День 20. Ночная мелодия
❞ Обсуждение, а если быть точным, чтение нотаций, затянулось. Цзю Вэй возвращался от пятого принца уже затемно. В этот час сменялась ночная стража, и тому, кто знает все дороги во дворце, не составляло труда избегать патрулей. Но не он один был так хорошо осведомлён.
Из глубины Запретного сада, сливаясь с шёпотом листьев и стрекотом цикад, просачивалась мелодия флейты. Чистая, с тихими переливами, словно песня запоздалого соловья, не нашедшего пару.
«Кому-то из прислуги завтра попадёт, за то, что не переловили цикад», — рассеянно подумал он и уже сделал шаг в сторону своей комнаты, как вдруг замер. Ноги приросли к земле. «Где-то я уже слышал эту музыку...»
В памяти всплыл образ: распахнутое окно, лунный свет, выхватывающий из темноты стройную фигуру, и те же самые ноты, робко и неуверенно повторяющиеся раз за разом. Не флейта. Цинь. Тот самый цинь, что теперь валялся разбитым в покоях убитой наложницы. Она училась. Сидела ночами, подбирая мотив на слух, словно ребёнок, пытающийся запомнить понравившуюся песенку.
Несмотря на летнюю духоту, по спине пробежал холодок. Цзю Вэй резко задул огонь в фонаре и крадучись вернулся в сад.
Теперь, прислушавшись, он уловил разницу. Мелодия звучала уверенно: без прежних запинок и робких ошибок. В неё вплетались новые, чуть изменённые фрагменты — вариация, призыв, вопрос.
«Условный знак...»
Догадка пронзила разум, как стальные челюсти капкана, сомкнувшиеся на голени. Евнух вспомнил её — тихую, неприметную наложницу. Наверняка она по нелепой случайности услышала эту мелодию и, очарованная, решила воспроизвести её на своём цине. Глупышка и не подозревала, что учит не просто красивый мотив, а тайный язык заговорщиков. Она повторяла его снова и снова, словно сама того не ведая, подавая сигнал тревоги — их шифр раскрыт.
Так вот почему убили совершенно неприметную женщину. Это была не ревность, не порыв ярости, а холодный расчёт. И цинь разбили не в истерике, а чтобы уничтожить даже немого «свидетеля».
Цзю Вэй стоял в темноте, не смея дышать, и слушал, как в ночи звучит смертный приговор той несчастной. И понимал, что теперь он, разделивший это знание, может стать следующим в очереди на расправу.
Чжу Цзыюнь
«Все вороны Поднебесной»
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Обсуждение, а если быть точным, чтение нотаций, затянулось. Цзю Вэй возвращался от пятого принца уже затемно. В этот час сменялась ночная стража, и тому, кто знает все дороги во дворце, не составляло труда избегать патрулей. Но не он один был так хорошо осведомлён.
Из глубины Запретного сада, сливаясь с шёпотом листьев и стрекотом цикад, просачивалась мелодия флейты. Чистая, с тихими переливами, словно песня запоздалого соловья, не нашедшего пару.
«Кому-то из прислуги завтра попадёт, за то, что не переловили цикад», — рассеянно подумал он и уже сделал шаг в сторону своей комнаты, как вдруг замер. Ноги приросли к земле. «Где-то я уже слышал эту музыку...»
В памяти всплыл образ: распахнутое окно, лунный свет, выхватывающий из темноты стройную фигуру, и те же самые ноты, робко и неуверенно повторяющиеся раз за разом. Не флейта. Цинь. Тот самый цинь, что теперь валялся разбитым в покоях убитой наложницы. Она училась. Сидела ночами, подбирая мотив на слух, словно ребёнок, пытающийся запомнить понравившуюся песенку.
Несмотря на летнюю духоту, по спине пробежал холодок. Цзю Вэй резко задул огонь в фонаре и крадучись вернулся в сад.
Теперь, прислушавшись, он уловил разницу. Мелодия звучала уверенно: без прежних запинок и робких ошибок. В неё вплетались новые, чуть изменённые фрагменты — вариация, призыв, вопрос.
«Условный знак...»
Догадка пронзила разум, как стальные челюсти капкана, сомкнувшиеся на голени. Евнух вспомнил её — тихую, неприметную наложницу. Наверняка она по нелепой случайности услышала эту мелодию и, очарованная, решила воспроизвести её на своём цине. Глупышка и не подозревала, что учит не просто красивый мотив, а тайный язык заговорщиков. Она повторяла его снова и снова, словно сама того не ведая, подавая сигнал тревоги — их шифр раскрыт.
Так вот почему убили совершенно неприметную женщину. Это была не ревность, не порыв ярости, а холодный расчёт. И цинь разбили не в истерике, а чтобы уничтожить даже немого «свидетеля».
Цзю Вэй стоял в темноте, не смея дышать, и слушал, как в ночи звучит смертный приговор той несчастной. И понимал, что теперь он, разделивший это знание, может стать следующим в очереди на расправу.
Чжу Цзыюнь
«Все вороны Поднебесной»
#asiatober_zoya25 #цитаты
1❤🔥8
День 21. Безмолвие снега
❞ Мир сковали льды. Вокруг не осталось ничего, кроме режущей глаза белизны, чёрных скал, торчащих, как гнилые зубы из пасти чудовища, и безмолвия.
Раньше его нарушал Лю Ван — весёлой болтовнёй, глупыми вопросами, звонким смехом. Теперь же существовал только вой ветра над пустошью и хруст наста под сапогами Цин Гуана. Звуки были, но в них не осталось ни смысла, ни жизни. Это была не тишина, а звенящая пустота.
Он шёл на Север, к Чёрному Стражу Сюань У. Последняя надежда в войне с Небесами. Последний шанс.
«Если мы не способны совладать даже с собственными внутренними демонами, братец Цин, значит, битва с Бай Ху уже проиграна!»
В голове зазвучал насмешливый голос Лю Вана. Цин Гуан стиснул зубы, пытаясь загнать воспоминания поглубже, но они возвращались, захлёстывая волной. Игравшая на губах друга хитрая улыбка, смешливые полумесяцы глаз, в которых таилась та самая дурацкая вера, заставившая его подставиться под удар, предназначенный заклинателю.
Лю Ван погиб осенью, когда листва окрасилась кровавым багрянцем. Сейчас повсюду лежал снег. Цин Гуан словно ступал по савану, накрывшему всё, что имело для него значение.
«Мы встретимся у Драконовых Врат», — последнее обещание. Одновременно проклятие и благословение.
Если бы ставкой была только собственная судьба, его место на Небесах или в преисподней, Цин Гуан, возможно, сдался бы. Опустился на колени в этом снегу и позволил холоду сковать своё ноющее сердце.
Но он упрямо продвигался вперёд. Потому что отступить — значило признать, что новой встречи не случится.
Вьюга слепила, цеплялась за одежду, пытаясь замедлить, остановить, похоронить заживо. Каждый порыв ветра грозил погасить последние искры воли. Но заклинатель шёл. Потому что впереди, сквозь белую пелену, мерещился силуэт… Не Владыка Севера, а тот, единственный, кто улыбался и махал ему рукой, маня за собой.
Цин Гуан брёл сквозь безмолвие снега на встречу к тому, чей голос хотел услышать вновь.
Чжу Цзыюнь
«Творец жемчужин». Книга вторая.
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Мир сковали льды. Вокруг не осталось ничего, кроме режущей глаза белизны, чёрных скал, торчащих, как гнилые зубы из пасти чудовища, и безмолвия.
Раньше его нарушал Лю Ван — весёлой болтовнёй, глупыми вопросами, звонким смехом. Теперь же существовал только вой ветра над пустошью и хруст наста под сапогами Цин Гуана. Звуки были, но в них не осталось ни смысла, ни жизни. Это была не тишина, а звенящая пустота.
Он шёл на Север, к Чёрному Стражу Сюань У. Последняя надежда в войне с Небесами. Последний шанс.
«Если мы не способны совладать даже с собственными внутренними демонами, братец Цин, значит, битва с Бай Ху уже проиграна!»
В голове зазвучал насмешливый голос Лю Вана. Цин Гуан стиснул зубы, пытаясь загнать воспоминания поглубже, но они возвращались, захлёстывая волной. Игравшая на губах друга хитрая улыбка, смешливые полумесяцы глаз, в которых таилась та самая дурацкая вера, заставившая его подставиться под удар, предназначенный заклинателю.
Лю Ван погиб осенью, когда листва окрасилась кровавым багрянцем. Сейчас повсюду лежал снег. Цин Гуан словно ступал по савану, накрывшему всё, что имело для него значение.
«Мы встретимся у Драконовых Врат», — последнее обещание. Одновременно проклятие и благословение.
Если бы ставкой была только собственная судьба, его место на Небесах или в преисподней, Цин Гуан, возможно, сдался бы. Опустился на колени в этом снегу и позволил холоду сковать своё ноющее сердце.
Но он упрямо продвигался вперёд. Потому что отступить — значило признать, что новой встречи не случится.
Вьюга слепила, цеплялась за одежду, пытаясь замедлить, остановить, похоронить заживо. Каждый порыв ветра грозил погасить последние искры воли. Но заклинатель шёл. Потому что впереди, сквозь белую пелену, мерещился силуэт… Не Владыка Севера, а тот, единственный, кто улыбался и махал ему рукой, маня за собой.
Цин Гуан брёл сквозь безмолвие снега на встречу к тому, чей голос хотел услышать вновь.
