Эльбрус. Западная вершина

В сентябре 2019 года мы полезли на высочайшую вершину Европы (нет, это не Монблан). Попутно снимали фильм. Рассказывали, как безопасно совершить восхождение на Эльбрус. Говорили про правила акклиматизации, про историю восхождений (нет, не покорений!), про тех, кто защищал гору в войну, тех, кто бил на ней рекорды, тех, кто спасает тех, кто глупость и браваду ставит выше правил, тех, кто халтурит и ездит в гору на такси, вместо того, чтобы ножками. Мы сняли этот 48-минутный фильм, чтобы вам было проще понять: нет никаких гарантий восхождения. Особенно это стоит запомнить, читая небезопасную рекламу недобросовестных коммерческих гидов в сети. Спойлер: не вся команда взошла. Альпинизм — не про восхождение любой ценой, а про безопасное возвращение здоровыми и умение развернуть, пусть и друзей, и быть развёрнутыми, пусть и другом. Поляна Азау и Флоренс Гроув, «Приют одиннадцати» и Килар Хашигов, станция «Старый кругозор» и ночёвка в палатке, скалы Пастухова и штурм вершины, бессилие и упёртость, горы и жизнь. Успешных вам восхождений. Токарев, Маргоев, Бойко, Рейнхольдс.
#фильмББ

https://m.youtube.com/watch?v=SkgRpsjBHUU

Какие интересные посты иногда лента подбрасывает. Ну, с праздником всех причастных.

Легализовали канал «Безопасность и безумие» на сайте МГИМО. Там линк на наш фильм.

«Мы сняли этот 48-минутный фильм, чтобы вам было проще понять: нет никаких гарантий восхождения. Особенно это стоит запомнить, читая небезопасную рекламу недобросовестных коммерческих гидов в сети. Альпинизм — не про восхождение любой ценой, а про безопасное возвращение здоровыми и умение развернуть, пусть и друзей, и быть развернутыми, пусть и другом», — говорит Токарев. Спойлер: не вся команда взошла.

Поляна Азау и Флоренс Гроув, «Приют одиннадцати» и Килар Хашигов, станция «Старый кругозор» и ночевка в палатке, Шекспир и чайник в цивилизации, скалы Пастухова и штурм вершины, бессилие и упрямство, горы и жизнь. Эти слова обретут новый смысл после просмотра фильма.
#фильмББ
https://mgimo.ru/about/news/social/elbrus-west-summit/

Я так смотрю — знатоков Бродского развелось. Каждый электрический чайник свистит теперь «не выходи из комнаты» и конец, где «забаррикадируйся» рифмуется с «вирусом». А Бродский ваще-то советовал самоизолироваться, если пиздец случился в империи, у моря. Очень рефлексия великая и грусть, когда на песке, где никого, вдруг слово это написано.

- Лёша, а где наш миллион просмотров?
- Далеко, Адлан, очень далеко. Там за горой, за горизонтом.

https://youtu.be/SkgRpsjBHUU

Советы бабы Ани по борьбе с коронавирусом. Посты про чеснок, имбирь и лимон я, кажется, пропустил.
https://www.instagram.com/p/B-zbshoIlmK/?igshid=hwj085w1z7fx

Знающие люди говорят, Христос воскрес. Очень хорошая новость. Он вообще был большой оптимист и печалиться не велел. Прорвёмся!
С праздником вас, православные. Обнял всех.

Владимир Владимирович? Нет. Рамзан Ахматович.
Тоже сходил к больным.
https://www.instagram.com/p/B_LTKEYopOM/?igshid=1rsibm3j4fk2n

