Готовы анонсировать дату следующего спектакля.
Если в этом году так и не смогли выбрать подходящую дату – есть время спланировать заранее.
В 2026-м ждём вас 19 февраля в Театре на Страстном
Подробности и билеты
А здесь собрали фотоотчёт для наших гостей с последнего в 2025-м показа 3 декабря
Фотографии по ссылке
Если в этом году так и не смогли выбрать подходящую дату – есть время спланировать заранее.
В 2026-м ждём вас 19 февраля в Театре на Страстном
Подробности и билеты
А здесь собрали фотоотчёт для наших гостей с последнего в 2025-м показа 3 декабря
Фотографии по ссылке
👍20❤17🔥17😍16❤🔥12🤩9💯9🎉8🥰6
Глазунов, который смог
В ноябре впревые оказался в галерее Ильи Глазунова
Глазунов — тот редкий художник, который не просто писал картины, а умел договариваться с эпохой.
С властью.
С идеологией.
С историей как жанром.
Он начал как почти диссидент: иллюстрировал Достоевского, рисовал трагедию, лица, внутренний надлом. Потом быстро понял, что одной живописью далеко не уедешь — нужно быть фигурой.
Глазунов стал художником «большой формы»:
история России, судьба народа, духовность, катастрофы, триумфы.
Не камерно. Не намёком.
А так, чтобы видно издалека.
Он умел говорить на языке, который слышали. И главное — никогда не извинялся за свою серьёзность.
Параллельно он выстроил институциональную власть:
академия, связи, статус, влияние.
Когда другие художники спорили, можно ли искусству быть «таким», он просто делал своё и расширял пространство под себя.
Поэтому в центре Москвы стоит его галерея. Не потому что «всем нравится». А потому что он успел, настоял и дожал.
Это не музей сомневающегося человека.
Это музей человека, который был абсолютно уверен,
что его взгляд на историю имеет право на камень, площадь и фасад.
Загляните как-нибудь
ул. Волхонка, 13
В ноябре впревые оказался в галерее Ильи Глазунова
Глазунов — тот редкий художник, который не просто писал картины, а умел договариваться с эпохой.
С властью.
С идеологией.
С историей как жанром.
Он начал как почти диссидент: иллюстрировал Достоевского, рисовал трагедию, лица, внутренний надлом. Потом быстро понял, что одной живописью далеко не уедешь — нужно быть фигурой.
Глазунов стал художником «большой формы»:
история России, судьба народа, духовность, катастрофы, триумфы.
Не камерно. Не намёком.
А так, чтобы видно издалека.
Он умел говорить на языке, который слышали. И главное — никогда не извинялся за свою серьёзность.
Параллельно он выстроил институциональную власть:
академия, связи, статус, влияние.
Когда другие художники спорили, можно ли искусству быть «таким», он просто делал своё и расширял пространство под себя.
Поэтому в центре Москвы стоит его галерея. Не потому что «всем нравится». А потому что он успел, настоял и дожал.
Это не музей сомневающегося человека.
Это музей человека, который был абсолютно уверен,
что его взгляд на историю имеет право на камень, площадь и фасад.
Загляните как-нибудь
ул. Волхонка, 13
❤29👍21🤩19💯14🥰13😍12🎉10🔥9❤🔥6