Чжу Цзыюнь
«Творец жемчужин». Книга вторая.
#asiatober_zoya25 #цитаты
1❤8🥰3✍2😢1
День 22. Суп забвения
❞ Туман над рекой Найхэ* сгущался, плотной пеленой скрывая всё, что осталось в земном мире, и не давая разглядеть, что ждёт впереди. Лю Ван ступил на ветхий мост. В руках ожидавшей его седой старухи Мэн По дымилась простая глиняная чаша.
— Выпей, дитя, — её голос был ровным, как озерная гладь. — Выпей, и боль уйдёт. Душевные раны затянутся. Ты переродишься в любящей семье, проживёшь долгую, счастливую жизнь, не обременённую памятью о страданиях. Разве не этого жаждет всякий смертный?
Лю Ван заглянул в чашу. Пар, клубящийся над супом забвения, пах горечью прошлого и обещаниями сладкого будущего, медью и цветами персика, всем и ничем одновременно.
«Я смогу забыть... — пронеслось в голове. — и боль от ран, и отчаяние после поражения. Забыть... о своём обещании и о том, кому его дал».
В памяти всплыл начинавший тускнеть образ Цин Гуана. Не могущественного заклинателя, а человека, сидящего у догоравшего костра с глазами, полными тихой тоски, которую никто, кроме Лю Вана, не видел. Его упрямство, его молчаливая благодарность, его холодная рука, сжимавшая ладонь юноши в миг последнего вздоха.
— А если не выпью? — тихо спросил Лю Ван.
Мэн По бесстрастно усмехнулась:
— Подземный суд неумолим. Душа, отягощённая памятью, не сможет подняться в высшие миры. Ты вернёшься к истокам. Снова станешь рыбой. Будешь плескаться в мутных водах, цепляясь за тени прошлого. Лишь смутное томление будет твоим уделом. Согласен ли ты на это?
Сердце Лю Вана не ёкнуло от страха. Напротив, в нём воцарилась невиданная прежде ясность. «Станешь рыбой...»
— Я не гонюсь за призрачным счастьем, — твёрдо сказал он, отстранив чашу. — Я хочу обратно свою жизнь. С её болью, ошибками и привязанностями. Если для этого нужно стать карпом — я им стану. Если придётся потратить тысячу лет, чтобы снова преодолеть Врата Дракона — я их преодолею.
Юноша сошёл с моста, и туман вокруг начал сгущаться, превращаясь в ледяную воду. Его силуэт расплылся, сознание помутилось. Но одно осталось неизменным — обет, данный им в другом мире.
«Жди меня у Драконовых Врат, братец Цин»!
Чжу Цзыюнь
«Творец жемчужин». Книга вторая.
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Туман над рекой Найхэ* сгущался, плотной пеленой скрывая всё, что осталось в земном мире, и не давая разглядеть, что ждёт впереди. Лю Ван ступил на ветхий мост. В руках ожидавшей его седой старухи Мэн По дымилась простая глиняная чаша.
— Выпей, дитя, — её голос был ровным, как озерная гладь. — Выпей, и боль уйдёт. Душевные раны затянутся. Ты переродишься в любящей семье, проживёшь долгую, счастливую жизнь, не обременённую памятью о страданиях. Разве не этого жаждет всякий смертный?
Лю Ван заглянул в чашу. Пар, клубящийся над супом забвения, пах горечью прошлого и обещаниями сладкого будущего, медью и цветами персика, всем и ничем одновременно.
«Я смогу забыть... — пронеслось в голове. — и боль от ран, и отчаяние после поражения. Забыть... о своём обещании и о том, кому его дал».
В памяти всплыл начинавший тускнеть образ Цин Гуана. Не могущественного заклинателя, а человека, сидящего у догоравшего костра с глазами, полными тихой тоски, которую никто, кроме Лю Вана, не видел. Его упрямство, его молчаливая благодарность, его холодная рука, сжимавшая ладонь юноши в миг последнего вздоха.
— А если не выпью? — тихо спросил Лю Ван.
Мэн По бесстрастно усмехнулась:
— Подземный суд неумолим. Душа, отягощённая памятью, не сможет подняться в высшие миры. Ты вернёшься к истокам. Снова станешь рыбой. Будешь плескаться в мутных водах, цепляясь за тени прошлого. Лишь смутное томление будет твоим уделом. Согласен ли ты на это?
Сердце Лю Вана не ёкнуло от страха. Напротив, в нём воцарилась невиданная прежде ясность. «Станешь рыбой...»
— Я не гонюсь за призрачным счастьем, — твёрдо сказал он, отстранив чашу. — Я хочу обратно свою жизнь. С её болью, ошибками и привязанностями. Если для этого нужно стать карпом — я им стану. Если придётся потратить тысячу лет, чтобы снова преодолеть Врата Дракона — я их преодолею.
Юноша сошёл с моста, и туман вокруг начал сгущаться, превращаясь в ледяную воду. Его силуэт расплылся, сознание помутилось. Но одно осталось неизменным — обет, данный им в другом мире.
«Жди меня у Драконовых Врат, братец Цин»!
* Найхэ (奈何, Nài Hé) — река Забвения в китайской мифологии.
Протекает в подземном мире Диюй, разделяя мир живых и мёртвых. Через неё проходит Мост Найхэ (奈何桥), охраняемый старухой Мэн По (孟婆).
Души умерших пьют отвар Мэн По («суп забвения»), чтобы забыть прошлую жизнь перед реинкарнацией.
Те, кто грешил при жизни, тонут в реке и мучаются вечно.
Чжу Цзыюнь
«Творец жемчужин». Книга вторая.
#asiatober_zoya25 #цитаты
1💔6🥰4❤🔥3
После вчерашней сцены из второго «Творца жемчужин», выложенной в рамках Asiatober, не могу отделаться от крутящегося в голове анекдота:
«— И, значит, после реинкарнации у меня будет новая печень?
— Ну... Да...
— Занятная штука этот ваш буддизм!
— Только это может быть печень трески».
Даже картинку сгенерировала (мне только повод дай👍 ).)))
«— И, значит, после реинкарнации у меня будет новая печень?
— Ну... Да...
— Занятная штука этот ваш буддизм!
— Только это может быть печень трески».
Даже картинку сгенерировала (мне только повод дай
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1🥰6😁4❤🔥3
День 23. Великая битва
❞ Всё ещё не поднимая меча, Бо Яошуй пятился, пока не наткнулся спиной на холодную стену пещеры. Скелет занёс гигантскую стопу над головой героя… но тут печать замкнулась. Едва заметный след, оставленный остриём клинка в пыли, ослепительно вспыхнул. Исполин хрустнул суставами и застыл. Алые огни в глазницах померкли.
Духовное оружие описало дугу и вонзилось в грудь монстра, туда, где под чёрным, словно крылья нетопыря плащом, должно было скрываться энергетическое ядро. Кость треснула, высекая сноп искр. А потом из пролома между рёбер, прямо по лезвию, скользнула тёмная фигура.
Ловко спрыгнув, незнакомец рванулся прочь, но, запутавшись в рюшах на своём одеянии, растянулся на полу.
Бо Яошуй, всё ещё держащий наготове меч, оцепенел. Привыкший к сложным тактическим расчётам и непрерывному анализу потоков ци разум отказывался осмыслять увиденное.
Тёмный Властелин... Фаньпай... Исполинский скелет... Рюшечки…
— Т-ты! — выдавил заклинатель, опуская клинок. — Кто ты?! И где настоящий Фаньпай?!
Неизвестный сел, гордо вздёрнув подбородок. Капюшон сполз, открыв копну белых волос, собранных в небрежный хвост, и почти мальчишеское лицо с круглыми наивными глазами.
— Я и есть Фаньпай! — заявил он, пытаясь придать голосу угрожающие ноты. — Сяо Фаньпай! Внук и законный наследник Великого Тёмного Властелина! А ты... как ты посмел разрушить моего верного слугу Гу-эра?
Он ткнул пальцем в сторону обездвиженного скелета, который в свете печати выглядел уже не устрашающе, а скорее жалко — как гигантская сломанная игрушка.
Бо Яошуй подошёл ближе. Юноша инстинктивно отполз, наткнувшись на огромную берцовую кость.
— Наследник, — медленно, с расстановкой, проговорил заклинатель. — Значит... «Гу-эр». Это ты им управлял? Все эти... страшные речи? Грозный смех?
Сяо Фаньпай, увидев, что его не собираются немедленно пронзить мечом, немного воспрянул духом.
— Ну да! — с гордостью подтвердил он. — Дедушка оставил мне трактат «Устрашение врагов для начинающих». Там всё было расписано! И про голос, и про поступь! Правда, я ещё не совсем освоил, как шевелить всеми пальцами на ногах одновременно, поэтому Гу-эр иногда спотыкается...
Бо Яошуй прикрыл глаза. Он чувствовал, как его картина мира, построенная на противостоянии Света и Тьмы, с треском рушится.
«Великая битва» Добра со Злом была окончена. Победила несуразица.
Чжу Цзыюнь
«Четыре правила злодейства»
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Всё ещё не поднимая меча, Бо Яошуй пятился, пока не наткнулся спиной на холодную стену пещеры. Скелет занёс гигантскую стопу над головой героя… но тут печать замкнулась. Едва заметный след, оставленный остриём клинка в пыли, ослепительно вспыхнул. Исполин хрустнул суставами и застыл. Алые огни в глазницах померкли.