Грустное о российской науке

Где проходят технические защиты? В Советском Союзе, конечно. Хотя формально в институте металловедения РАН им. Байкова.
Спрашиваешь у стен «где вай-фай у вас?» И стены трясутся, смеясь, и держатся за колонны, как за животы, от наивности такой глупой. Чтобы розетки заработали, наверняка надо идти к директору с визой из первого отдела, листком по учёту кадров и шестью фото 3 на 4. А раковина в столовой – чтобы окурки бросать, а не руки мыть.
Диссертант сидит справа. На сцене график, на котором понятны слова «количество», «фаза» и «варьируется». А ещё стоит рояль.
Члены совета и оппоненты сидят так, словно показывают старый советский фильм, которому уже и не собрать даже четверть зала – они здесь самые преданные зрители. Ни табличек, ни общего стола, ни мягких кресел, ни снэков (а в МГИМО-то пугают, мол, не поставите орехи с виноградом на стол – не будет защиты). Микрофонов три. За одним восседает председатель. Другой – персональный для диссертанта. К третьему выходят.
Так выходят, что кажется, каждый выход может стать последним. Тут и понадобится рояль и красный бархат сидений.
Тайна голосования: получил бюллетень, отошёл в сторонку, прикрыл рукой. Тут на зал заседаний учёного совета денег не хватило – куда уж на кабинку для тайного голосования.
Тихо говорит Лазарь Ионович. А ведь мог бы и громко, и даже не Ионович, а Моисеевич. А со стен смотрят суровые чёрно-белые люди: одни в форме сталинского НКВД, другие – в старорежимных профессорских пиджаках. И висят громадные шторы, и сияют гигантские люстры, оперившиеся бронзовыми листьями, и на потолке – лепнина из звёзд, и ступала нога советского человека здесь совсем недавно. И люди одеты так, словно только утром они вагон угля разгрузили, и совсем не сказать про них правды, что они – цвет нации. А они тут напрочь идейные, взяток не берут и работают явно за «спасибо». А государство гадит на них, как метящий территорию олень.
Потому входит на сцену Павел Луспекаев и, попутно пиздя начальство института им. Байкова, РАН и Минобра, громко говорит: «Мне за державу обидно!»

Хрен вы догадаетесь, что за статистика. А когда догадаетесь, то, даже не знаю, возрадуетесь тому, что Украина нас опередила, или нет? Наши стратегические союзники, Белоруссия и Армения, как-то подкачали.

Рассказываю про цифровой пропуск в Москве. Приехал я ночью в город-герой, и сразу мент в меня жезлом светит — посты на въезд в город по ночам эффективно работают. Выхожу, а он у багажника задержался и в смартфон тычет пальцами. Говорит: «Доброй ночи, Алексей». Спрашиваю: «Товарищ лейтенант, а вы уже мой пропуск по номерам машины проверили? У вас, наверное, приложение специальное есть?» Да, говорит, есть. А потом засмеялся. Спрашивает: «Правда, к маме?» (это он цель поездки у себя в смартфоне прочитал). Правда, отвечаю, никого не обманываю. «Здоровья вам обоим!» — сказал этот прекрасный мент. А я ему здоровья пожелал. И уехал.

Росавтодор, как все. Не разжигает, а предупреждает. И трасса похожа на вершину Эльбруса в буран. Пуста.

Эта неделя будет про Киргизию.

Про киргизскую власть и джинсы.

Однажды человек шёл в гости на 7-й этаж главного здания в Киргизии. Выше него были только звёзды (в Бишкеке вообще всё, что выше третьего этажа, это небоскрёб).

Одет человек был максимально прилично. В рубашку, пиджак, джинсы и кеды. На входе он предъявил паспорт и улыбнулся. Старший прапорщик внимательно посмотрел на него и сказал лишь одно слово.

- Джинсы! - сказал старший прапорщик.

Человек опешил.

- Что "джинсы"? - спросил он.

- Дресс-код, - ответил старший прапорщик и ткнул толстым пальцем в плакат, на котором джинсы были перечёркнуты вместе с телефоном и мороженным.

- Посмотрите, пожалуйста, кто выписал пропуск, - попросил человек. Старший прапорщик глянул. Задумался. Потом спросил:

- Вы к кому?

Тогда человек закатил глаза так, чтоб посмотреть в космос. Старший прапорщик набрал номер. Трубка явно кричала что-то на киргизском, а старший прапорщик ругался на трубку словами, которые человек никогда не слышал, но два понимал: "джинсы" и "Токарев".

Тут мимо прошёл дяденька в самых ужасных в мире джинсах и ткнул военному удостоверением в нос.

Старший прапорщик посмотрел на человека, вернул паспорт, выполнил воинское приветствие и посмотрел вслед.

Человек скакал по лестнице вверх.
#Киргизия

Киргизия-2. Про ночной и зелёный Бишкек.

