Именно во имя веры, благородные рыцари «подъемлют оружие против врагов креста и принимают мученическую смерть, прославляя святую католическую веру».

Раймон Луллий, философ с острова Майорка, ок.1235 — 1315.

Король Балдуин II Иерусалимский передаёт захваченную мечеть Аль-Акса во владение Гуго де Пейна и Годфри, для использования её в качестве штаб-квартиры. Крестоносцы называли это здание Храмом Соломона, отчего и пошло название нового Ордена — тамплиеры, то есть храмовники или рыцари Храма.

Некоторые рыцари, любимые Богом и состоящие у него на службе, отказались от мира и посвятили себя Христу. Торжественными обетами, принесенными перед патриархом Иерусалимским, они обязались защищать паломниковот разбойников и воров, охранять дороги и служить рыцарством Господним. Они блюли бедность, целомудрие и послушание, следуя уставу регулярных каноников. Во главе их стояли два почтенных мужа — Гуго де Пейен и Жоффруа де Сент-Омер. Вначале тех, кто принял столь святое решение, было лишь девятеро, и на протяжении девяти лет они служили в мирской одежде и одевались в то, что им подавали в качестве милостыни верующие. Король [Балдуин II], его рыцари и господин патриарх были преисполнены сострадания к этим благородным людям, оставившим все ради Христа, и пожаловали им некоторую собственность и бенефиции, дабы помочь в их нуждах и для спасения души дарующих. И так как у них не было церкви или жилища, которое бы им принадлежало, король поселил их в своих палатах, близ Храма Господня. Аббат и каноники Храма предоставили им для нужд их служения землю неподалеку от палат: поэтому их и назвали позднее «тамплиерами» — «храмовниками».

Жак де Витри, историк и епископ Акры,XIII в.

К XII столетию главным языком монументальной живописи в Европе стал витраж. Зачастую он содержал сложную иконографическую программу, иерархически выстраивал события священной истории, располагая сцены в кругах, ромбах, квадратах и цитируя Священное Писание. Согласие двух Заветов, изображавшихся параллельно, служило иллюстрацией истинности христианского учения о Спасении человечества. В южном крыле трансепта Шартрского собора изображены четыре евангелиста, сидящие на плечах гигантских фигур четырех великих пророков.

В 1119 г. несколько благородных рыцарей, преисполненных благоговения перед Господом, набожные и боящиеся Бога, вверили себя владыке патриарху, желая послужить Христу, и изъявили желание вовеки жить по уставу каноников в целомудрии, послушании и нестяжании. Среди них первыми и главными были два почитаемых человека, Гуго де Пейен и Жоффруа де Сент-Омер…

Гильом Тирский , о создании ордена тамплиеров. Гильом родился около 1130 г. в Палестине, в 1174 г. стал канцлером Иерусалимского королевства, а год спустя — архиепископом Тирским. Он начал составлять свою «Историю деяний в заморских землях».Гильом не застал славного начала латинских государств на Святой земле, а следовательно, не видел и трудных, но многообещающих первых шагов тамплиеров.

Орден Храма, как и позднейшие военные ордены, объединял идеал монаха и рыцаря. Эта идея была поистине скандальной в эпоху, когда христианскому обществу навязывали модель трехчастного деления на сословия — одни молятся, другие воюют, а третьи трудятся. Ибо все эти три группы четко разделялись и иерархически подчинялись один другому — духовенство главенствовало над двумя другими, а монашество составляло высшую прослойку самого духовенства.

Орден Храма родился по воле безвестного рыцаря из Шампани, радеющего о спасении своей души. Но, кроме того, его основание стало возможным благодаря новым духовным течениям, высвобожденным во время григорианской реформы Церкви. Орден прекрасно вписывался в идеологию крестовых походов: он стал самым уместным ответом на их потребности.

Средневековый собор населен множеством фантазийных созданий — от кентавров до сциоподов, существ с одной гигантской ногой. Иногда это просто декор, иногда — проявление свободы художника, свидетельства живучести фольклора. Правда, сами люди Средневековья не всегда могли оправдать наличие подобной нечисти в храме Божьем. «К чему в монастырском клуатре, где братия предается чтению, эти смехотворные чудовища? Эта странная уродливая красивость и это красивое уродство? Что здесь делают грязные обезьяны, дикие львы, страшные кентавры, полулюди-полузвери?» — писал с возмущением богослов XII века Бернард Клервосский.

