даль заслонена…
слез уж нет… один я… и в душе моей,
верь, еще темнее и еще черней.

чтоб не плакать и не скорбеть,
и любых избежать потерь,
никогда
никого
не люби,
никогда
никому
не верь.

мир, как мать, которая не любит меня,

и

бог, как отец, которого я не знаю.

я люблю, не нуждаясь в ответном чувстве.

ты —
единственная
любовь

моя.

turkish delight, 1973

мечтаешь о любви, а я-то тут при чём ?

мы с тобою так странно близки,
и каждый из нас oдинок.