Духовное оружие описало дугу и вонзилось в грудь монстра, туда, где под чёрным, словно крылья нетопыря плащом, должно было скрываться энергетическое ядро. Кость треснула, высекая сноп искр. А потом из пролома между рёбер, прямо по лезвию, скользнула тёмная фигура.
Ловко спрыгнув, незнакомец рванулся прочь, но, запутавшись в рюшах на своём одеянии, растянулся на полу.
Бо Яошуй, всё ещё держащий наготове меч, оцепенел. Привыкший к сложным тактическим расчётам и непрерывному анализу потоков ци разум отказывался осмыслять увиденное.
Тёмный Властелин... Фаньпай... Исполинский скелет... Рюшечки…
— Т-ты! — выдавил заклинатель, опуская клинок. — Кто ты?! И где настоящий Фаньпай?!
Неизвестный сел, гордо вздёрнув подбородок. Капюшон сполз, открыв копну белых волос, собранных в небрежный хвост, и почти мальчишеское лицо с круглыми наивными глазами.
— Я и есть Фаньпай! — заявил он, пытаясь придать голосу угрожающие ноты. — Сяо Фаньпай! Внук и законный наследник Великого Тёмного Властелина! А ты... как ты посмел разрушить моего верного слугу Гу-эра?
Он ткнул пальцем в сторону обездвиженного скелета, который в свете печати выглядел уже не устрашающе, а скорее жалко — как гигантская сломанная игрушка.
Бо Яошуй подошёл ближе. Юноша инстинктивно отполз, наткнувшись на огромную берцовую кость.
— Наследник, — медленно, с расстановкой, проговорил заклинатель. — Значит... «Гу-эр». Это ты им управлял? Все эти... страшные речи? Грозный смех?
Сяо Фаньпай, увидев, что его не собираются немедленно пронзить мечом, немного воспрянул духом.
— Ну да! — с гордостью подтвердил он. — Дедушка оставил мне трактат «Устрашение врагов для начинающих». Там всё было расписано! И про голос, и про поступь! Правда, я ещё не совсем освоил, как шевелить всеми пальцами на ногах одновременно, поэтому Гу-эр иногда спотыкается...
Бо Яошуй прикрыл глаза. Он чувствовал, как его картина мира, построенная на противостоянии Света и Тьмы, с треском рушится.
«Великая битва» Добра со Злом была окончена. Победила несуразица.
Чжу Цзыюнь
«Четыре правила злодейства»
#asiatober_zoya25 #цитаты
1❤7😁4❤🔥3
День 24. Тихая обитель
❞ Обстановка в его покоях была скромной, если не сказать убогой, как и положено комнате никчёмного слуги: лежанка, низкий приставной столик, колченогий табурет. Но за шкафом с одинаковыми бирюзовыми одеждами пряталась дверь, о существовании которой не знал никто, кроме него. Цзю Вэй нажал потайную пружину, и задняя стенка шкафа бесшумно открылась, впуская евнуха в единственное место во всём Запретном городе, где он позволял себе дышать полной грудью.
«Тихая обитель» была размером с чулан. В ней не было окон. Воздух был сухим и спёртым, с лёгким ароматом кипариса, исходящим от многочисленных шкатулок. Но здесь, на стоящих вдоль стен круглых полках, лежали бесценные сокровища: сломанная душа пятого принца, собранная по кусочкам.
Он провёл пальцами по деревянной лошадке — той самой, которую когда-то маленький цыньван не выпускал из рук, а потом… разбил о пол в приступе ярости за несправедливую обиду. Цзю Вэй подобрал обломки и долгими ночами склеивал их. Теперь «шрам» был виден, только если приглядеться.
Рядом лежал свиток с первым стихом принца. «Летний ветер целует лотос, а я целую край одежды матери». Император-отец тогда лишь кивнул, сказав «мило», и прошёл мимо. Мальчик смял и выбросил каллиграфию, а Цзю Вэй украдкой подобрал её, разгладил и унёс в свою сокровищницу. Прознай о его поступке принц, он тогда сжёг бы свиток, чтобы не оставлять доказательств, что он тоже может быть по-детски невинным и наивным. Но для Цзю Вэя в этих неумелых иероглифах была запечатлена та правда, которую императорский двор методично вытравливал из его воспитанника.
Евнух подолгу рассматривал свою коллекцию. Как архивариус, сверяющий опись утрат. «Лошадка — невинность. Стих — нежность. Что окажется следующим? — с горечью думал он. — Обугленное письмо с прошением о помиловании? Обрывок шёлкового шнура с петлёй?»
Тайное хранилище стало не просто убежищем. Это был маленький плот, с трудом державшийся на плаву в потоке дворцовых интриг. Ковчег, на котором он спасал отголоски искренних чувств, когда-то живших в сердце его мальчика.
Цзю Вэй вышел, задвинув потайную дверь. Пыль взметнулась и снова легла ровным слоем. На его лице появилась привычная маска слуги, но в душе он мнил себя хранителем. Возможно, однажды собранные им вещи станут единственным доказательством, что когда-то, до того как стать палачом или жертвой, пятый принц был просто человеком. Ребёнком, дни напролёт игравшим с деревянной лошадкой, гонявшимся за стрекозами, а не за титулом наследника, и любившим свою мать, ещё не зная обо всех её кознях и интригах.
Чжу Цзыюнь
«Все вороны Поднебесной»
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Обстановка в его покоях была скромной, если не сказать убогой, как и положено комнате никчёмного слуги: лежанка, низкий приставной столик, колченогий табурет. Но за шкафом с одинаковыми бирюзовыми одеждами пряталась дверь, о существовании которой не знал никто, кроме него. Цзю Вэй нажал потайную пружину, и задняя стенка шкафа бесшумно открылась, впуская евнуха в единственное место во всём Запретном городе, где он позволял себе дышать полной грудью.
«Тихая обитель» была размером с чулан. В ней не было окон. Воздух был сухим и спёртым, с лёгким ароматом кипариса, исходящим от многочисленных шкатулок. Но здесь, на стоящих вдоль стен круглых полках, лежали бесценные сокровища: сломанная душа пятого принца, собранная по кусочкам.
Он провёл пальцами по деревянной лошадке — той самой, которую когда-то маленький цыньван не выпускал из рук, а потом… разбил о пол в приступе ярости за несправедливую обиду. Цзю Вэй подобрал обломки и долгими ночами склеивал их. Теперь «шрам» был виден, только если приглядеться.
Рядом лежал свиток с первым стихом принца. «Летний ветер целует лотос, а я целую край одежды матери». Император-отец тогда лишь кивнул, сказав «мило», и прошёл мимо. Мальчик смял и выбросил каллиграфию, а Цзю Вэй украдкой подобрал её, разгладил и унёс в свою сокровищницу. Прознай о его поступке принц, он тогда сжёг бы свиток, чтобы не оставлять доказательств, что он тоже может быть по-детски невинным и наивным. Но для Цзю Вэя в этих неумелых иероглифах была запечатлена та правда, которую императорский двор методично вытравливал из его воспитанника.
Евнух подолгу рассматривал свою коллекцию. Как архивариус, сверяющий опись утрат. «Лошадка — невинность. Стих — нежность. Что окажется следующим? — с горечью думал он. — Обугленное письмо с прошением о помиловании? Обрывок шёлкового шнура с петлёй?»
Тайное хранилище стало не просто убежищем. Это был маленький плот, с трудом державшийся на плаву в потоке дворцовых интриг. Ковчег, на котором он спасал отголоски искренних чувств, когда-то живших в сердце его мальчика.
Цзю Вэй вышел, задвинув потайную дверь. Пыль взметнулась и снова легла ровным слоем. На его лице появилась привычная маска слуги, но в душе он мнил себя хранителем. Возможно, однажды собранные им вещи станут единственным доказательством, что когда-то, до того как стать палачом или жертвой, пятый принц был просто человеком. Ребёнком, дни напролёт игравшим с деревянной лошадкой, гонявшимся за стрекозами, а не за титулом наследника, и любившим свою мать, ещё не зная обо всех её кознях и интригах.
Чжу Цзыюнь
«Все вороны Поднебесной»
#asiatober_zoya25 #цитаты
1❤7❤🔥4🥰2
День 25. Звёзды в глазах
❞ «А я докажу! Докажу, что способен на самое настоящее злодейство», — Сяо Фаньпай, уставившись на самозабвенно облизывающего цукат ребёнка, принял свою самую грозную позу.
— Маленький смертный! Сию секунду отдай мне своё… э-э-э… сокровище! — он гордо ткнул пальцем в засахаренный боярышник. — Силы тьмы требуют дани!
Малыш испуганно приоткрыл рот, и ягода на бамбуковой палочке упала на дорогу. Нерадивый наследник тёмного властелина проводил сладость растерянным взглядом, не зная, торжествовать или расстроиться. Но в этот момент сзади раздался сердитый голос:
— Ты чего это удумал, снежинка нерастаявшая, брата моего обижаешь? Смерти ищешь?!
Обернувшись, Сяо Фаньпай увидел босоногую девочку-подростка, угрожающе направившую на него заряженую каштаном пращу. Последнее, что он успел подумать: «Какое изысканное орудие возмездия!» — а после маленький снаряд с глухим «бум!» встретился с его лбом.
Перед глазами заплясали звёздочки:
— О-о-ох, — юноша пошатнулся, но тут же просиял.
Он с гордостью поднял упавшую конфету, но, заметив заплаканное лицо малыша, замешкался. Что-то внутри дрогнуло. Звёзды померкли. Вместо торжества злодей вдруг почувствовал странную тяжесть на душе.
