Мечи с подписью ULFBERHT из коллекции Бергенского музея.

Одной из характерных особенностей каролингских мечей являются надписи на доле в верхней трети клинка. Они сделаны таким образом, что их можно было прочесть, если держать меч левой рукой наконечником направо. Все надписи представляют собой личные имена: ULFBERHT, CEROLT, ULEN, GICELIN, LEUTFRIT, INGELRII, — выполненные каролингским письмом, характерным для VIII–IX столетий. На отшлифованной поверхности клинка надпись приобретала характерный «мерцающий» вид.
Одним из наиболее распространённых имен на клинках является ULFBERHT — оно встречается примерно 170 раз. Остальные имена гораздо более редкие, а некоторые даже единичные. Существует несколько вариантов написания этого имени: например, +ULFBERHT+ или ULFBERH+T. Некоторые надписи включают ошибки в виде пропусков или неправильного написания отдельных букв. Традиционно эти погрешности интерпретируются как результат неграмотности работников, занятых в производстве.

Кладбище воинов Призраки крестоносцев

С помощью новейших методов криминалистики исследователи воссоздают облик участников сражения у крепости Иакова и события того исторического дня.

Битва у брода Иа́кова — сражение между армией сарацинов под командованием Салах ад-Дина и войсками Иерусалимского королевства, защищавшими крепость Шастеле (в современном Израиле известна под названием Атерет) в 1179 году, завершившееся победой сарацин.

https://www.youtube.com/watch?v=y1yuABWQImM&t=2s

Бывают ситуации, когда поражение ценится ничуть не меньше, чем победа!

Проиграть с честью заведомо более сильному врагу совсем не оскорбительно. Можно даже сказать, что в поражении проявляется куда больше достоинств человека, нежели в победе.

Пожалуй, впервые эта идея была отражена в рыцарской поэме IX века «Песнь о Роланде». Мы найдем немало примеров того, как средневековые менестрели воспевали победы героев, но в истории Роланда предметом восхищения стало самое тяжелое поражение, которое постигло армию императора Карла Великого, правителя франков, отправившегося воевать в Испанию. Когда войско после долгих походов и тяжелых боев возвращалось на родину, командовать арьергардом был назначен бретонский маркграф Роланд – пример рыцарства и чести для всей Франкской империи.
В Ронсевальском ущелье небольшой отряд Роланда попал в засаду, устроенную маврами, басками и арагонцами. Роланд, получивший от своих воинов прозвище Неистовый, сражался как лев. Он сразил множество врагов и отказывался, несмотря на просьбы своего друга графа Оливье, протрубить в волшебный рог Олифант, который обладал способностью призвать в бой армию императора Карла. Ведь он не мог отвлечь уходящие войска франков и был обязан задержать врагов. Поэтому, когда подмога всё же пришла, на поле боя император нашел лишь мертвого Роланда, который с тех пор стал воплощением готовности рыцаря умереть за своего сеньора и свою честь.

«Песнь о Роланде» несла своим слушателям и читателям очень важную идею – бывают ситуации, когда поражение ценится ничуть не меньше, чем победа. Роланд ценой своей жизни и жизней своих воинов спас куда больше людей, которые могли попасть в засаду, устроенную в горах.

Так оруженосцы и молодые рыцари, слушавшие «Песнь о Роланде» в покоях фамильных замков, готовились к тому, чтобы в любой момент, если король прикажет, повторить подвиг маркграфа бретонского. И это не было пустыми словами. Французское рыцарство не раз демонстрировало готовность умереть, но не лишиться чести. В битве при Пуатье погибло почти всё французское рыцарство, включая высшую знать королевства. Об отношении людей Средневековья к смерти в бою много говорит поступок короля Богемии Иоанна Люксембургского в бою при Креси. Вот что рассказывает об этом хронист: «Когда Иоанн услышал команду к бою, он сказал: «Господа, вы теперь все мои друзья и братья по оружию, поэтому я прошу вас, потому что я слеп, взять меня с собою в бой». Рыцари согласились, и поскольку он не хотел затеряться в толчее, привязали его в седле боевого коня. Король поскакал в рядах французской конницы на англичан. Утром король был найден мертвым на земле».

