Пришел в военкомат
– Здравствуйте, Вы чего хотите?
– Хочу на учет встать
– А зачем?..

Но таки поставили

Г. Р. ДЕРЖАВИН
НА ПРИОБРЕТЕНИЕ КРЫМА

Летит — и воздух озаряет,
Как вешне утро тихий понт!
Летит — и от его улыбки
Живая радость по лугам,
По рощам и полям лиется!
Златыя Петрополя башни
Блистают, как свещи, и ток
Шумливый, бурный, ток Днепровский
В себе изображает живо
Прекрасное лицо его.

Не слыша громового треска,
Не видя молненной зари,
Пастух и земледелец в песнях
Средь хижин воспевают мир.
От удовольствия сердечна
Струятся по ланитам слезы
У нежных матерей и жен:
Прижав оне к грудям вернейшим
Пришедших в дом своих героев,
В восторге вопрошают: «Кто?

Который бог, который ангел,
Который человеков друг,
Бескровным увенчал вас лавром,
Без брани вам трофеи дал
И торжество?» — Екатерина,
Та венценосна добродетель,
То воплощенно божество,
Которое дождит блаженства. —
Они вещали так любезным,
Повеся громы на стене.

Увидел Марс — нахмурил брови,
Скрежещет и кричит, ярясь:
«Как? мир? — и без меня победы?
Я вас»!... Но, будучи сражен
Вдруг с Севера сияньем кротким,
Упал с железной колесницы;
Его паденье раздалося
Внутрь сердца Зависти — и трость,
Водимая умом обширным,
Бессмертной пальмой обвилась,

Россия наложила руку
На Тавр, Кавказ и Херсонес,
И, распустя в Босфоре флаги,
Стамбулу флотами гремит:
«Не подвиги Готфридов храбрых,
И не крестовски древни рати —
Се мой теперь парит Орел»!
Магмет, от ужаса бледнея,
Заносит из Европы ногу,
И возрастает Константин!

Цирцея от досады воет,
Волшебство все ея ничто;
Ахеян, в тварей превращенных,
Минерва вновь творит людьми:
Осклабясь, Пифагор дивится,
Что мнение его сбылося,
Что зрит он преселенье душ:
Гомер из стрекозы исходит
И громогласным, сладким пеньем
Не баснь, но истину поет.

Какая незабвенна слава!
Какая звучная хвала!
Екатеринина держава
И мудрыя ея дела
Кого и где не удивили?
Которые цари достигли
Величества ея доброт?
На трон со кротостью вступила,
На троне кротость воцарила,
Чудес источник и щедрот!