никогда такого не было, и вот опять

или история о том, как моя рука потянулась к книге, которая, судя по рецензиям и впечатлениям знакомых, обязана стать одной из лучших за год, но… что-то идет не так. позади сотня страниц, но длилась она, по ощущениям, вечность. и вроде бы ни единого плохого слова о ‘клубе неисправимых оптимистов’ сказать не могу, но избавиться от противного ‘не так и не то’, от потихоньку спеленывающей меня в кокон скуки, я не в силах. в истории множество топонимов и антропонимов (60-е гг., париж), которые башенками собираются в гигантские конструкции, но отчего-то передо мной они разваливаются, словно бумажные декорации. главный герой, на первых страницах - мальчик двенадцати лет, вообще не вызывает у меня симпатии. конечно, ну конечно, я сравниваю его с митчелловским мальчишкой, история которого меня покорила. все должно было сойтись: мишель обожает читать, увлекается фотографией, но текст… он какой-то неживой что ли. не знаю… повествование очень автобиографично, как я понимаю; но то, как рассказывается история, немножко напоминает вялое перечисление событий. мы пошли туда и сделали то, затем произошло вот это. книга, что параллельная прямая, плывет рядом, и, что ужаснее, мимо меня. мы не соприкасаемся.
продолжаю читать и уповаю, что с началом погружения в жизнь клуба и его обитателей, меня затянет, и впечатления переменятся! (ну пожалуйста, вселенная!!) #чточитаю

(боюсь спрашивать вас об этой книжке, потому что каждый из моих друзей и знакомых, кто прочел историю, поставил ей на лайвлибе высшую оценку)

в августе у меня все идет не по плану. какую сферу ни возьми, вселенная учит спонтанности и расслабленности (не то чтобы я поддавалась, но попытки имеются). генассия измолол мое желание читать в труху и продолжал потешаться даже после того, как я бросила его. да, я не умею расставаться с неплохими не дочитанными историями. они грызут, наводняют мысли, держат за горло. так что я вернулась и почти! закончила (полным ходом к завершению идет и третья книга хобб).

на днях перечитала свои заметки к minima moralia т. адорно и ощутила острую нехватку критики, эссе и автофикшена в жизни. надеюсь, красавцы с фото спасут увязший в болоте август. принимаюсь сразу же, как разделаюсь с впроцессниками. ручки подрагивают от предвкушения! что имеем:

• великолепие номер раз: автофикшн, наполненный рассуждениями о связи садов с историей и культурой.
• прямо за ним: эссе о социальности, нашем ‘я’ в условиях интернет-пространства.
• и напоследок: заметки о познании своей самости, всепоглощающем одиночестве и внешнем сквозь внутреннее.

как бы теперь ухитриться и не утонуть в глубинах мысли, потому что читать хочется все и сразу! (в принципе, так и поступлю). а еще я покопалась в списке планов ad marginem до конца года (держите меня семеро) и, кажется, волна моего восторга захлестнула все вокруг: там и новинка адорно (‘культурная индустрия. просвещение как способ обмана масс’), и эссе пруста, и ‘магия тишины’ иллиеса. вы видели??

вот так всегда: я пропадаю (жуткоболеламногоработаласчастливожила), дочитываю пару-тройку историй, а потом не знаю, впечатлениями о какой делиться в первую очередь. давайте о последней, что ли!

с оливией лэнг у нас отношения в духе ‘хорошие знакомые’. в ‘одиноком городе’ мне ужасно понравились вкрапленные в текст самоощущения писательницы, ее опыт и переосмысление действительности, но совсем не зацепили детали из жизни известных личностей. практически ни единой точки соприкосновения.

с ‘садом против времени’ история получилась противоположная. я впитывала огромное количество растительного, дневникового и садоводческого с легкой заинтересованностью, отчасти проникалась любовью лэнг к эдемам, заключенным в клочках земли. зато с какой жаждой открытий я двигалась по литературоведческим заметкам, деталям быта садоводов, которые все как один имели отношение к искусству. писательница бесконечно рассуждает о ‘потерянном рае’ мильтона, произведениях зебальда, викторианских садах, зарисовках растений разрушенного во время второй мировой войны лондона, крестьянских поэтах и загубленных жизнях. нет ничего интереснее, чем читать записи, сохранившие интерпретацию произведений сквозь личный опыт, истории о людях, которые были и будут. во все это великолепие тонкой струйкой проникают события из нашей общей повседневности: выборы президента, ковид, февраль, бесконечные новости, трещинами расходящиеся по счастливому ‘сейчас’. такова проза лэнг.