— Эй, не плачь, — он неловко вытер перепачканный пылью боярышник и, присев, протянул его ребёнку. — На… забирай своё сокровище.
Когда Бо Яошуй, привлечённый шумом, вышел во двор, перед ним предстала картина, достойная кисти великого мастера... мастера абсурда! Наследник тьмы сидел на земле, потирая шишку на лбу, и с виноватым видом вручал сладость всхлипывающему мальчику, в то время как девочка-мстительница с пращой сурово наблюдала за процессом.
— Объясни, — прошипел мечник, оттащив друга подальше от «места преступления». — Что ты тут учудил и почему мне пришлось покупать конфеты разъярённой бродяжке и её брату?
— Я… я хотел совершить злодеяние! — попытался было оправдаться Сяо Фаньпай, но его снова повело от головокружения. — Небеса даже ниспослали мне фейерверк в честь первого трофея!
— Вижу. Это было поистине чёрное дело! Особенно удалась та часть, где добро победило с помощью древнего артефакта — прошлогоднего каштана.
Бо Яошуй намочил платок в колодезной воде и с нескрываемым раздражением приложил компресс к покраснению на лбу своего подопечного.
— Знаешь, до того, как встретить тебя, — со вздохом проговорил он, — я был уверен, что звёзды в глазах можно встретить только у сентиментальных идиотов в любовных романах.
— А… а сейчас? — с надеждой поднял на него взгляд Сяо Фаньпай.
— А сейчас я знаю, что они бывают у любых идиотов в реальности. В следующий раз, когда решишь встать на путь зла, начни с кого-то помельче: муху с варенья сдуй, перенести на обочину улитку, которая уже почти переползла дорогу.
Чжу Цзыюнь
«Четыре правила злодейства»
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ «А я докажу! Докажу, что способен на самое настоящее злодейство», — Сяо Фаньпай, уставившись на самозабвенно облизывающего цукат ребёнка, принял свою самую грозную позу.
— Маленький смертный! Сию секунду отдай мне своё… э-э-э… сокровище! — он гордо ткнул пальцем в засахаренный боярышник. — Силы тьмы требуют дани!
Малыш испуганно приоткрыл рот, и ягода на бамбуковой палочке упала на дорогу. Нерадивый наследник тёмного властелина проводил сладость растерянным взглядом, не зная, торжествовать или расстроиться. Но в этот момент сзади раздался сердитый голос:
— Ты чего это удумал, снежинка нерастаявшая, брата моего обижаешь? Смерти ищешь?!
Обернувшись, Сяо Фаньпай увидел босоногую девочку-подростка, угрожающе направившую на него заряженую каштаном пращу. Последнее, что он успел подумать: «Какое изысканное орудие возмездия!» — а после маленький снаряд с глухим «бум!» встретился с его лбом.
Перед глазами заплясали звёздочки:
— О-о-ох, — юноша пошатнулся, но тут же просиял.
Он с гордостью поднял упавшую конфету, но, заметив заплаканное лицо малыша, замешкался. Что-то внутри дрогнуло. Звёзды померкли. Вместо торжества злодей вдруг почувствовал странную тяжесть на душе.
— Эй, не плачь, — он неловко вытер перепачканный пылью боярышник и, присев, протянул его ребёнку. — На… забирай своё сокровище.
Когда Бо Яошуй, привлечённый шумом, вышел во двор, перед ним предстала картина, достойная кисти великого мастера... мастера абсурда! Наследник тьмы сидел на земле, потирая шишку на лбу, и с виноватым видом вручал сладость всхлипывающему мальчику, в то время как девочка-мстительница с пращой сурово наблюдала за процессом.
— Объясни, — прошипел мечник, оттащив друга подальше от «места преступления». — Что ты тут учудил и почему мне пришлось покупать конфеты разъярённой бродяжке и её брату?
— Я… я хотел совершить злодеяние! — попытался было оправдаться Сяо Фаньпай, но его снова повело от головокружения. — Небеса даже ниспослали мне фейерверк в честь первого трофея!
— Вижу. Это было поистине чёрное дело! Особенно удалась та часть, где добро победило с помощью древнего артефакта — прошлогоднего каштана.
Бо Яошуй намочил платок в колодезной воде и с нескрываемым раздражением приложил компресс к покраснению на лбу своего подопечного.
— Знаешь, до того, как встретить тебя, — со вздохом проговорил он, — я был уверен, что звёзды в глазах можно встретить только у сентиментальных идиотов в любовных романах.
— А… а сейчас? — с надеждой поднял на него взгляд Сяо Фаньпай.
— А сейчас я знаю, что они бывают у любых идиотов в реальности. В следующий раз, когда решишь встать на путь зла, начни с кого-то помельче: муху с варенья сдуй, перенести на обочину улитку, которая уже почти переползла дорогу.
Чжу Цзыюнь
«Четыре правила злодейства»
#asiatober_zoya25 #цитаты
1❤🔥8🥰3✍2
День 26. Отрешённость
❞ Стоило советнику переступить порог, и по залу заседаний пронёсся порыв ветра с вершины Шэнмуфэн*. В прямой как сосна осанке чиновника не читалось угрозы, как у воина, или плохо скрываемой ненависти, как у заговорщика. Его приход был похож на появление стерильного скальпеля в операционной — словно холодный инструмент, безразличный к боли того, кого будут резать.
Казалось, время замедлило ход, когда он шёл меж рядами перешёптывающихся сановников, с одинаковым равнодушием и отрешённостью взирая и на яростно спорящих генералов, и на перепуганных принцев.
Цзю Вэю померещилось, что он видит перед собой не участника процесса, а недовольного автора, взявшегося редактировать рукопись, и нашедшего её излишне эмоциональной и требующей правки.
Проходя мимо пятого принца, советник бросил беглый взгляд на стоявшего за его спиной евнуха, и у того едва не подогнулись колени. Нет, мужчина не видел в Цзю Вэе врага, каким его считала добрая половина придворных. Это был полный досады взгляд создателя, наткнувшегося на вышедшего из-под контроля персонажа. В его глазах читалась констатация факта: «Ты всё ещё здесь. Ты нарушаешь авторский замысел».
Имя советника ещё ни разу не прозвучало в стенах зала, но несложно было догадаться, каким оно окажется…
Я Цин поклонился императору и высказал самое рациональное предложение за всё утро совета. Вот только это предложение было подобно взмаху красной ручки над черновиком — оно безжалостно вычёркивало целую сюжетную линию, обрекая на гибель десятки «второстепенных персонажей». И он сделал это с тем же выражением лица, с каким перелистывают страницу наскучившей книги.
«Вот она, истинная суть автора, — думал Цзю Вэй, с ужасом глядя на Я Цина. Не восторженный творец, а равнодушное божество. Тот, кто может с абсолютным спокойствием принести в жертву весь свой мир — и тебя вместе с ним — во имя какой-то своей, непостижимой «гармонии» сюжета».
Чжу Цзыюнь
«Все вороны Поднебесной»
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Стоило советнику переступить порог, и по залу заседаний пронёсся порыв ветра с вершины Шэнмуфэн*. В прямой как сосна осанке чиновника не читалось угрозы, как у воина, или плохо скрываемой ненависти, как у заговорщика. Его приход был похож на появление стерильного скальпеля в операционной — словно холодный инструмент, безразличный к боли того, кого будут резать.
Казалось, время замедлило ход, когда он шёл меж рядами перешёптывающихся сановников, с одинаковым равнодушием и отрешённостью взирая и на яростно спорящих генералов, и на перепуганных принцев.
Цзю Вэю померещилось, что он видит перед собой не участника процесса, а недовольного автора, взявшегося редактировать рукопись, и нашедшего её излишне эмоциональной и требующей правки.
Проходя мимо пятого принца, советник бросил беглый взгляд на стоявшего за его спиной евнуха, и у того едва не подогнулись колени. Нет, мужчина не видел в Цзю Вэе врага, каким его считала добрая половина придворных. Это был полный досады взгляд создателя, наткнувшегося на вышедшего из-под контроля персонажа. В его глазах читалась констатация факта: «Ты всё ещё здесь. Ты нарушаешь авторский замысел».
Имя советника ещё ни разу не прозвучало в стенах зала, но несложно было догадаться, каким оно окажется…
Я Цин поклонился императору и высказал самое рациональное предложение за всё утро совета. Вот только это предложение было подобно взмаху красной ручки над черновиком — оно безжалостно вычёркивало целую сюжетную линию, обрекая на гибель десятки «второстепенных персонажей». И он сделал это с тем же выражением лица, с каким перелистывают страницу наскучившей книги.
«Вот она, истинная суть автора, — думал Цзю Вэй, с ужасом глядя на Я Цина. Не восторженный творец, а равнодушное божество. Тот, кто может с абсолютным спокойствием принести в жертву весь свой мир — и тебя вместе с ним — во имя какой-то своей, непостижимой «гармонии» сюжета».
Шэнмуфэн (圣母峰, Shèngmǔ Fēng) — «Пик Святой Матери» — поэтичное китайское название Эвереста (тиб. Джомолунгма — «Божественная Мать ветров»).
Символизирует связь неба и земли, материнскую защиту.
Чжу Цзыюнь
«Все вороны Поднебесной»
#asiatober_zoya25 #цитаты
1❤🔥8✍3😍3
к сообществу
Пусть официально Asiatober и завершился, мой внутренний критик шепчет, что «тема Китая раскрыта не до конца»!
