Друг и брат мой усталый
Кто б ты ни был, не падай душой

О сочувствующих
У сопереживания есть свои границы. Нужно уметь вовремя остановится.
Сочувствие должно менять жизнь, становится действием, изменить тебе душу – но не тянутся в бесконечной переживательной тягомотине.

Заметили, что именно действующий верит в то, что все изменится, и наше солнце запылает как в лучший день Господень? А переживатель кричит «Все пропало, все пропало! Как так можно?!»

Бесконечно утешающие друг друга сочувствовальщики, которые принимают на себя позицию жертвы, и больше всего опасаются действующих, – уже как кость в горле. Это нарастающее кликушество никому не поможет. Избавьте нас от этого бесконечного нытья.

В вопросе мужества каждый должен развивать в себе мужскую линию поведения (не зависимо от пола). В какой-то момент ты должен перестать себя разрушать, просто встать и идти. И быть полезеным.

Друзья, когда вы пишете, что вам мало Хайдеггера -  побойтесь Бога! Не будите во мне зверя!

Дорогой друг! Если Бог даровал тебе прекрасное начальство, которое пишет в час ночи, что ты должен сделать к утру – то не спеши тратить свою светлую юность на смерть нервных клеток. Быть может, эта ситуация дана тебе, чтобы ты прочувствовал на себе как нелегко жить в последние времена. Может твой начальник - проводник в судьбическое время мира, в пучину мучений мироздания.
Цени.

Поздно ночью, когда тебе уже совсем паршиво, потрясающая вещь накроет тебя на дне твоего колодца.

Я называю ее кротостью, хотя воинство и не любит это имя. Кротость эта яростна так, как может быть яростным только смиренный. Кротость эта – горючая смесь, выжигающая гнилое болото. И нет в тебе больше ни возмущения, ни ненависти, ни обиды за твои муки.

Дитя советских родителей, любитель в забытой юности марксизма и Жижeка, чувствуешь ты чистую христианскую радость за то, что сущее – есть, за глупенькие свои страдания, за братцев и сестриц, что все еще рождаются в наши скудные времена.

Возблагодаришь болячку свою, муку душевную, любовь неразделенную, тяжкий труд, пустоту в кармане.

Улыбнешься себе в бороду или в косы русые, и так тебе, дурачку, хорошо становится, что хоть к ране тебя прикладывай : кручина отхлынет, болевой спазм отпустит, ужас бытийный красным солнышком обернется.
#пилюляотфилософа

Время войны и время торгового центра
Вот разносили Фукуяму на последней конференции – а ведь мы и правда точно варимся во внеисторическом времени, словно есть только экономика. Иногда история вторгается в нашу жизнь – новости почитает любопытствующий, внучок позвонит родичам на Украину, дева переспит с военным, отпустит касатик бороду да и чухнет на юга.

Но в целом московская экзистенция томно плывет в одурманивающем мареве торгового центра, в котором время и пространство застыло в мистическом свете хипстерских кофеен.
Я в этом внеисторическом времени больше не смогу жить никогда. После всего пережитого всегда измеряю текущую ситуацию точкой кипения. Это значит, что мы вот сидим в барах, работаем, общаемся с разными людьми. Пока мы все сохраняем вялое состояние напряженно-расслабленного безразличия.

Но историческое время – врывается молниеносно, что тать в ночи, и не спрашивает. Словно кто-то врубает рубильник – и ты наконец замечаешь, как история, словно цунами, надвигается на тебя. И все эти безразличные МОМЕНТАЛЬНО становятся тебе либо братьями, либо людьми, готовыми тебя зарезать. И лучше заранее понять, кто есть кто.

И лучше заранее подумать – что ты будешь делать, когда обнаружишь себя в истории.

Бывает так, что братец или сестричка не понимают, по какой причине их хейтит модная либеральная тусовочка, когда они «вообще молчали».

На это у меня два ответа – во-первых, молчать не надо, (как видите, это не помогает и вас в конечном итоге не защитит). Во-вторых – если уж вы ведете долгую игру, и вам по какой-то причине нужно выглядеть «своим среди чужих», то делайте это профессионально, (иезуитские практики Арестовича вам в помощь😂😂).

И в-третьих, важно понимать что «ваши хейтеры» чувствуют в вас такую же чужеродность, как и вы – в них.

Когда заходит в помещение человек, который при других обстоятельствах всадил бы вам нож в спину – вы это чувствуете, если, конечно, вы не полный идиот. Так вот, вы для них тоже органически чужеродное христианское русское тело. И «они» вас чувствуют даже лучше, чем вы – «их», потому что христианин до последнего старается всех принять и простить (в то время как собеседничек ваш уже давно вас осудил и мысленно жарит на костре).

Так что не спрашивайте, за что вас ненавидят, когда вы «вообще молчали» – вас ненавидят за все. Гордитесь.
#лихойфилософ

Нынешний человек склонен быстро расстраиваться и впадать в депрессивные состояния. Не так посмотришь на него, Хайдеггера процитируешь, – и вот он уже схватил паническую атаку, к психологине бежит, пятками сверкает.

Тяжело люди живут, и быстро, слишком быстро рвут все связи. Заглянешь в ближнего своего – там орущая бездна, фестиваль крушения и стенания мертвого Христа из романа Рихтера: «Отче, Отче, рядом со мной только я!». Дантовский Ад, паралич, в котором из свей кожуры не продраться к ближнему, тотальный конец, обездвиженность.

А надо продираться, пока еще есть возможность. Вот сделал ваш близкий какую-то скверность – и вы уже планируете не говорить с ним лет эдак с десяток. А что он, от большого ума бесится? От благодати душевной? Люди сейчас выворачиваются наизнанку, разрушают себя ежедневно, жалейте их. (Как известно, лучший способ себя разрушить – сделать плохо тому, кого любишь).