‘сад против времени’ стал для меня каждодневным островком, прибежища на котором я искала вечерами. это одна из тех книг, что читаешь не залпом; скорее принимаешь по щедрой ложке, заедая все тревоги и страхи. главной целью изучения садов, помимо огромной любви, конечно, мне видится поиск спокойствия, которое оливия лэнг усматривает в клумбах, сорняках и живых изгородях. когда все вокруг рушится, когда дома, оплот надежды, последнее пристанище, вслед за остальным отправляется к праотцам, сад остается, ведь даже умирая, он обязательно возрождается, за жизнью следует смерть, за смертью жизнь. это было чертовски медитативное чтение. рада, что застала с историей смену времен года. #окниге

галя, у нас отмена!

мне отчаянно хотелось написать это; сказать, что я прониклась, изменила свое мнение, что оптимисты нашли таки путь куда-то глубже шершавой поверхности, но увы. не случилось.

перво-наперво: я рада, что дочитала до конца. если голосок внутри говорит мне ‘двигайся дальше’, я так и поступлю, несмотря на все сопротивление. некоторые отрывки читались влет, так что не скажу, что чтение было совсем уж неприятным. и все же общее впечатление от истории я бы сравнила с детским разочарованием от не исполнившейся мечты. мне обещали набор лего, а подарили новую раскраску, и наверное, вину за эти неоправданные ожидания можно возложить только на меня. не то чтобы я хотела одного развития событий, а получила другое. нет. скорее, я принималась за стопроцентно проникновенную, ладно скроенную историю, которая оставит после себя если не чистую любовь, то хотя бы приятный осадок. на деле же ‘клуб неисправимых оптимистов’ ж.м. генассия в моих глазах оказался текстом, расползающимся по швам.

я все не могла понять, что не так. почему все, что я ощущаю - тягучее раздражение и полное отсутствие интереса? после трехсотой страницы я не выдержала и решила перейти на аудио-версию. в первые же десять минут невидимый переключатель в голове щелкнул, пуская красной строкой шутку братьев уизли: ‘я не фред, я джордж. - ой, прости, джордж. - шучу, я фред’. все, абсолютно все герои, появившиеся за тот промежуток, пока текст лился мне в уши, разговаривали и вели себя одинаково. само собой, я понимала, кто есть кто (ведь автор старательно называл их имена после каждой фразы), но в целом, в целом образы слились в единое пятно. тут же вернулась к бумаге и стала обращать внимание на недавно открытое. каждая страница только подтверждала мой вывод: характеры прописаны плохо.

и ладно характеры, главная моя претензия (читай, причина, по которой я не смогла прочувствовать текст): этих самых чувств в ‘клубе’ просто нет. история напоминает сухую автобиографию огромного количества людей: они уехали. поели. пришли. ушли. поговорили. поиграли. спасли жизнь. снова поиграли. текст что свеже заасфальтированная дорога, ни единой трещинки, через которую можно просочиться внутрь. посочувствовать. ведь описываются тяжелые, порой бесчеловечные истории эмигрантов. да текст должен буквально сочиться эмоциями. почему же я не считала их вовсе?:(

покопавшись немного, узнала, что генассия юрист, который долгое время писал сценарии; ‘клуб неисправимых оптимистов’ - первая серьезная работа автора. и знаете что? все встает на свои места. произведение - хороший сценарий, который должен быть перенесен на экраны; актеры и придадут недостающую личностность, чувства. как литературное произведение? для меня это не сработало.

кажется, самое время расставить шахматные фигуры на доске, рассказать то есть, о чем, собственно, книга:) жизнь двенадцатилетнего мишеля марини, маленького парижанина, переплетается с историями мужчин, покинувших родину и нашедших прибежище в париже. там и летчик, бывший герой советского союза, сбежавший из-за любви, и врач, чудом спасшийся от репрессий, и бывший коммунист, и автор из восточной европы, и венгерский актер. все они разными тропками объединяются в пространственно-временной точке, создавая клуб, родное место, где можно выпить и поиграть в шахматы. французские литераторы того времени также являются завсегдатаями. мальчишка-главный герой впадает в восторг, когда видит касселя, сартра, строчащего в своем блокноте за дальним столиком. пишу это и понимаю, как кинематографично звучит. но литература - не кино.

продолжение в источнике в комментариях #окниге