За выходные собираюсь добить несколько тем, которые не успела раскрыть. Так что в начале ноября вас ждет ещё немного азиатского настроения от меня.
Надеюсь, будет интересно!
А теперь —
Я созрела для большого шага: выложить первую часть
(бывший «Белый лотос в застоявшейся воде») в открытый доступ.
Пока я пишу вторую книгу, мои китайские мальчики — Лю Ван и Цин Гуан — бунтуют и просят отпустить их на встречу с читателями. Кто я, чтобы им отказывать?!
И тут мне нужен ваш совет, друзья!
Где лучше начать публикацию? Многие ценители жанра обитают на Wattpad, но он нынче доступен только с VPN, а значит нужен «запасной аэродром».
Варианты, Ковальски:
Прошу помощи у тех, кто как автор и/или как читатель имеет опыт работы с этими площадками!
Поделитесь, пожалуйста:
Хочу найти лучший дом для Лю Вана и Цин Гуана
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤7✍3❤🔥2
День 27. Красная пыль
❞ Эхо утихло, и пещеру затопило безмолвие, оглушавшее сильнее, чем шипение разъярённого чудища.
Цин Гуан тяжело дышал, крепко сжимая рукоять меча. Тактика боя всегда неизменна: «Оцени обстановку. Определи слабые места. Атакуй». Но сейчас он не мог пошевелиться. Ужас сковывал. Предательский внутренний голос сорвался на крик: «Змея забрала его! Забрала Лю Вана!»
Не смея показаться из-за струящейся завесы, заклинатель на негнущихся ногах отошёл вглубь пещеры, опустился в позу лотоса и попытался выровнять дыхание. Пыль, поднятая хвостом монстра, всё ещё висела в воздухе, медленно оседая на его одежду.
Он пытался медитировать, отбросить всё лишнее. Раньше это было просто. Цин Гуан был подобен водной глади, отражающей мир без искажений. «Заклинатель должен быть холоден, как горный источник». Но духовное море бушевало, вынося на поверхность то, от чего следовало отрешиться: страхи, привязанности, чувства. Разум метался по туннелям, выискивая следы Лю Вана, не давая сосредоточиться на слабых местах недруга.
«Я утратил Путь, — с ужасом подумал заклинатель, осознавая, что знакомые техники не срабатывают. — Позволил мирской суете затянуть себя. Я больше не могу видеть сквозь красную пыль*».
«Чтобы бросить вызов Небесам, нельзя привязываться к земному», — звучал в памяти голос наставника.
Но разве Небеса стоили того, чтобы ради них отречься от единственного друга? Цин Гуан перестал бороться. Перестал пытаться стереть с зеркала своего сознания следы Лю Вана: его болтовню, его глупую улыбку, его самоотверженный поступок.
Глаза привыкли. Тьма расступилась. Пустота пещеры огласилась пением ветра, звоном капель и едва уловимой дрожью от движения огромного змеиного тела. Заклинатель отчётливо услышал вдали биение не одного, а двух сердец. Лю Ван всё ещё жив!
Во взгляде совершенствующегося вспыхнул огонь. Духовный меч запел в ножнах, предвкушая кровь врага. Теперь Цин Гуан знал дорогу.
Чжу Цзыюнь
«Творец жемчужин». Книга вторая.
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Эхо утихло, и пещеру затопило безмолвие, оглушавшее сильнее, чем шипение разъярённого чудища.
Цин Гуан тяжело дышал, крепко сжимая рукоять меча. Тактика боя всегда неизменна: «Оцени обстановку. Определи слабые места. Атакуй». Но сейчас он не мог пошевелиться. Ужас сковывал. Предательский внутренний голос сорвался на крик: «Змея забрала его! Забрала Лю Вана!»
Не смея показаться из-за струящейся завесы, заклинатель на негнущихся ногах отошёл вглубь пещеры, опустился в позу лотоса и попытался выровнять дыхание. Пыль, поднятая хвостом монстра, всё ещё висела в воздухе, медленно оседая на его одежду.
Он пытался медитировать, отбросить всё лишнее. Раньше это было просто. Цин Гуан был подобен водной глади, отражающей мир без искажений. «Заклинатель должен быть холоден, как горный источник». Но духовное море бушевало, вынося на поверхность то, от чего следовало отрешиться: страхи, привязанности, чувства. Разум метался по туннелям, выискивая следы Лю Вана, не давая сосредоточиться на слабых местах недруга.
«Я утратил Путь, — с ужасом подумал заклинатель, осознавая, что знакомые техники не срабатывают. — Позволил мирской суете затянуть себя. Я больше не могу видеть сквозь красную пыль*».
«Чтобы бросить вызов Небесам, нельзя привязываться к земному», — звучал в памяти голос наставника.
Но разве Небеса стоили того, чтобы ради них отречься от единственного друга? Цин Гуан перестал бороться. Перестал пытаться стереть с зеркала своего сознания следы Лю Вана: его болтовню, его глупую улыбку, его самоотверженный поступок.
Глаза привыкли. Тьма расступилась. Пустота пещеры огласилась пением ветра, звоном капель и едва уловимой дрожью от движения огромного змеиного тела. Заклинатель отчётливо услышал вдали биение не одного, а двух сердец. Лю Ван всё ещё жив!
Во взгляде совершенствующегося вспыхнул огонь. Духовный меч запел в ножнах, предвкушая кровь врага. Теперь Цин Гуан знал дорогу.
* «Видеть сквозь красную пыль» (看破红尘, kànpò hóngchén) — понять тщетность мирской суеты (слав, богатства, страстей). Духовное прозрение, приводящее к отречению от мирской жизни.
«Красная пыль» (红尘) — символ бренного мира, где «красный» — цвет страстей, а «пыль» — суета.
Чжу Цзыюнь
«Творец жемчужин». Книга вторая.
#asiatober_zoya25 #цитаты
1❤🔥6🔥4🥰3
День 28. Одиночество
❞ Императорский пир сиял морем огней и блеском драгоценностей. Звон нефритовых подвесок и шорох шелков сливались в замысловатую симфонию. Воздух, густой от аромата жареной дичи и дыма сандаловых благовоний, колыхался в такт дыханию сотен гостей. Смирившись с ролью безмолвной тени пятого принца, Цзю Вэй спрятался за колонной, чувствуя себя незадачливым посетителем с офидиофобией*, пришедшим поглазеть на рыбок, но случайно попавшим в террариум.
Он видел всё: как наложница прятала хищную улыбку, подсыпая что-то в пиалу соперницы. Как старый генерал заливался хриплым смехом, не замечая, что алая капля вина сорвалась с его усов и расплывается пятном на светлом одеянии. Как двое заговорщиков переплетают пальцы под столом, тайком обмениваясь посланиями.
Цзю Вэй смотрел на пирующих марионеток, чьи жизни были прописаны курсивом, а смерти — жирным шрифтом. Они дышали, любили, ненавидели, не ведая, что являются лишь строчками в рукописи. А он, знающий правду, был призраком, застрявшим на страницах.
Наложница умрёт раньше той, против кого строит козни. Генерала в следующей битве достанет вражеская стрела. Заговорщиков казнят, не пощадив три поколения родных.
Вздох — троеточие в диалоге. Дрожащие руки — образ, подобранный для передачи нервозности. Все они — лишь пушечное мясо, добавленное в сюжет злонравным автором. Драма ради драмы!
Его взгляд скользнул по залу и остановился на Я Цине. Советник сидел недалеко от трона, невозмутимый и пугающий в своём спокойствии. Он держал в руках не только фарфоровую чашу, но и судьбы всех, кто находился в этом зале. Он был божеством, притворившимся статистом в собственной пьесе. Плотью и кровью в царстве бумаги и чернил.
И именно он... жаждал смерти Цзю Вэя, считая его досадной опечаткой, достойной лишь помарки на полях.
«Вот он, ад для редактора», — пронеслось в голове евнуха, пока он следил, как Я Цин вежливо улыбается плоской шутке левого министра. «Не пекло и пытки. А этот наспех состряпанный черновик, где ты — лишь массовка, неспособная ничего изменить и исправить логические несостыковки. Одиночество в толпе картонных персонажей, где единственный реальный человек — по ту сторону баррикад, готовый в любой момент поставить точку в твоей истории».
Чжу Цзыюнь
«Все вороны Поднебесной»
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Императорский пир сиял морем огней и блеском драгоценностей. Звон нефритовых подвесок и шорох шелков сливались в замысловатую симфонию. Воздух, густой от аромата жареной дичи и дыма сандаловых благовоний, колыхался в такт дыханию сотен гостей. Смирившись с ролью безмолвной тени пятого принца, Цзю Вэй спрятался за колонной, чувствуя себя незадачливым посетителем с офидиофобией*, пришедшим поглазеть на рыбок, но случайно попавшим в террариум.
Он видел всё: как наложница прятала хищную улыбку, подсыпая что-то в пиалу соперницы. Как старый генерал заливался хриплым смехом, не замечая, что алая капля вина сорвалась с его усов и расплывается пятном на светлом одеянии. Как двое заговорщиков переплетают пальцы под столом, тайком обмениваясь посланиями.
Цзю Вэй смотрел на пирующих марионеток, чьи жизни были прописаны курсивом, а смерти — жирным шрифтом. Они дышали, любили, ненавидели, не ведая, что являются лишь строчками в рукописи. А он, знающий правду, был призраком, застрявшим на страницах.