Бишкек по уровню зелени - это какие-то суровые подмышки планеты. Даже в Киеве столько зелени нету. А в Туле с Москвой - подавно. Тульских чиновников за то, что деревьям кроны режут, надо на лесоповал отправить - там их умения нужнее.

По Бишкеку идёшь, и абсолютное "тополиный пух. жара. апрель" в воздухе витает. А потом дубовый парк. А потом берёзовая аллея. А потом ботанический сад. И даже двигатели евро-1, которые тут пердят, как Робинбобинбарабек после сорока человек, почти не портят воздуха (главное не стоять в пробке в такси без кондиционера с открытыми окнами напротив выхлопной трубы старого автобуса, а если стоишь, то очень добрые слова говоришь таксисту и мэру).

Ночной Бишкек - это вообще джунгли. Поёт какая-то неведомая птица, а потом среди зарослей - ту-дууууу - тепловоз на тебя несётся, потому что ты думал, что это окраина города и вековой лес, а оказалось, что до вокзала сто метров.

По Бишкеку можно идти ночью, наслаждаться воздухом, а потом резко дверь открывается, и почти на тебя помои выливают. В знак нерушимой российско-киргизской дружбы и совершенно русского отношения к общественному пространству.

Ночной Бишкек очень тёмный. Когда Прометей воровал огонь, он его до Киргизии не смог донести. Фонарей тут, как тепла в Арктике. Идёшь, спотыкаешься. Опять мэра вспоминаешь. Дороги похожи на лицо 90-летней бабушки, а на тротуарах иногда вставлен асфальт в качестве достопримечательности, но больше земля, конечно.

Бегать по вечернему городу тут не принято. Пальцем не показывают, но смотрят, словно украл что-то. И город маленький. Явно меньше 7 км по радиусу. Выбежал из гостиницы в центре, побежал в сторону гор. Бежал-бежал, да и выбежал из города. А там луна, звёзды, резиденция начальника по курсу. И деревья везде, огромные и зелёные.

В общем, природа тут красивая, а муниципальная власть, как и везде, говным-говно.
#Киргизия

Киргизия-3. Милое про киргизских академиков.

Однажды человек изучал регалии человека, которому он сейчас позвонит на домашний.

Это был очень большой учёный, который писал не только никем не читаемые статьи, но и школьные учебники и вузовские пособия. У него был килограмм орденов, не только киргизских. Академик возглавлял кучу учёных советов и общественных организаций и вообще был очень серьёзным человеком.

- Добрый день, - сказал человек трубке, когда она ответила "алло". - Меня зовут Алексей Токарев, я из университета МГИМО, - помедлил и добавил, - из Москвы.

Трубка, которая должна была говорить чуть ли не с добавлением -с к окончаниям слов, вдруг крикнула вне себя:

- Михалыч! Москва!

Академик наверняка тут же выкинул к едрени матери все ордена, сжёг почётные дипломы и президентские грамоты, бросил палочку и вприпрыжку поскакал к трубке. Но потом всё-таки сказал басовитым рокотом старорежимного профессора:

- Слушаю вас!

Другой профессор пригласил человека на дачу. Там росли цветы и ребёнок. И бегала большая, добрая, ласковая овчарка. Профессор подливал человеку сок, и они говорили.
Человек сидел в тени яблони, слушал профессора, подставлял лицо ветру, счастливо щурился, когда солнце пробивалось сквозь листву, и думал:

- Лет через 50 она ведь тоже крикнет куда-то в комнату «Саныч! Москва!», а я брошу палочку и поскачу к трубке.
#Киргизия

Бегал по лесу.
Встретил малый бизнес.

Что не любит Шойгу?