Как известно, успех клермонской речи Папы Урбана II превзошел самые оптимистичные ожидания. Тысячи людей всех сословий отправились в путь, спрашивая в конце каждого дневного перехода, не Иерусалим ли виднеется впереди! Позади этой шумной, но полной воодушевления толпы, которая избивала евреев в долине Рейна (тут стоит заметить, что евреев часто не любили не за их богатство, а за то , что в средние века они выдавали ссуды под процент поскольку христианам это делать было запрещено, а потом и силой должны были эти  суммы вернуть,  так что часто это были не скрипачи и медики , а лютые сикарио), двигались отряды рыцарей, крупных и мелких сеньоров из Нидерландов, Франции или нормандской Италии. Все они стекались к Константинополю, столице Византийской империи, сказочному городу, поражавшему воображение любого, кто его видел. Встревоженный таким наплывом воинов, басилевс постарался организованно переправить крестоносцев в Малую Азию. После битвы при Манцикерте в 1071 г. эта некогда византийская территория почти целиком перешла под власть турок-сельджуков. Разбив этих самых турок при Дорилее в 1097 г., крестоносцы вышли в Северную Сирию и в 1098 г. осадили и взяли Антиохию. Спустя год, 13 июля 1099 г., пал Иерусалим. Град Божий, который был  оскверненным после многих веков присутствия неверных, был очищен кровью.
Для многих крестоносцев цель была достигнута — помолиться у Гроба Христа и ощутить свою близость к Господу. Как делали многие другие в течение столетия, они совершили самое священное и почетное паломничество. К тому же они освободили Град Христов от неверных. Миссия была выполнена, и они собирались в обратный путь домой, но как известно не все.

Тангейзер в одеянии крестоносца из Манесского кодекса, XIV век.

Биография прославленного миннезингера и странствующего рыцаря XIII в. доподлинно неизвестна. Предположительно, Тангейзер был участником VI крестового похода. Немецкий миннезингер никогда не был братом-рыцарем, но, несмотря на это, часто можно встретить изображение Тангейзера с подписью «брат-рыцарь тевтонского ордена».

Слева изображен украшенный топхельм, который служит источником для огромного количества современных изображений тевтонских рыцарей. В реальности братья-рыцари были скованы монашескими обетами и не могли украшать оружия и доспехов, в отличие от спустившего поместье на вино и красивых женщин Тангейзера. Странствующий рыцарь и миннезингер мог украшать и, наверняка, украшал свои доспехи насколько хватало средств и фантазии.

#тангейзер
#тевтонскийорден #рыцарскиеордена

Оружие и снаряжение рыцаря-госпитальера 1230 г.
#снаряжение

Тени средневековья, Последний рубеж Висби.

Если бы те, кто умер в средние века, могли говорить, о чем бы они нам рассказали? Они поведали бы о религиозных ритуалах, о чуме и о суровых временах, когда человеку приходилось бороться просто за то, чтобы выжить. Сегодня, спустя столетия после того, как они были преданы земле, средневековые тени мертвецов оживут на наших глазах. На основе научного анализа захороненных останков этот документальный сериал рассказывает подлинные истории средневековья.

https://youtu.be/R5E1ncEwuOw

Создание ордена госпитальеров

В XIV в. брат-госпитальер Гвилельмо де Сан-Стефано сочинил легенду о том как создавали орден. Собрав все предшествующие предания, он возвел истоки своего ордена к временам Ветхого Завета и св. Иоанна Крестителя! Разумеется, мы никоим образом не собираемся всерьез примешивать к истории легенду. Итак, существовало два бенедектинских монастыря, один мужской — Св. Марии Латинской, а другой женский — Св. Марии Магдалины. От случая к случаю они принимали путешественников. Наблюдая, как постоянно возрастает поток пилигримов в течение ста лет с тысячного года, бенедиктинцы открыли приют, возможно, с помощью богатого купца Мауро ди Панталеоне, главы купеческой общины Амальфи в Константинополе, который иногда приезжал по делам на мусульманскую территорию. Крестовый поход, естественно, привел к расширению деятельности этого приюта. И вот, в 1113 г., буллой папы Пасхалия II был учрежден странноприимный орден Иоанна Иерусалимского (речь идет о св. Иоанне Милостынщике). К этому времени орден уже открыл приюты для странников в Европе, в Сен-Жиль-дю-Гард, Пизе, Бари, Таренте, а также главных портах, откуда крестоносцы отплывали в Святую землю. В общем, это был международный орден, занимавшийся благотворительностью.