Вот не ответишь ты злобой на злобу, поглядишь тихо на существо это измученное, изнуренное, распластанное под невыносимостью последних времен, – в нем душа и перевернется и бесы внутренние отступят.
#лихойфилософ

Из «Камо грядеши» мой любимый отрывок:

Хилон весь скорчился, извиваясь, как раненая змея, и издал вопль, скорее похожий на карканье вороны, чем на голос человеческий:
– Главк! Главк!
И в самом деле, с горящего столба на него смотрел лекарь Главк... Страдальческое лицо глядело вниз, будто он хотел в последний раз посмотреть на своего губителя, который его предал, отнял жену, детей, подослал к нему убийцу...и вот жертва горела теперь на просмоленном столбе, а палач стоял у ее ног. Глаза Главка неотрывно глядели на лицо грека. Минутами их заслонял дым, но, стоило повеять ветерку, и Хилон опять видел эти вперившиеся в него зрачки. Он распрямился, хотел бежать, но не смог. ... Только чувствовал: что-то переполняет душу его, что-то рвется на волю, он сыт по горло этими муками и кровью, видно, пришел конец жизни его, и вот все вокруг исчезло – и император, и свита, и толпа; бездонная, страшная, непроглядная пустота вдруг объяла его со всех сторон, и горят в ней лишь эти очи мученика, зовущие его на суд...Внезапно он зашатался и, простирая руки, вскричал страшным, режущим слух голосом:
– Главк! Во имя Христа! Прости!
Воцарилась тишина, дрожь пробежала по телам всех, и взоры невольно обратились вверх.
А голова мученика слегка качнулась, и оттуда, с верхушки столба, послышался голос, похожий на стон:
– Прощаю!
Взвыв как дикий зверь, Хилон бросился ничком наземь...Лицо его так сильно изменилось, что августианам почудилось, будто они видят другого человека.

Лихой философ – знатный любитель рыбалки. Залезешь в водицу – на штанах ряска, поплавок застрял в корневище, чертыхаешься: в одной руке карась, в другой поплавок. Если рыбица попалась резвая, не углядишь – сбежит. 

Никогда не рыбачил на лягушек, слишком жалко их, сердешных. Вот прекрасный Игорь Растеряев в книжице (одноименной спектаклю), раскрывает нам их страдающую экзистенцию: "Я представил, как сейчас пойду к костру, буду есть шашлык и радоваться жизни, а лягушка будет болтаться в темной воде наедине со своим горем и ужасом, будет корчить маленький ротик и страдать день или два, потому что лягушки живут на крючке до двух дней, если их правильно насадить. Лягушка не мигая смотрела в мои глаза, кричала, и я почему-то заплакал, отпустил её и поклялся речке больше никогда не убивать лягушек"

Крепись, работающий в субботу брат, будем еще проводить денечки  среди чащоб и вод, не все нам в городах горевать!

Доброго воскресного вечера и мира вашему дому, братцы и сестрицы❤️
#лихойфилософ

Три месяца (по Бахтину) средневековый человек проводил в оздоравливающем , во всех смыслах, карнавале. Не более недели (по Ветхому завету) можно было жене оплакивать мужа – а после необходимо было выбираться к людям. 

Не могу, когда страдают дорогие мне люди, но и за ними последовать в бездну отчаяния тоже не могу. Выход только один – выбираться ко мне, под лучи ослепляющего солнца. Не тащите меня за собой, а лучше приходите дорогим гостем на мой праздник жизни.

Всех нас ждет эсхатологическая высота, так чего расстраиваться. Будем веселы.
#лихойфилософ

Последствия ведения канала: в 8 утра тебе звонят люди, с которыми ты не общался пару меяцев, и спрашивают все ли у тебя хорошо.

Как-то раз довелось мне быть на похоронах декана. Это была давняя моя работа, лет 10 назад, и мы, юная зелень, которой закрывали дырки в расписании, были приглашены на кладбище в роли плакальщиков и носителей шуршащих пакетов.

Декан наш лежал во гробу, точно восковое изваяние, и в тот день первый раз лихой философ увидал труп человека. Он был удивительно похож на свой бюст в бронзе (который обнаружили в той части кабинета, куда прежде было запрещено ступать ноге аспиранта).

Мы, конечно, рыдали под запах соленых огурцов и чего-то еще. Философы, ученые, атеисты, религиеведы, увлекающиеся черти-чем (публика была довольно разномастная) – все стояли перед негромкими словами батюшки в каком-то осоловелом смирении, будто вся философия наша – подростковое беснование, словно нас, шкодливых школяров, выдернули с рок концерта в горькую действительность.

Комки земли ударялись о гроб, и не было в нас уже ни Кантов, ни Гегелей, – почему-то перед самой смертью вовсе не думаешь о «философии смерти», а думаешь о чем-то совсем другом.

Нежность моя, душа моя, братец мой родной, неужто так странно все это? Прекрасные воины, дело которых – смерть, видят больше, чем кафедральные специалисты, но и нам приоткрывается кое-что. Пусть перед этими кроткими батюшками мы – юродствующие аборигены, но мир изменился, и язык его заточен уже больше под нас. Может, чтобы донести простое слово священника, философ уже нужен больше, чем сам священник. Крамола, но факт.

Иногда мне хочется чтобы нас не было, чтобы оставалась одна эта прямая речь кротких батюшек, и воскресное исповедание вещей, идущих на поклон.
А тихенькие батюшки эти, – что яблонев цвет. Мне всегда стыдно перед ними, не знаю за что.
#лихойфилософ