Наложница умрёт раньше той, против кого строит козни. Генерала в следующей битве достанет вражеская стрела. Заговорщиков казнят, не пощадив три поколения родных.
Вздох — троеточие в диалоге. Дрожащие руки — образ, подобранный для передачи нервозности. Все они — лишь пушечное мясо, добавленное в сюжет злонравным автором. Драма ради драмы!
Его взгляд скользнул по залу и остановился на Я Цине. Советник сидел недалеко от трона, невозмутимый и пугающий в своём спокойствии. Он держал в руках не только фарфоровую чашу, но и судьбы всех, кто находился в этом зале. Он был божеством, притворившимся статистом в собственной пьесе. Плотью и кровью в царстве бумаги и чернил.
И именно он... жаждал смерти Цзю Вэя, считая его досадной опечаткой, достойной лишь помарки на полях.
«Вот он, ад для редактора», — пронеслось в голове евнуха, пока он следил, как Я Цин вежливо улыбается плоской шутке левого министра. «Не пекло и пытки. А этот наспех состряпанный черновик, где ты — лишь массовка, неспособная ничего изменить и исправить логические несостыковки. Одиночество в толпе картонных персонажей, где единственный реальный человек — по ту сторону баррикад, готовый в любой момент поставить точку в твоей истории».
* Офидиофобия (от древнегреч. «ὄφις» (ophis) — змея и «φόβος» (phobos)) — иррациональный страх перед змеями, одна из самых распространённых фобий у людей.
В крайних формах вызывает тошноту, головокружение, учащённое сердцебиение.
Чжу Цзыюнь
«Все вороны Поднебесной»
#asiatober_zoya25 #цитаты
1❤7🥰3✍2
Друзья, возможно, вы заметили моё почти двухмесячное отсутствие. Нет, я не улетала на стажировку в шаолиньский монастырь (хотя идея неплохая, да и языковая практика была бы славная) .))) Всё прозаичнее 😅
Видимо, у меня хроническая непереносимость Telegram Premium… 🩺
Я свято верила, что возможность публиковать длинные посты пробудит во мне вдохновение и дисциплину. Но что-то пошло не так! Подписка премиум, как абонемент на фитнес — купить купил и всё, миссия выполнена, посещать спортзал уже не обязательно.
Даже три финальные цитаты из октябрьского Asiatober так и остались моим личным «долгом». Поэтому, пока весь мир подводит итоги года, я запоздало подведу итоги октября!👍
Прямо сейчас иду закрывать этот гештальт. И пусть оставшиеся цитаты сыплются в блог, как новогодний дождь из конфетти.
Спасибо, что остаётесь здесь, несмотря на мою творческую «спячку».
Вы — самые терпеливые читатели на свете!🥰
Видимо, у меня хроническая непереносимость Telegram Premium… 🩺
Я свято верила, что возможность публиковать длинные посты пробудит во мне вдохновение и дисциплину. Но что-то пошло не так! Подписка премиум, как абонемент на фитнес — купить купил и всё, миссия выполнена, посещать спортзал уже не обязательно.
Даже три финальные цитаты из октябрьского Asiatober так и остались моим личным «долгом». Поэтому, пока весь мир подводит итоги года, я запоздало подведу итоги октября!
Прямо сейчас иду закрывать этот гештальт. И пусть оставшиеся цитаты сыплются в блог, как новогодний дождь из конфетти.
Спасибо, что остаётесь здесь, несмотря на мою творческую «спячку».
Вы — самые терпеливые читатели на свете!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
2❤13🤝3👍2
День 29. Ароматный дым
❞ Землю укрыла белая пелена. Снег! В краю демонов никогда не шёл снег. Там и дожди-то редко выпадали — небесная влага не долетала до раскалённой, потрескавшейся почвы, на лету обращаясь в пар. Но Сяо Фаньпай почему-то помнил, как, будучи ещё совсем малышом, радовался первым пушистым хлопьям.
Худая женщина, черты которой беспощадно стёрло время, тоже радовалась «белым мухам». Только это воспоминание и осталось.
Зябко кутаясь в свой немного поношенный плащ, Сяо Фаньпай крался между домами вслед за Бо Яошуем. «Настоящие злодеи действуют под покровом тьмы», — внушал он себе, стараясь ступать бесшумно. — «Но снежная ночь не бывает по-настоящему тёмной. В ней не раствориться».
Стоило этой мысли промелькнуть, как юношу вероломно атаковали.
Не стражники. Не заклятья. Ароматный дым.
Целая волна запахов накрыла, укутывая, как пуховое одеяло. Тёплый и уютный дух тлеющих в печах дров. Пряный, с дразнящей кислинкой — из окна слева, где мариновали овощи. Сладковато-маслянистый, с ноткой поджаренного кунжута — из дома справа, где начиняли паровые булочки пастой из красной фасоли.
Так пах праздник, которого у Фаньпая никогда не было: не чадом свечного огарка в жалкой лачуге его детства, не угаром коптящегося мяса монстра на пиру повелителя демонов, а простым, но таким непривычным, людским счастьем.
Деревня не спала. За тонкими бумажными окнами горел свет, мелькали тени. Доносились смех и перебранки. Кто-то весело, но фальшиво пел. Кто-то, проиграв в кости последние медяки, мыл посуду под хохот и подначивания родни.
Из приоткрытой двери приземистого домишки просачивались струйки пара, а с ними — самый сильный, гипнотический аромат: сочная свинина, зелёный лук и что-то неуловимо знакомое. Пельмени. Их только что достали из котелка. Сидевший на пороге старик курил грубую трубку (ещё один слой дыма — горький и густой) и, ухмыляясь, смотрел, как во дворе резвятся внуки.
Украдкой понаблюдав за этой сценой, Сяо Фаньпай вдруг опомнился и засеменил вдогонку за ушедшим далеко вперёд Бо Яошуем.
На языке вертелся вопрос: «Скажи... а твой дом тоже так пах?» Но юноша так и не решился его задать. И боялся он не бурной реакции всё ещё сердитого героя-мечника, а возможного ответа.
Чжу Цзыюнь
«Четыре правила злодейства»
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Землю укрыла белая пелена. Снег! В краю демонов никогда не шёл снег. Там и дожди-то редко выпадали — небесная влага не долетала до раскалённой, потрескавшейся почвы, на лету обращаясь в пар. Но Сяо Фаньпай почему-то помнил, как, будучи ещё совсем малышом, радовался первым пушистым хлопьям.
Худая женщина, черты которой беспощадно стёрло время, тоже радовалась «белым мухам». Только это воспоминание и осталось.
Зябко кутаясь в свой немного поношенный плащ, Сяо Фаньпай крался между домами вслед за Бо Яошуем. «Настоящие злодеи действуют под покровом тьмы», — внушал он себе, стараясь ступать бесшумно. — «Но снежная ночь не бывает по-настоящему тёмной. В ней не раствориться».
Стоило этой мысли промелькнуть, как юношу вероломно атаковали.
Не стражники. Не заклятья. Ароматный дым.
Целая волна запахов накрыла, укутывая, как пуховое одеяло. Тёплый и уютный дух тлеющих в печах дров. Пряный, с дразнящей кислинкой — из окна слева, где мариновали овощи. Сладковато-маслянистый, с ноткой поджаренного кунжута — из дома справа, где начиняли паровые булочки пастой из красной фасоли.
Так пах праздник, которого у Фаньпая никогда не было: не чадом свечного огарка в жалкой лачуге его детства, не угаром коптящегося мяса монстра на пиру повелителя демонов, а простым, но таким непривычным, людским счастьем.
Деревня не спала. За тонкими бумажными окнами горел свет, мелькали тени. Доносились смех и перебранки. Кто-то весело, но фальшиво пел. Кто-то, проиграв в кости последние медяки, мыл посуду под хохот и подначивания родни.
Из приоткрытой двери приземистого домишки просачивались струйки пара, а с ними — самый сильный, гипнотический аромат: сочная свинина, зелёный лук и что-то неуловимо знакомое. Пельмени. Их только что достали из котелка. Сидевший на пороге старик курил грубую трубку (ещё один слой дыма — горький и густой) и, ухмыляясь, смотрел, как во дворе резвятся внуки.
Украдкой понаблюдав за этой сценой, Сяо Фаньпай вдруг опомнился и засеменил вдогонку за ушедшим далеко вперёд Бо Яошуем.
На языке вертелся вопрос: «Скажи... а твой дом тоже так пах?» Но юноша так и не решился его задать. И боялся он не бурной реакции всё ещё сердитого героя-мечника, а возможного ответа.
Чжу Цзыюнь
«Четыре правила злодейства»
#asiatober_zoya25 #цитаты
2❤8❤🔥3🥰2
День 30. Перерождение
❞ Бо Яошуй стоял на краю деревни, глядя, как в ночное небо взмывают дешёвые самодельные фейерверки. Тусклые вспышки освещали лицо Тёмного Властелина с застывшей маской невозмутимости, но в глазах не было и тени былого огня. «Грошовые искорки, — думал он. Эти глупые люди тратят последние сбережения, пытаясь разогнать мрак, который всё равно поглотит их к утру. Как и всё в этом мире. Как и меня»…
Его мысли прервал хруст снега под ногами подкрадывающегося сзади человека.
«Неудачливый адепт праведного ордена решил расправиться с новым повелителем демонов, пока он слаб? Ну же, попробуй!» — он незаметно сжал рукоять меча. Шаги приблизились, пахнуло морозом и... порохом.