Возможно, что, по крайней мере, на Святой земле орден очень скоро начал совмещать милосердную деятельность с военными акциями — ведь помогать пилигримам означало еще и охранять дороги. Тем не менее история госпитальеров доказывает, что для него задачи помощи и размещения паломников всегда оставались первостепенными. Меры, принимаемыми орденом по охране порядка, в первые годы XII в. могли быть только эпизодическими. Госпитальерам, опекавшим больных, ослабевших и неимущих, и без того хватало работы. Чтобы заниматься безопасностью путешественников, требовалось нечто другое. Кто-то из крестоносцев должен был это осознать. И один из них решился взяться за дело. Это был Гуго де Пейен.

Готический собор стремится ввысь — но всему есть предел. Архитекторы города Бове в XIII веке поставили рекорд по высоте свода, достигшей 48 метров, на целых шесть метров обогнав соседний Амьен. К сожалению, гравитация оказалась сильнее амбиций строителей, в 1284 году свод рухнул, но был вскоре восстановлен. Катастрофа ничему не научила соборный капитул: в 1569 году над собором в Бове возвели шпиль, доведя общую высоту здания до 153 метров. Четыре года, пока не рухнул и шпиль, собор в Бове был самой высокой постройкой мира. Но и по сей день великолепный хор этого храма в небольшом городке остается самым высоким готическим пространством Европы.

Справедливая война или священная война были самой короткой дорогой к миру. Это лишь кажущийся парадокс. В Средние века мир мыслился прежде всего как поддержание угодного Богу порядка. По св. Августину, между справедливой войной и миром существует прочная связь:

Мы должны желать мира и вести войну лишь по необходимости, ибо не для того ищут мира, чтобы готовиться к войне, а воюют, чтобы обрести мир. Будем же потому миролюбивыми, даже сражаясь, чтобы с помощью победы привести тех, с кем вы воюете, к блаженному миру (письмо 305).

В 1129 г. Бернард пишет епископу Линкольна в Англию, чтобы сообщить ему новости об одном канонике кафедрального собора, отправившемся в Иерусалим и сделавшем остановку в Клерво:
Любезный вам Филипп отправился в Иерусалим; он проделал куда менее долгий путь и прибыл туда, куда стремился. <…> Он бросил якорь в самом порту спасения. Его нога уже ступает по мостовой святого Иерусалима, и теперь там, где он остановился, он с легкостью поклоняется тому, кого он отправился искать на Евфрате, но которого нашел в уединении наших лесов. <…> Это Иерусалим, который соединен с Иерусалимом небесным… это Клерво.

Размышления св. Бернарда о справедливой войне оставили глубокий след в истории и практике первой половины XII в. Война должна быть лишь наименьшим из зол, к которой следует прибегать лишь в самом крайнем случае.Война же между христианами становится законной только тогда, когда под угрозу поставлено единство Церкви; надо также избегать насилия против иудеев, еретиков и язычников, так как истину нельзя насаждать силой. Христианин должен действовать убеждением, а справедливалишь оборонительная война. Св. Бернард приравнивает крестовые походы против неверных, мусульман к оборонительным войнам, которые люди ведут с честными намерениями и избегают ненужного насилия. Истинно верующий не просто исполняет закон:он еще и сражается за Христа и умирает ради спасения своей души. Св. Бернард написал об этом без обиняков:

Когда он предает смерти злодея, это не убийство человека, а, искоренение зла. Он мстит за Христа тем, кто творит зло; он защищает христиан. Если он сам падет в бою, то не погибнет, а достигнет своей цели.