Не был в Монако 11 лет. Неизвестно кто больше изменился за это время — я или Монако.
Впечатления очень противоречивые. Произошла какая-то «дубаизация» Монако. Все застроено безвкусной недвижкой, на фоне которой теряется идентичность.
Ощущение вторичности и следования трендам, а не их создание.
В итоге сбежал отсюда — скоро станет понятно куда…
Впечатления очень противоречивые. Произошла какая-то «дубаизация» Монако. Все застроено безвкусной недвижкой, на фоне которой теряется идентичность.
Ощущение вторичности и следования трендам, а не их создание.
В итоге сбежал отсюда — скоро станет понятно куда…
4❤20🤔8👍6🔥3
Место, у которого все в порядке с идентичностью
Есть такой термин — импринтинг. Нейробиологи когда-то провели ставший классикой эксперимент. Одну группу новорожденных котят содержали в комнате, где были только вертикальные линии. Другую — где были только горизонтальные. Когда котята выросли, они оказались практически слепы к линиям противоположной ориентации. Их мозг не научился их «видеть». Критическое окно развития закрылось, и паттерн восприятия оказался зафиксирован навсегда.
Парфенон — это и есть те самые «вертикальные линии» западной культуры.
Он стоял здесь, когда формировалась античность. На него смотрели римляне. На римские копии смотрели архитекторы Ренессанса. На их работы — строители XIX века. На их здания — модернисты XX века. Даже если вы никогда не видели Парфенона, вы смотрите на мир глазами тех, кто смотрел на тех, кто смотрел на тех, кто смотрел на него. Это непрерывная цепочка передачи визуального кода.
С музыкой ровно та же история. Наш слух откалиброван пифагорейским строем — октавы, квинты, кварты. Поэтому Бах, Моцарт и любая современная поп-песня звучат для нас «правильно» и гармонично. Но ведь есть и другая музыка: китайская пентатоника, индийские раги с их микроинтервалами. Они кажутся нам «странными» не потому, что объективно хуже, а потому что наш музыкальный импринтинг — другой.
И вот что важно: Парфенон не был предначертанным каноном. Он им стал. В момент создания он был лишь одним из вариантов. Результатом полемики дорического и ионического ордеров, выбором конкретных пропорций в конкретное время. Но он оказался в правильном месте в правильное время и встроился в прошивку нашей цивилизации.
И вот самый элегантный штрих, доказывающий его статус. Математическую константу, описывающую идеальную пропорцию — золотое сечение — принято обозначать греческой буквой Φ (Фи). Вопреки популярному заблуждению, это не в честь Фибоначчи, чьи числа стремятся к этой пропорции. Символ был введен в честь Фидия — великого скульптора и архитектора, руководившего строительством Парфенона. Математический идеал был назван именем художника, который его воплотил.
Что было бы, если бы Парфенон не построили? Или если бы западная цивилизация выросла на другой основе, с другой эстетикой?
Мы бы смотрели на мир другими глазами. Буквально. Наш мозг распознавал бы «красоту» в других формах, а «гармонию» — в других звуках. Красота — это не то, что мы открываем. Это то, что нас формирует. Это импринтинг.
Есть такой термин — импринтинг. Нейробиологи когда-то провели ставший классикой эксперимент. Одну группу новорожденных котят содержали в комнате, где были только вертикальные линии. Другую — где были только горизонтальные. Когда котята выросли, они оказались практически слепы к линиям противоположной ориентации. Их мозг не научился их «видеть». Критическое окно развития закрылось, и паттерн восприятия оказался зафиксирован навсегда.
Парфенон — это и есть те самые «вертикальные линии» западной культуры.
Он стоял здесь, когда формировалась античность. На него смотрели римляне. На римские копии смотрели архитекторы Ренессанса. На их работы — строители XIX века. На их здания — модернисты XX века. Даже если вы никогда не видели Парфенона, вы смотрите на мир глазами тех, кто смотрел на тех, кто смотрел на тех, кто смотрел на него. Это непрерывная цепочка передачи визуального кода.
С музыкой ровно та же история. Наш слух откалиброван пифагорейским строем — октавы, квинты, кварты. Поэтому Бах, Моцарт и любая современная поп-песня звучат для нас «правильно» и гармонично. Но ведь есть и другая музыка: китайская пентатоника, индийские раги с их микроинтервалами. Они кажутся нам «странными» не потому, что объективно хуже, а потому что наш музыкальный импринтинг — другой.
И вот что важно: Парфенон не был предначертанным каноном. Он им стал. В момент создания он был лишь одним из вариантов. Результатом полемики дорического и ионического ордеров, выбором конкретных пропорций в конкретное время. Но он оказался в правильном месте в правильное время и встроился в прошивку нашей цивилизации.
И вот самый элегантный штрих, доказывающий его статус. Математическую константу, описывающую идеальную пропорцию — золотое сечение — принято обозначать греческой буквой Φ (Фи). Вопреки популярному заблуждению, это не в честь Фибоначчи, чьи числа стремятся к этой пропорции. Символ был введен в честь Фидия — великого скульптора и архитектора, руководившего строительством Парфенона. Математический идеал был назван именем художника, который его воплотил.
