На ладони расцвел огненный цветок. Шанти глубоко вдохнула и подула на него. Должно быть, именно так люди себе представляли пламя драконов - вымышленных ящеров, способных изрыгать пламя. Струя золотого огня пожирала все, чего касалась на своем пути - тел трупоедов, людей, остатки сломанной повозки. Воздух заполнился удушливым дымом, а зарево, должно быть, виднелось на несколько миль вокруг.
Поглотив все, что можно, огонь угас, и лишь угли повозки тлели, бросая красноватые отблески. Магия рассеялась и цветок исчез.
- Ну, вот и все. Я не знаю, что говорят при погребении люди, но… да расцветут их души вновь на золотых полях.
- Да возродятся они вновь из тьмы и пустоты, - добавил тихо Амилтэрин над самым ухом дханги.
Шанти обернулась, едва не столкнувшись с дроу. От чешуи дханги все еще струилось мягкое сияние, хотя и не такое яркое, как раньше. В этом свете жесткие линии красивого лица эльфа смягчились, а тонкий шрам стал практически незаметен.
- Спасибо, Шанти. Они заслужили немного уважения, пусть и после смерти.
Она кивнула:
- Дханги отдают тела соплеменников солнцу. Благодаря свету мы рождаемся, и в конце к нему же возвращаемся.
- Темные эльфы верят, что они созданы тьмой, в пещерах, которые никогда не видят дневного света, - ответил Амилтэрин на немой вопрос, застывший в сияющих глазах дханги. - Потому тела павших дроу бросают в глубокие пещеры, куда не ступает нога живых. Думаю, их пожирают луснари. Очень символично - порожденные мраком исчезают во тьме.

— Октябрь, — со страстью в голосе произнес он. — Боже, это мой любимый месяц, готов его поедать, вдыхать, втягивать запахи. Ах, этот мятежный и печальный месяц. Смотри, как от встречи с ним зарделась листва. В октябре мир объят пламенем...