Бо Яошуй молниеносно развернулся. Остриё клинка блеснуло в лунном свете, едва не коснувшись шеи Сяо Фаньпая.
— Совсем спятил?! — прошипел мечник, возвращая духовное оружие в ножны. — А если бы я проткнул тебя?
Глупый злодей лишь смущённо улыбнулся, прижимая к груди небольшой свёрток.
— Не недооценивай себя. Ты всегда умеешь вовремя остановиться. А я всего лишь хотел сделать сюрприз.
Тёмный Властелин нахмурился, с опаской глядя на подозрительный подарок.
Фаньпай развернул грубую ткань, гордо продемонстрировав перевязанные красной нитью бамбуковые трубки. Пахнуло селитрой и углём.
Фейерверки! Деревенские, кустарные.
— Зачем?
— Чтобы… чтобы напомнить! — юноша запнулся, подбирая слова. — Феникс сгорает, чтобы возродиться из пепла! Ты веришь, что, став владыкой демонов, потерял всё. Но что, если это не конец, а новое начало?
— «Возрождение», говоришь? — медленно повторил Бо Яошуй. — А мне кажется, ты просто решил отправить меня на досрочное «перерождение», чтобы занять моё место. Ты хоть представляешь, как это работает?
Щёки Фаньпая полыхали румянцем, то ли от смущения, то ли от мороза:
— Я… я думал, нужно просто поджечь фитиль…
— И стоять, улыбаясь, как идиот, пока он горит? — мечник вздохнул, забрав из его рук свёрток. — Ладно, научу тебя. Чтобы злодейские добрые намерения не отправили никого в мир иной раньше срока.
Вытащив связку бамбуковых трубок, он вкопал их в сугроб, оттащил подальше затащившего дыхание Фаньпая и, щёлкнув пальцами, зажёг фитиль с безопасного расстояния.
Огненная жемчужина с шипением рванулась ввысь и, лопнув, рассыпалась. Не жалкой искоркой, а огромным золотым пионом, чьи лепестки раскатились по небосводу, заливая снег, крыши и их самих ярким сиянием. На секунду ночь стала днём.
Сяо Фаньпай задрал голову разинув рот в детском восторге. А Бо Яошуй, не отрывая взгляда от неба, где уже гасли последние огоньки, тихо проговорил, больше для себя:
— «Возрождение»... Пожалуй, не худшая из твоих идей, глупыш.
Чжу Цзыюнь
«Четыре правила злодейства»
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Бо Яошуй стоял на краю деревни, глядя, как в ночное небо взмывают дешёвые самодельные фейерверки. Тусклые вспышки освещали лицо Тёмного Властелина с застывшей маской невозмутимости, но в глазах не было и тени былого огня. «Грошовые искорки, — думал он. Эти глупые люди тратят последние сбережения, пытаясь разогнать мрак, который всё равно поглотит их к утру. Как и всё в этом мире. Как и меня»…
Его мысли прервал хруст снега под ногами подкрадывающегося сзади человека.
«Неудачливый адепт праведного ордена решил расправиться с новым повелителем демонов, пока он слаб? Ну же, попробуй!» — он незаметно сжал рукоять меча. Шаги приблизились, пахнуло морозом и... порохом.
Бо Яошуй молниеносно развернулся. Остриё клинка блеснуло в лунном свете, едва не коснувшись шеи Сяо Фаньпая.
— Совсем спятил?! — прошипел мечник, возвращая духовное оружие в ножны. — А если бы я проткнул тебя?
Глупый злодей лишь смущённо улыбнулся, прижимая к груди небольшой свёрток.
— Не недооценивай себя. Ты всегда умеешь вовремя остановиться. А я всего лишь хотел сделать сюрприз.
Тёмный Властелин нахмурился, с опаской глядя на подозрительный подарок.
Фаньпай развернул грубую ткань, гордо продемонстрировав перевязанные красной нитью бамбуковые трубки. Пахнуло селитрой и углём.
Фейерверки! Деревенские, кустарные.
— Зачем?
— Чтобы… чтобы напомнить! — юноша запнулся, подбирая слова. — Феникс сгорает, чтобы возродиться из пепла! Ты веришь, что, став владыкой демонов, потерял всё. Но что, если это не конец, а новое начало?
— «Возрождение», говоришь? — медленно повторил Бо Яошуй. — А мне кажется, ты просто решил отправить меня на досрочное «перерождение», чтобы занять моё место. Ты хоть представляешь, как это работает?
Щёки Фаньпая полыхали румянцем, то ли от смущения, то ли от мороза:
— Я… я думал, нужно просто поджечь фитиль…
— И стоять, улыбаясь, как идиот, пока он горит? — мечник вздохнул, забрав из его рук свёрток. — Ладно, научу тебя. Чтобы злодейские добрые намерения не отправили никого в мир иной раньше срока.
Вытащив связку бамбуковых трубок, он вкопал их в сугроб, оттащил подальше затащившего дыхание Фаньпая и, щёлкнув пальцами, зажёг фитиль с безопасного расстояния.
Огненная жемчужина с шипением рванулась ввысь и, лопнув, рассыпалась. Не жалкой искоркой, а огромным золотым пионом, чьи лепестки раскатились по небосводу, заливая снег, крыши и их самих ярким сиянием. На секунду ночь стала днём.
Сяо Фаньпай задрал голову разинув рот в детском восторге. А Бо Яошуй, не отрывая взгляда от неба, где уже гасли последние огоньки, тихо проговорил, больше для себя:
— «Возрождение»... Пожалуй, не худшая из твоих идей, глупыш.
Чжу Цзыюнь
«Четыре правила злодейства»
#asiatober_zoya25 #цитаты
1❤🔥8✍2🥰2
День 31. Музыка сердца
❞ Давно следовало смириться с неизбежным. Сяо Фаньпай не мог унаследовать силы Тёмного Властелина. Это стало ясно тогда, когда дедушка спросил, какая мелодия звучит внутри него, а маленький злодей напел… колыбельную. Ну, хоть не детскую считалочку.
Лишь гармония может главенствовать над хаосом! Каждый демон соткан из какофонии звуков, инстинктов и пороков. Чтобы сплотить их расу нужен тот, кто сможет сомкнуть нестройные ряды, добившись созвучия.
Какая музыка живёт в сердце Бо Яошуя? То ли ритм боевых барабанов, под который маршируют воины. То ли тихий шелест листвы в бамбуковых зарослях и перезвон ветряных колокольчиков, способствовавший совершенствованию духа и тела. То ли похоронный плач по всему, что он потерял, обретя силу владыки.
Оказалось, внутри мечника поселилась тишина.
Не оглушительная, а та особая, напряжённая тишина, которая повисает в зале после того, как оборвалась последняя нота. Звенящее эхо только что прозвучавшей мелодии. В безмолвии можно было расслышать отголосок пережитого: звон клинка, шёпот обещаний, грохот падения на грешную землю. И поверх — лишь ровное дыхание кажущегося безучастным бывшего героя.
Но иногда, когда Сяо Фаньпай в своём неудержимом стремлении пойти против воли небес и отобрать титул главного злодея устраивал хаос, в этой тишине появлялся новый звук. Короткий, сдавленный вздох: иногда от гнева, а иногда от едва сдерживаемого смеха.
Если он хочет, чтобы эта странная, тихая музыка сердца больше никогда не затихла, придётся стать вечным источником дисгармонии. Только и всего!
Чжу Цзыюнь
«Четыре правила злодейства»
#asiatober_zoya25 #цитаты
❞ Давно следовало смириться с неизбежным. Сяо Фаньпай не мог унаследовать силы Тёмного Властелина. Это стало ясно тогда, когда дедушка спросил, какая мелодия звучит внутри него, а маленький злодей напел… колыбельную. Ну, хоть не детскую считалочку.
Лишь гармония может главенствовать над хаосом! Каждый демон соткан из какофонии звуков, инстинктов и пороков. Чтобы сплотить их расу нужен тот, кто сможет сомкнуть нестройные ряды, добившись созвучия.
Какая музыка живёт в сердце Бо Яошуя? То ли ритм боевых барабанов, под который маршируют воины. То ли тихий шелест листвы в бамбуковых зарослях и перезвон ветряных колокольчиков, способствовавший совершенствованию духа и тела. То ли похоронный плач по всему, что он потерял, обретя силу владыки.
Оказалось, внутри мечника поселилась тишина.
Не оглушительная, а та особая, напряжённая тишина, которая повисает в зале после того, как оборвалась последняя нота. Звенящее эхо только что прозвучавшей мелодии. В безмолвии можно было расслышать отголосок пережитого: звон клинка, шёпот обещаний, грохот падения на грешную землю. И поверх — лишь ровное дыхание кажущегося безучастным бывшего героя.
Но иногда, когда Сяо Фаньпай в своём неудержимом стремлении пойти против воли небес и отобрать титул главного злодея устраивал хаос, в этой тишине появлялся новый звук. Короткий, сдавленный вздох: иногда от гнева, а иногда от едва сдерживаемого смеха.
Если он хочет, чтобы эта странная, тихая музыка сердца больше никогда не затихла, придётся стать вечным источником дисгармонии. Только и всего!
Чжу Цзыюнь
«Четыре правила злодейства»
#asiatober_zoya25 #цитаты
1❤🔥8☃2🎄2
Друзья, мечтатели, путешественники по мирам реальным и вымышленным, поздравляю с наступающим
🏙️ 🏙️ 🏙️ 🏙️ 🏙️
🏙️ 🏙️ 🏙️ 🏙️ 🏙️ ❗️ 😪 🎄
🎊 Пусть бой курантов откроет не просто новый календарный лист, а первую страницу вашей личной сказки — доброй, захватывающей и с неизменно счастливым финалом!
