Плывет небо,
улыбается
Александр Ревва.
неосторожно вылезли из чрева,
подписанного буквами «отель».
разъедает кожу в сажу,
в чернь.
на мне твой взгляд,
как будто я инкуб.

Маячит пляжный клуб
ну, что скажешь?
тебе же не прикажешь.
задача не из легких:
хватит ли воздуха в легких,
заказать и выпить подчистую
все,
чтобы у бара не осталось дна.
обжигает жерло заката, сегодня не будет утра.

Разобьются остатки
виски и джина
о толстый склизкий лоб.
и пламенем наполнятся
глаза Мартиросяна,
Харламова
и Воли.
как будто боги
вскроют все заборы.
пантеон комфорта и тв обедов,
если бы в России продавали тв обеды.

Вырвавшись из комедии клуба,
ударами проломят они купол клуба,
вытряхнут внутренности клуба,
с праведным гневом шаря по доскам клуба,
в судный день, в судный час
должен быть найден Иуда.

Я свалился без сил
пьяный в доску,
вижу
ошметки стекла и волос,
раскуроченные доски.
Я на чей-то
огромной руке
в полусознании.

Там на скале,
в дождливой заре
среди иссиня зеленых холмов,
как на старой заставке ОС,
где колосьев лес,
булыжники вкинуты,
как из упавшей солонки.
камни и блоки
напоминают
старое укрепление:
таково местных убеждение.

Приятно пройтись по залам,
как будто по снам,
что не сны вовсе.
прикоснуться к барельефам
за анфас и за профиль,
когда-то он много жизни пролил.
мха тут не растет, а жалко.
работы из твердой материи,
напоминают о теплом упадке.

Иногда, когда я сплю
или же не в залах более,
ты забегаешь на час
или два
разделить свою горькую долю -
посмотреть, протереть
смахнуть пыль
с многоцветно прекрасного
витража,
на котором
я сижу в ресторане на Петровке,
в котором.

Немного старое (понятие правда в данном случае весьма растяжимое) произведение, как и некоторые другие на канале. В принципе я чувствую, что все они так или иначе часть меня - той или иной части, грани, профиля, стороны, угла и тд и тп. Традицию помечать стихи датой, годом или сезоном, если это не несет какого-то важного контекста, считаю уже в известной мере опошленной, и мне она не нравится.

Во мгле стандартной
кухни
в 8,4 метра
стандартного дома
П-44
блестел от светистой
тусклости
холодец,
желейное мясо,
блюдо русской кухни
с желатином.

Я бы то съел,
но чую он
со стрихнином,
расплываются 
визги детства
в его жировых
соединениях.

Люди, родственные мне,
искали единения,
приходили мытарствовать,
плакать, валяться на кафеле,
кашлять в магнитофон,
вызывать скорую, 
скаля средневековый рот.

Один за другим,
и за третьим.
исход –
сухожильный желейный пирог
с мерцающим пропускающим свет
пластом.

– Ешь, что дали, кому говорю! Что ты уставился?

Автор канала решил остаться в веже. Адрес для почтовых представлений будет позже

Разверстые
сосульки.
сталагмиты,
или точнее
сталактиты.
ледяные колья
шапкой из снега
прикрыты.

шапкой из меха
макушки прикрыты,
шка –
одна
прикрыта.

ты была в моем детстве,
в одном из,
полном
искр
лопаритовой крошки,
трясет на конвейере
сошки.

ты смотрела на меня
из кроватки
на тихом часе,
я не наедался
твоей манной кашей.

чернь скомкалась,
истерлась.
пространство
графитовых струн
дрожит
за детским садом,
тебе стало надо
рыбных пальчиков,
пальцев отца в
мерзком масле.
ты пробила
ледышками
лунку в моем
теле,
тело,
телу
7 лет.

этого детства –
нет.

Проводник стелится
плющом,
хриплый ведется
разговор с грачом.
Слушай,
сходи за ключом.

Громко топчутся
менты на
антресоли,
фантомное
кровоизлияние
приводит к боли.
Ноги несут,
что из сил,
водочный путч
победил.

Убедил –
заверни леща,
печень,
сгущенку
и хариуса.
Менты говорят,
мы их не кормим –
пусть подавятся.

Выложу одно из немногих прозаических произведений:

Узбек неторопливо срезает шаурму с вертела. Вертит и вертит, вертит и вертит. Вертит то быстрее, то медленнее. Я не могу оторвать глаз от вертела, все пространство как будто поплавилось от жара и теперь зависит от скорости его вращения. Такое чувство, что эта вечнообновляющаяся груда мяса на железном штыре, подсвеченная печью сзади, является Солнцем местной звездной системы, и я как будто мотылек прилетел на его теплый свет. Сигарета в зубах мангальщика тихо тлеет, и ухмылка не сходит с уст. Его взгляд заострен на мне. Разве в местах общепита можно курить? Чувствую губами, что и у меня теперь сигарета во рту. «Ведьмин час» – вспоминаю я.
– Брат, ты что заказывать будешь?
– Да, я так просто погреться зашел.
Постоял немного, переминаясь с ноги на ногу. Сделал длинную затяжку сигаретой, выдохнул.
– А ловко вы это, – показал руками аляповатый жест – ну, вертите, в общем.
– Да, брат. Это мы умеем, – смотря на меня сбоку, бросил мангальщик.
Он стряхнул пепел в пепельницу на стойке, и все его внимание приковал к себе вертел. Все мое внимание тоже было приковано к вертелу. Гипнотизирующий танец останков того, что раньше кудахтало, бегало и клевалось. Посетителей же этого заведения так сильно не интересовала крутящаяся курица, как та, что уже была завернута в лаваш и находилась у них на тарелке. Хотя чаще перед ними стоял бешбармак или ачик чучук. На удивление, несмотря на столь поздний час, многие столы были заняты, и в помещении стоял мерный треск праздных разговоров. Люди вставали из-за столов, собирались и уходили, приходили новые люди. Иногда смотрели на меня, иногда нет. Некоторые как будто что-то хотели мне сказать, но в последний момент передумывали. Такое ощущение, что некоторые лица я видел дважды, либо же человек сидел сначала за одним столом, а потом за другим.
Луч солнца, пробиваясь, сквозь смурные тучи немного ослепляет меня. Двое полицейских заходят в кафе. В воздухе начинает чувствоваться тягучее напряжение.
– Доброе утро, что желаете? – улыбается мангальщик.
– Да, нам две обычных и кофе, – поправляя головной убор, говорит один из них, затем слегка скривив губы, – И это, можно побыстрее только?
Мангальщик кивает, принимает оплату и приступает к работе. Образы ночных посетителей начинают мерцать у меня в глазах, и я начинаю их тереть сильнее и сильнее.
– 4527, прием, – тихо трещит рация у одного из стражей правопорядка на поясе.
– 4512, слушаю, – отвечает он, сдернув прибор с пояса.
– У пивного на Алтуфьево пьяная драка, мужику лицо в кровь разбили, – с треском достается из недр рации.
– Блять, опять двадцать пять. Ладно, Миш, пошли.
Полицейские забирают заказ и, держа стаканчики с кофе за верх в попытке не разлить горячий напиток и не обжечься, в спешке выходят из кафе.
Мангальщик в белом фартуке и с аккуратно подстриженной бородой вопросительно смотрит на меня, ожидая заказ. Ни сигареты, ни ухмылки на его лице как будто никогда не было. Озираюсь на зал – пара-тройка рабочих, видимо, с ранней сменой пьют кофе и торопливо едят. В дальнем углу, упав лицом в стол, дремлет местный забулдыга, распространяя свой миазм на ближайшие пять метров от него.
Мерно потрескивает печь, на вертеле практически нет мяса. Неприятный привкус табака пропал из моего рта.
– Заказывайте, слушаю, – доброжелательно спрашивает мангальщик.

В воскресенье буду тут! Первое живое!! Шок!

Моя первая публикация! Этой подборки не было на канале, так что заходите

Продам ценнейший сертификат, который ощутимо расширит ваши карьерные возможности! С ним соответственно идет мой паспорт, СНИЛС, личность и физическое сходство. Цена в лс, договоримся

Я всегда раньше думал, что Ежемесячные это какой-то сайд проект, куда сливается всякий условный «шлак», однако альбом «Монго» меня покорил. Рекомендую весь, поэтические тексты о насущном эмоциональном, насущном русском через призму степи и щитпостинга

https://music.yandex.ru/album/27275141?ref_id=92498D93-710A-4E8C-A09B-6BC61F701B11&utm_medium=copy_link

Ну и оставлю текст, который лично мне больше всего откликается думаю:

Хочешь этих мятных палочек?
Мятные палочки
Бери сколько хочешь

Но это не мятные палочки — это мятный палочник
А значить смерть нагрянула
И последняя мысля
Бля они слушают юркисса неиронично

Мать истеричка
Била кипятильником
Кипяченая вода стала триггером
Я не был отрицательным лидером
Скорее семнадцатилетним пидером
И сдержанно флексил
Из штанов вывалив свой прыщавый лексус

Каннибализм практикую как королевская кобра
С короной наколка
На длани у отчима
И трайбл над копчиком
Это дворовая Диалектика
Для меня купол неба как клетка
В гетто людей тревожных

Хотел банановый смузи
Посчитай укусы банановых паучков
И ужас это то чем запомнился городок

Для близких я иудушка головлев
А значит на суку в лесу повисну
На коленях в стрингах из собачьей миски
Хлебаю баланду как королева
Из трусов пахнет камамбером

И ты поймешь все люди мудаки
Далеко не надо ходить за примером
Хотя бы себя возьми
Возьми себя в руки
Прекрати на трапов дрюкать
И вебкам моделей в образе младенца

В костюме Саши Скула прыгнуть с ельцин центра
Твоя маленькая кошечка заброшена как донбасс арена
Все мужики импотенты
Нелепые шняги тянутся к земле как дреды Децла

Ново огарево — свастику в когтях зажал орел
А наш младший сын пошел в вагнеренок
Как в романе евгения алехина
Мутим любовь втроем
Ведь наши души не чистый родник
Но и не мертвое море
Просто рандомный мутный водоем

И чувства как в пакете котята или карп
Идут ко дну 2023 март
Мятные палочки
Это не мятные палочки — это мятный палочник

Выпал из угольного
самосвала,
машину тряхнуло
немало.
Казалось,
что черный,
темный,
иссиний,
мигрант из мест,
где земля
как на длани.

Это был угольный
человек,
возможно самый
первый из всех,
в нашей бригаде
так точно.
чебурек
вручил ему
карлик-подземщик,
содрогаясь всей
маленькой подземной
тушкой.

Близился Новый Год,
мы все были под мухой,
угольный человек
был угощен
лакомством из
засохших
сушек.

Мы жаждали ему показать,
как весело нам бывает,
как на улице
трахнет фейерверк,
так Иваныч бутыль
разбивает.

Он смотрел и
молча курил
свою Приму,
щелкая спички
о собственный
лоб.

Думаю еще разобрать свои заметки в путешествии по Ирану и выкладывать с фото, скоро будет тут