Однажды человек сидел на военном аэродроме Чкаловский в компании своих выдающихся современников Бориса Михайлова, Владимира Петрова, Татьяны Тарасовой и оператора Коли. Все ждали Шойгу.
Человек и Коля сунулись на лётное поле и пошли на посадку. Никакого досмотра, металлоискателей, паспортного контроля и прочей авиабезопасности. Они почти проникли на борт, но лейтенант ВВС России заорал на них:
- Вы куда?! – причём заорал так, что человек очень удивился, что он не закончил свой вопрос междометием «бля». Армия была гораздо вежливее, чем её рисовала общественность.
- На борт Ту-154, - честно ответил человек.
- Какого Ту-154?! – опять заорал лейтенант.
- Этого Ту-154! – показал человек на Ту-154. Лейтенант на все вопросы получил честные ответы и вошёл в ступор, а поскольку он был лейтенантом ВВС, то ещё и в штопор. К нему на помощь подбежал подполковник российских ВВС и сразу же взял человека и Колю за локти:
- Нельзя, ребята, сюда, совсем нельзя, - он их развернул и повёл к зданию аэровокзала. Человек совершенно не удивился тому, что этот сильный офицер ведёт обоих под локоть. В конце концов, через 20 минут выяснилось, что это КВС того самого Ту-154, т.е. он самолёты водит, чего уж там — двух дохляков.
Они снова зашли в зал отдыха. Выдающаяся дочь великого тренера беседовала с его же выдающимся воспитанниками. Человек почувствовал себя в пространстве истории.
Коле надо было курить. Они высунулись на лётное поле, только с другой стороны. Увидев их, подбежал уже полковник, размахивая руками:
- Ребята, ну, это же министр, ну нельзя же так. Зайдите внутрь, а то меня с должности снимут.
- Ну, и что, что министр, - заходя внутрь, флегматично ответил человек, будто у него министров среди знакомых, как собак нерезаных.
- Ну, не любит он…
- Чего? – спросил человек.
Полковник не ответил. Он развернулся в сторону лётного поля, встал смирно и выполнил воинское приветствие.
В 100 метрах перед ними приземлялся вертолёт министра обороны России.

Киргизия-4. Грустное и обидное про киргизского академика.

Коридор Национальной академии наук Киргизии — тёмный тоннель. Ходить сюда тяжело. Особенно тяжело после посещения администрации президента. Лучшие кейсы для сравнительно-кабинетных исследований – обиталища власти и академиков. Власть, вечно жиреющая сука, всегда заботится о себе, и только потом, если дойдут ловкие и натруженные руки, об академиках.

Я иду по мягкой ковровой дорожке, которая впитывает пыль с 60-х. В кабинете моего академика ещё одна дорожка – от входа к столу. Он завален кипами бумаг. Компьютера нет. Под стеклом – газетные вырезки. Сами газеты, как развалины Херсонеса, стоят штабелями ещё на двух столах. Годами стоят, ибо едва различимые сдвинутые края явно желтее белой бумаги, не выцветавшей под солнцем. В одной из стопок узнаю знакомый корешок книги – это вузовский учебник по истории соседнего государства: так Национальная библиотека Казахстана передаёт в моём сознании привет кабинету академика НАН Киргизии.
Краска со стола отваливается потихоньку – со скоростью реформ в России. А рядом кресло, помнящее Хрущёва. Паркет протёрт, огромные рамы со шпингалетами не сходятся – из сантиметровых щелей дует ветер.

Моего академика знобит. У него температура. Продуло. Я всё уговариваю очаровательного старика пойти пить чай, но он молодится. Говорит громко «партия дала кыргызам государственность!», и я понимаю, что сейчас в кабинете 1976 год.

Он носит старенький костюм и сандалии. Выбрит гладко, мыслит ясно. Телефонный звонок, как все пожилые люди, принимает, поднося большой палец к зелёной кнопке, держа телефон в другой руке.

Мне очень хочется обнять этого светлого старика, но я прощаюсь, крепко пожимая обеими руками его сухонькую кисть.

Он включает чайник. Его знобит.

P.S.
я родился не вовремя. мне надо было на 3 дня и 117 лет раньше, чем получилось. потому что жгучее желание снести всё к херам и создать "город солнца" искренне рождается у меня, когда я выхожу от замечательного старика, трясущегося от озноба, и вижу, что весь второй этаж НАН, где сидит президиум, заботливо упакован в пластиковые стеклопакеты. а потом наталкиваюсь на стоящий прямо перед входом новенький крайслер стоимостью примерно с ремонт в кабинетах всех действительных членов и узнаю, что это авто президента НАН.
#Киргизия

И музыка из «Охотников за привидениями» звучит.