Что было бы, если бы Парфенон не построили? Или если бы западная цивилизация выросла на другой основе, с другой эстетикой?
Мы бы смотрели на мир другими глазами. Буквально. Наш мозг распознавал бы «красоту» в других формах, а «гармонию» — в других звуках. Красота — это не то, что мы открываем. Это то, что нас формирует. Это импринтинг.
1❤26👍20🔥15🤔3
Джордж Байрон написал поэму, известную как «Пророчество Данте», чтобы выразить своё возмущение действиями лорда Элгина по вывозу мраморных изваяний из Парфенона в 1801 году. В этой поэме Байрон осуждает Элгина за его вандализм, называя его «разрушителем священных памятников», и прославляет Грецию, чья красота и история были затронуты действиями Элгина.
На фото автограф самого лорда Байрона, выцарапанного им на храме Посейдона в 1810-м…
На фото автограф самого лорда Байрона, выцарапанного им на храме Посейдона в 1810-м…
1❤20👍8🤔7🔥1
Большое совместное исследование Data Insight и giper.fm на тему роли бренда при выборе техники и значении DTC-каналв для брендов.
Статья в Forbs.ru в связи с этим.
Статья в Forbs.ru в связи с этим.
Forbes.ru
Прямой наводкой: почему продажи техники и электроники переходят в каналы брендов
Российский рынок бытовой техники и электроники (БТиЭ), размер которого превышает 3,3 трлн рублей, перестраивает взаимоотношения между брендами и покупателями. По данным исследования Data Insight и Giper.fm, DTC-канал (Direct-To-Consumer, производство
🔥4❤3
Forwarded from Data Insight . Цифры E-commerce
Основные выводы из отчета:
Читать отчет
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
2🔥14👍10❤3
Как Канеман помешал Будде с Витгенштейном
(Философская драма)
У человечества есть две великие инструкции по «интеллектуальному минимализму». Одна пришла с Востока, другая — с Запада. Обе гениальны, обе радикальны, и обе, судя по всему, совершенно невыполнимы для современного человека.
Виновата в этом, как обычно, эволюционная нейробиология…
Плот и Лестница: инструкция по выбрасыванию смысла
В Палийском каноне есть притча о Плоте. Будда говорит: представьте, что вы переплыли бурную реку на плоту. Вы на берегу, вы спасены. Что вы сделаете с плотом? Взвалите его на голову и понесете дальше через лес, потому что «он такой полезный»? Или оставите его у воды? Плот — это Учение (Дхамма). Оно нужно, чтобы переплыть от страдания к свободе. Но как только цель достигнута, продолжать цепляться за учение — значит тащить на себе мокрые бревна по суше.
Через две с половиной тысячи лет Людвиг Витгенштейн, главный «архитектор» логики XX века, заканчивает свой великий «Трактат» образом Лестницы. Он пишет чудовищно сложные логические пропозиции, а в конце заявляет: мои предложения — это ступени. Тот, кто меня понял, должен подняться по ним, а затем — отбросить лестницу. Потому что лестница нужна, чтобы залезть на стену, но, сидя на стене, лестница вам больше не нужна. Более того, с высоты вы понимаете, что лестница на самом деле висела в воздухе.
Ирония обоих методов: Истина — это не то, что вы заберете с собой. Истина — это момент, когда инструменты поиска истины теряют свой смысл. В идеале, просветленный буддист и понявший Витгенштейна логик должны встретиться в одной точке: в Великом Молчании. Они должны перестать болтать, перестать объяснять и просто быть в реальности.
Но посмотрите вокруг. Много вы видели молчаливых философов или гуру, которые перестали читать лекции? Мы не выбрасываем плоты. Мы строим из них храмы, пишем диссертации по устройству бревен и продаем курсы «Как правильно держать лестницу, по которой мы никуда не залезем».
Почему так сложно просто взять и отпустить?
Проклятие знания: почему нельзя разжать руки
Давайте позовем на помощь Даниэля Канемана с выявленным им когнитивным искажением, известным как «Проклятие знания» (Curse of Knowledge).
Обычно этот термин используют в бизнесе или педагогике: эксперту очень сложно объяснить что-то новичку, потому что эксперт физически не может представить, каково это — не знать того, что он знает. Применительно к философии можно сказать, что «Проклятие знания» — это необратимая мутация восприятия. Как только вы поняли какую-то сложную концепцию (построили Плот), ваш мозг перестраивает нейронные связи. Вы больше не видите просто «реку» и «берег». Вы видите структуру, паттерны, причинно-следственные связи.
Инструкции Будды и Витгенштейна наталкиваются на биологический барьер:
1. Необратимость опыта. Будда говорит о Плоте как о внешнем инструменте, который можно оставить волевым усилием. Но «проклятие знания» подразумевает, что понимание — это не рюкзак за спиной, а необратимая перестройка нейронных связей. Плот не у нас в руках, он «врос» в нашу зрительную кору. Мы не можем перестать видеть структуру и сложность мира, если однажды их увидели.
