это похоже на чувство, когда тебя пытаются задушить, хотя не было ни единого следа чужих рук на твоей шее, а причина в том, что ты, по сути, никому и даром не сдался. ходишь и даже дышишь, словно несёшь в себе груз свинцовой тяжести. чувствуешь, как внутри тебя словно пизанская башня рушится по частям, а ты даже сделать-то ничего не можешь. борешься только ради того, что совсем жалкое зрелище выдаётся, если ты даже не попытаешься ничего сделать, а ты пытаешься, пытаешься и пытаешься. но дело в том, что ты только напрасно расходуешь и без того маленький запас моральных сил. душевная боль переходит в физическую. то, что раньше приносило радость, либо перестало быть действенно, либо вовсе исчезло. твоей мечты больше нет, хотя даже не так — она утратила своё значение.

между мною вечерним и мною утренним умещается всё человечество.

не двуличный, а многогранный.

я влюблён в твою хрупкую душу.
вены на тонкой шее, запах сырых волос. мой рай умещается в твои объятия.

я влюблен в то, как ты произносишь мое имя.

уйду в себя, как дальнобойщики уходят в рейс.

быть кому-то близким жалкая попытка.

прижаться телами,
влюбиться,
сгореть.

мы давно перестали общаться.
а помнишь, мы обещали любить друг друга, даже если не будем вместе, даже если у каждого будет кто-то другой ?

мне страшно, что это обещание держу только я, ведь я люблю тебя до сих пор.

я буду рядом.

«это искусство завершает меня».

вопиющий пиздец !

1 июля. слишком устал.

быть, а не казаться.

на могиле моих чувств к тебе — всегда свежие цветы.

ты выглядишь совсем другой.

ещё красивее.

июль тебе идёт.

глядя на то,
что вам нравится,
я немного горд тем,
что не нравлюсь вам.

любовь моя никому не принесёт счастья.

я утону,
и ты утонешь
во мраке моих глаз,
забывших, что такое свет.

одни скажут — неудачник.
а другие скажут — гений.
вы — такие.
мы — другие.
вот и все,
идите на хуй.

и томно кружились влюблённые пары.