я даже и не подозревала, что могу остаться в таком восторге от комикса!

честно сказать, в сторону ‘преданий Олимпа’ Р. Смайт я не то что одним глазком не смотрела, я вообще, сколько себя помню, двигалась в противоположную сторону. но когда Полина начинает мне что-то советовать (да, я у нее в заложниках), я практически моментально загораюсь, слишком уж идентичны наши вкусы и мнение по поводу тех или иных текстов! ‘ничего страшного, если возьму параллельно и пятую историю; ведь это всего лишь комикс, читается быстро’, - подумала я. ну что сказать: я никогда так не ошибалась.

поначалу мне было очень тяжело влиться; после извилистых новелл С.Д. перестроиться на визуальное восприятие истории - та еще задачка. считывать образы, эмоции, а не слова, для человека, живущего текстами, - ну вы понимаете! первые глав 30 повествование раскачивалось, как маятник, и я вместе с ним. меня мотало от ‘что я читаю…’ до ‘что-то в этом есть, ведь каждый вечер я ненадолго, но возвращаюсь’. спустя неделю я обнаружила себя хихикающей от искрометного юмора, сочувствующей переживаниям героев. мне хотелось каждую крошку свободного времени бережно передавать ‘преданиям Олимпа’, что я, собственно, и делала. позади 140 глав из 265.

в центре сюжета - история Аида и Персефоны, но она ни в коем разе не оттягивает на себя одеяло, что я считаю огромным преимуществом. ‘предания Олимпа’ в должной мере уделяют внимание огромному количеству древнегреческих богов, героев, титанов и других созданий. вы знаете, как болезненно я отношусь к ретеллингам, как важно для меня сохранение первоначального мифологического духа и как редко я нахожу это в современной литературе. здесь же - немыслимое. погружение древнегреческих богов в современность; при этом, время в людском мире течет иначе; они как раз и зависли где-то во временах древней Греции. боги с ноутбуками? Аид, заправляющий банками? Гермес, играющий в приставку? с каким же скепсисом я подходила ко всему этому и как же сильно я влюблена сейчас!

[продолжение в комментариях] #чточитаю

о человеческой памяти

внезапно поняла, что не оставила никакой заметки о прочитанном в первых числах января ‘поселке’ Кира Булычева. не дело, надо исправляться!

я, как и многие, знакома с творчеством автора по книгам об Алисе Селезневе; в детстве зачитывалась и засматривалась, поражалась фантазии писателя. все эти стеклянные шипастые цветочки, межпланетные перелеты, чудища о трех головах намертво приковывали меня к книжкам. взяла ‘поселок’ и почувствовала: оно. тот же приключенческий дух, та же кажущаяся наивность и скрытая под первым, сюжетным слоем глубина проблематики, те же герои, выписанные грубыми, но яркими мазками, та же дробящаяся манера письма.

представьте, что ваш космический корабль потерпел крушение. ваша команда, состоящая из людей всех возрастов, один на один с не изученной планетой, таящей невообразимые опасности. помощи ждать неоткуда, но надежда, главное спасение человеческого существа в минуты отчаяния, она с вами. каково? герои романа борются не просто за выживание, они сражаются за сохранение себя как личностей. не трудно догадаться, что человек, не имеющий при себе никаких плодов своего многовекового труда и вступивший в схватку с природой, двинется в сторону, противоположную прогрессу. как в таких условиях сохранить разумность, не забыть историю рода? и есть ли дело до нее, когда главным и первостепенным желанием все еще остается удовлетворение биологических потребностей?

спустя многие годы в поселке подрастают дети, не знакомые с ‘цивилизацией’, маугли замерзшей планеты; вместе со сменой поколений изменения претерпевают и язык, и отношение к жизни. что же, в конечном итоге, делает человека человеком? память - таков ответ Булычева. удастся ли героем сохранить ее? какое будущее ждет тех, кто, казалось бы, навсегда отрезан от мира людей?

при всех недостатках истории, при всей ее наивности, искусственно сглаженной концовке, она все равно легким движением руки касается чего-то внутри, удерживает внимание, заинтересовывает, заставляет, пусть и не полюбить себя, но проникнуться.

#окниге

ночное включение: бросила Кея (было правда невыносимо); залпом прочла сотню страниц ‘центра тяжести’ - любовь. все-таки Поляринов - мой автор на тысячу процентов.