2. Ловушка объяснения. Витгенштейн призывает к молчанию. Но проклятие знания заставляет нас бесконечно достраивать новые ступени, пытаясь объяснить другим (и самим себе), как именно устроен мир с этой новой высоты.
Мы не достигаем Нирваны (или Ясности) не потому, что нам не хватает мудрости. А потому, что мы слишком «умные».
Наш мозг эволюционно заточен на накопление инструментов. Для кроманьонца выбросить хорошее копье (инструмент) после охоты — это безумие. Для современного интеллектуала «забыть» концепцию, на изучение которой ушло 10 лет, — это когнитивный суицид.
Поэтому мы стоим на берегу. У нас на головах огромные, тяжелые плоты из дипломов, теорий, инсайтов и духовных практик. Ноги подкашиваются под этой тяжестью. Но мы смотрим на легкую походку тех, кто идет налегке, и думаем: «Бедняги. Им бы наш плот, они бы тогда по-настоящему поняли, как правильно ходить».
(Философская драма)
У человечества есть две великие инструкции по «интеллектуальному минимализму». Одна пришла с Востока, другая — с Запада. Обе гениальны, обе радикальны, и обе, судя по всему, совершенно невыполнимы для современного человека.
Виновата в этом, как обычно, эволюционная нейробиология…
Плот и Лестница: инструкция по выбрасыванию смысла
В Палийском каноне есть притча о Плоте. Будда говорит: представьте, что вы переплыли бурную реку на плоту. Вы на берегу, вы спасены. Что вы сделаете с плотом? Взвалите его на голову и понесете дальше через лес, потому что «он такой полезный»? Или оставите его у воды? Плот — это Учение (Дхамма). Оно нужно, чтобы переплыть от страдания к свободе. Но как только цель достигнута, продолжать цепляться за учение — значит тащить на себе мокрые бревна по суше.
Через две с половиной тысячи лет Людвиг Витгенштейн, главный «архитектор» логики XX века, заканчивает свой великий «Трактат» образом Лестницы. Он пишет чудовищно сложные логические пропозиции, а в конце заявляет: мои предложения — это ступени. Тот, кто меня понял, должен подняться по ним, а затем — отбросить лестницу. Потому что лестница нужна, чтобы залезть на стену, но, сидя на стене, лестница вам больше не нужна. Более того, с высоты вы понимаете, что лестница на самом деле висела в воздухе.
Ирония обоих методов: Истина — это не то, что вы заберете с собой. Истина — это момент, когда инструменты поиска истины теряют свой смысл. В идеале, просветленный буддист и понявший Витгенштейна логик должны встретиться в одной точке: в Великом Молчании. Они должны перестать болтать, перестать объяснять и просто быть в реальности.
Но посмотрите вокруг. Много вы видели молчаливых философов или гуру, которые перестали читать лекции? Мы не выбрасываем плоты. Мы строим из них храмы, пишем диссертации по устройству бревен и продаем курсы «Как правильно держать лестницу, по которой мы никуда не залезем».
Почему так сложно просто взять и отпустить?
Проклятие знания: почему нельзя разжать руки
Давайте позовем на помощь Даниэля Канемана с выявленным им когнитивным искажением, известным как «Проклятие знания» (Curse of Knowledge).
Обычно этот термин используют в бизнесе или педагогике: эксперту очень сложно объяснить что-то новичку, потому что эксперт физически не может представить, каково это — не знать того, что он знает. Применительно к философии можно сказать, что «Проклятие знания» — это необратимая мутация восприятия. Как только вы поняли какую-то сложную концепцию (построили Плот), ваш мозг перестраивает нейронные связи. Вы больше не видите просто «реку» и «берег». Вы видите структуру, паттерны, причинно-следственные связи.
Инструкции Будды и Витгенштейна наталкиваются на биологический барьер:
1. Необратимость опыта. Будда говорит о Плоте как о внешнем инструменте, который можно оставить волевым усилием. Но «проклятие знания» подразумевает, что понимание — это не рюкзак за спиной, а необратимая перестройка нейронных связей. Плот не у нас в руках, он «врос» в нашу зрительную кору. Мы не можем перестать видеть структуру и сложность мира, если однажды их увидели.
2. Ловушка объяснения. Витгенштейн призывает к молчанию. Но проклятие знания заставляет нас бесконечно достраивать новые ступени, пытаясь объяснить другим (и самим себе), как именно устроен мир с этой новой высоты.
Мы не достигаем Нирваны (или Ясности) не потому, что нам не хватает мудрости. А потому, что мы слишком «умные».
Наш мозг эволюционно заточен на накопление инструментов. Для кроманьонца выбросить хорошее копье (инструмент) после охоты — это безумие. Для современного интеллектуала «забыть» концепцию, на изучение которой ушло 10 лет, — это когнитивный суицид.
Поэтому мы стоим на берегу. У нас на головах огромные, тяжелые плоты из дипломов, теорий, инсайтов и духовных практик. Ноги подкашиваются под этой тяжестью. Но мы смотрим на легкую походку тех, кто идет налегке, и думаем: «Бедняги. Им бы наш плот, они бы тогда по-настоящему поняли, как правильно ходить».
7🔥39👍26❤14🤔3