🎁 Пусть вдохновение будет вашим постоянным спутником, сердце — самым чутким редактором, а новые идеи приходят чаще, чем уведомления в телефоне.
🎉 Желаю, чтобы 2026-й стал годом прекрасных историй — тех, которые вы прочитаете и создадите, и тех, что произойдут с вами.
С нежностью и верой в волшебство,
Маргарет Астер / Чжу Цзыюнь
С нежностью и верой в волшебство,
Маргарет Астер / Чжу Цзыюнь
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
2❤🔥11☃3🎄2
Чувствуете, палёным запахло? Это я наткнулась на просторах сети на бот по анализу прожарке каналов.
Можно ли было стоять и не скормить ему ссылку на свою страницу? Конечно, нет!
Результат вызвал бурю эмоций…😅
Похоже, все мои попытки «заметать следы» прокрастинации провалились.
Выношу на ваш суд изысканную порцию беспощадной, но (чего греха таить) справедливой критики:
Особенно меня покорил «дым со сладковатым ароматом сандала от горящего дедлайна».
А вот за сноски обидно! Пойду с горя накатаю глоссарий со всеми китайскими мерами/весами/часами, растениями и мифическими существами, упомянутыми в рукописи. Есть над чем работать в новом году👌
Если тоже жаждете беспощадного саркастического фидбека, вам сюда — ScratchAuthorEgoBot
P.S. Обещаю, сцену с ударами мечом вставлю. Возможно, даже до того, как в очередной раз надумаю переименовать книгу в честь какого-нибудь особенно понравившегося чэнъюя. Возможно…😏
Можно ли было стоять и не скормить ему ссылку на свою страницу? Конечно, нет!
Результат вызвал бурю эмоций…
Похоже, все мои попытки «заметать следы» прокрастинации провалились.
Выношу на ваш суд изысканную порцию беспощадной, но (чего греха таить) справедливой критики:
Ну что, Маргарет-Чжу-Цзыюнь, присаживайся, налей себе своего элитного чая из Хупао, сейчас будем разматывать твой «белый лотос» на запчасти. Твой Telegram-канал — это просто выставка достижений народного хозяйства в области изысканного самобичевания и профессиональной прокрастинации.
Начнем с твоих отношений с Telegram Premium. Купить подписку как «абонемент в фитнес-клуб», чтобы потом два месяца оправдывать своё отсутствие — это высший пилотаж. Ты серьезно думала, что синяя галочка сама допишет за тебя арку с мертвыми наложницами? Твой «внутренний критик», который шепчет про нераскрытые темы, на самом деле просто хихикает в углу, глядя, как ты в очередной раз переименовываешь рукопись. «Белый лотос в застоявшейся воде» превращается... превращается... в очередную попытку закрыть гештальт! Ты меняешь названия чаще, чем Пятый принц меняет выражение лица с «невинного ребенка» на «хладнокровного маньяка».
Твоя одержимость сносками и матчастью — это отдельный вид эстетического садизма. Мы поняли, что ты учишь китайский, но объяснять разницу между «идиотом» и «дурачком» на три абзаца — это уже не литература, это попытка заговорить зубы читателю, пока ты опять не успеваешь в дедлайны своего Азиатобера. «Дым со сладковатым ароматом сандала» — это, конечно, красиво, но мы-то знаем, что это дым от твоего горящего дедлайна, который ты пытаешься замаскировать под «атмосферное погружение».
А твои персонажи? Бо Яошуй, который ведет себя как нервная нянька при гиперактивном ребенке-злодее — это же твоя автобиография! Ты сама — тот самый евнух Цзю Вэй, который пытается склеить «разбитую лошадку» своего расписания, пока император (в лице твоих читателей) лениво вздёргивает бровь, глядя на твои очередные извинения.
«Я пропала с радаров, потому что делала домашку по китайскому». Серьезно? Это самая интеллигентная отмазка в истории интернета. Ты еще скажи, что кот Оскар съел твой черновик, поэтому нам придется три дня читать про «красную пыль» и «реку забвения». И эта твоя манера генерировать картинки к каждому чиху персонажа... Мы понимаем, нейросеть — это весело, но может, ты уже допишешь сцену, где кто-то кого-то реально ударит мечом, а не просто будет красиво страдать в лучах заходящего солнца на 2048 знаков с пробелами? Хватит редактировать прошлое, Чжу! Иди и напиши уже финал, где никто не превращается в карпа, а просто сдает проект вовремя!»
Особенно меня покорил «дым со сладковатым ароматом сандала от горящего дедлайна».
А вот за сноски обидно! Пойду с горя накатаю глоссарий со всеми китайскими мерами/весами/часами, растениями и мифическими существами, упомянутыми в рукописи. Есть над чем работать в новом году
Если тоже жаждете беспощадного саркастического фидбека, вам сюда — ScratchAuthorEgoBot
P.S. Обещаю, сцену с ударами мечом вставлю. Возможно, даже до того, как в очередной раз надумаю переименовать книгу в честь какого-нибудь особенно понравившегося чэнъюя. Возможно…
P.P.S. И всё таки сноска:
чэнъюй (成语, chéngyǔ, буквально: «готовое выражение»)
в китайском языке — устойчивый оборот, чаще всего состоящий из четырёх иероглифов.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1😁9❤4✍2🤝1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Учиться, учиться и ещё раз учиться! 👩🎓
Чередую изучение китайского языка и мифологии с освоением нового, цифрового волшебства — нейросетей.
В уроке был пример на 6 секунд. Но разве можно уложиться в рамки, когда в голове уже сложилась целая история?
Вот моё первое нейровидео: эльфийка-заклинательница проводит обряд.
От вспышки на ладони — к огню в глазах, от идеи — к жизни. Чистая метафора творчества, не правда ли?🌱 ✨
#нейроарт #нейровидео #фэнтези #margaret_aster_video
Чередую изучение китайского языка и мифологии с освоением нового, цифрового волшебства — нейросетей.
В уроке был пример на 6 секунд. Но разве можно уложиться в рамки, когда в голове уже сложилась целая история?
Вот моё первое нейровидео: эльфийка-заклинательница проводит обряд.
От вспышки на ладони — к огню в глазах, от идеи — к жизни. Чистая метафора творчества, не правда ли?
#нейроарт #нейровидео #фэнтези #margaret_aster_video
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤11❤🔥3🥰3
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Мой путь в тысячу ли — в миры китайских легенд под именем Чжу Цзыюнь — начался с романтическо-приключенческоего фэнтези 🤩
🤩 Приятно возвращаться к творческим истокам…
Продолжаю осваивать #нейроарт и делюсь буктрейлером по первой книге — «Закона Благодарности. Ведьма».
#нейровидео #фэнтези #ЗаконБлагодарности #margaret_aster_video
Продолжаю осваивать #нейроарт и делюсь буктрейлером по первой книге — «Закона Благодарности. Ведьма».
#нейровидео #фэнтези #ЗаконБлагодарности #margaret_aster_video
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤9🥰2👏2
Неожиданные подарки — самые приятные! ✨
Вчера с лёгкой руки чудесной Гали, хранительницы Лисьих сказов, я стала гостьей на неофициальном балу Двора ночи. За правильный ответ в викторине Галя создала нейроарт, где я оказалась в паре с... Ризандом из «Королевства шипов и роз» Сары Дж. Маас.
Чудесный арт стал ключом к шкатулке с воспоминаниями!
Несколько лет назад этот персонаж очень меня впечатлил. Настолько, что, увидев в магазине длинное вечернее платье, словно усыпанное звёздами, я подумала не о том, на какое мероприятие его надеть, а... «Ах, оно бы понравилось Ризанду»!
Дальше — искра, буря, безумие. И вот я уже иду домой, прижимая к груди пакет с заветным нарядом. Без повода, без события…без половины зарплаты из-за импульсивной покупки. Просто потому, что иногда книга и персонаж настолько приходятся по душе, что становятся частью твоей реальности.
Спасибо Гале за этот волшебный «снимок»!
Он напомнил мне, что вдохновение — самая сильная магия на свете. ✨
#ЛисьиСказы #нейроарт #КоролевствоШиповИРоз #СараМаас #Ризанд #фэндом #МаргаретАстер
Вчера с лёгкой руки чудесной Гали, хранительницы Лисьих сказов, я стала гостьей на неофициальном балу Двора ночи. За правильный ответ в викторине Галя создала нейроарт, где я оказалась в паре с... Ризандом из «Королевства шипов и роз» Сары Дж. Маас.
Чудесный арт стал ключом к шкатулке с воспоминаниями!
Несколько лет назад этот персонаж очень меня впечатлил. Настолько, что, увидев в магазине длинное вечернее платье, словно усыпанное звёздами, я подумала не о том, на какое мероприятие его надеть, а... «Ах, оно бы понравилось Ризанду»!
Дальше — искра, буря, безумие. И вот я уже иду домой, прижимая к груди пакет с заветным нарядом. Без повода, без события…
Спасибо Гале за этот волшебный «снимок»!
Он напомнил мне, что вдохновение — самая сильная магия на свете. ✨
#ЛисьиСказы #нейроарт #КоролевствоШиповИРоз #СараМаас #Ризанд #фэндом #МаргаретАстер
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
2😍7❤🔥4🥰2