Я думаю многие смотрели , ну или хотя бы слышали о фильме последняя дуэль. Один из главных персонажей, а именно Жан де Карруж выиграл судебный поединок, а что же с ним случилось позже?
В марте 1396‑го, королевства объединись в едином Крестовом походе во имя спасения Христианского мира от турок. Жан де Карруж, видимо, рвавшийся поучаствовать в очередной военной авантюре, присоединился к Крестовому походу, собравшему рыцарей–дворян со всей Европы. Бургундцами командовал Жан Неверский, сын герцога Филипа. Среди французских военачальников следует выделить маршала Бусико, который вместе с Карружем выполнял миссию в Турции и Греции; Филиппа д'Артуа, графа д'Э, бывшего секунданта Жака Ле Гри, и адмирала Жана де Вьена. Почти двадцать лет назад Карруж сражался под его командованием против англичан в Нормандии, а в 1385--м сопровождал Вьена в том злополучном шотландском походе. Это была уже третья совместная кампания рыцаря с легендарным адмиралом.
Некоторые военачальники планировали дойти до самого Иерусалима, но у армий коалиции не было чёткого согласованного плана. Французы и бургундцы собрались в Дижоне, где им выплатили жалованье за четыре месяца вперёд. Оттуда они двинулись через Швейцарию, Баварию, Австрию и Венгрию, соединившись в Будапеште с прочими крестоносцами, включая короля Германии и Венгрии Сигизмунда. Из Будапешта часть крестоносцев продолжила двигаться на юг, на Балканы, вдоль Дуная, в сопровождении флотилии кораблей, следовавшей за ними по реке, в то время как другие отправились более коротким сухопутным путём на север, мимо Белграда и Оршовы.

Крестоносцы вновь воссоединились в городе Видине, который они осадили и захватили, перебив весь гарнизон. По мере продвижения вдоль Дуная крестоносцы, испытывая нехватку припасов, захватили и разграбили ещё несколько городов. 12 сентября они прибыли в Никополь (нынешняя Болгария). Прекрасно укреплённый город располагался на высоком утёсе над рекой, под надёжной защитой османов. Первая атака с минами и штурмовыми лестницами провалилась из–за отсутствия осадных машин.

Султан Баязид, правитель Османской империи, весь последний год безуспешно осаждал Константинополь всего в трёхстах милях оттуда. Узнав о штурме христианами Никополя, он немедленно прекратил осаду и предпринял марш–бросок на север. Армия султана и его сербские союзники соединились в Казанлыке, примерно 20 сентября и уже с новыми силами двинулась на Никополь. Прибыв 24 сентября на место, они разбили лагерь неподалёку от города и с наступлением темноты отправили туда гонцов, призывая город не сдаваться, потому что помощь близка.
Вместо нападения султан избрал иную тактику, выстроив линию обороны за несколько миль южнее от города, за узким лесистым ущельем на гребне высокого холма. Там он приказал своим воинам установить заслоны из широких рядов заострённых деревянных кольев. Крестоносцы внезапно обнаружили, что они зажаты в тиски, между неприступным городом и армией султана. Опасаясь атаки со стороны Никополя, крестоносцы спешно перебили несколько тысяч пленных, захваченных в разграбленных городах, да так и оставили их тела непогребенными.

Утром в понедельник, 25 сентября, крестоносцы выехали навстречу войскам султана. Французы и бургундцы отказались двигаться за войсками короля Сигизмунда, считая их деревенщинами, и настояли на том, чтобы идти во главе войска. Сигизмунд охотно уступил, предупредив союзников, чтобы те особо не рвались вперёд, дабы в спешке не остаться без надёжно защищённого тыла.
Не успели ряды крестоносцев толком перестроиться, как разгорячённый граф д'Э принялся размахивать знаменем с криками: «Вперёд! Во имя Господа и Святого Георгия!». Жан де Вьен и прочие французские военачальники, немало обеспокоенные подобными призывами, попросили графа угомониться, пока войска не будут полностью готовы, но тот назвал их трусами и раньше времени бросился в бой.

Тяжёлая французская кавалерия ринулась в атаку, но во время скачки по лесистому ущелью рыцари попали под град османских стрел, выпущенных с горного хребта. Достигнув высохшего русла реки внизу, они планировали подняться на противоположный склон. Оставшимся всадникам, которых не выбили из седла вражеские стрелы, пришлось спешиться, потому что склон местами был довольно крутым.

Многим удалось взобраться на вершину, поскольку пластинчатые латы надёжно защищали их от османских стрел. Но стоило неприятельским лучникам отступить, как перед рыцарями вырос лес острых кольев, заслонивших османскую пехоту. Крестоносцы принялись вырывать колья, чтобы добраться до врага, и наконец им удалось прорвать оборону и перебить бо́льшую часть легко вооружённой пехоты.
Крестоносцы уже было собирались броситься в погоню, но внезапно на них обрушилась османская кавалерия. Во время последующей схватки французские рыцари спешились и, ловко орудуя кинжалами, нападали на неприятельских всадников. Обе стороны понесли большие потери, но в итоге турецкой кавалерии пришлось отступить. Крестоносцы, посчитав, что они выиграли сражение, решили отдохнуть, совершенно вымотанные тяжёлым восхождением на крутой холм под палящим солнцем, градом вражеских стрел, прорывом через лес заточенных деревянных кольев и битвой с неприятельской пехотой и кавалерией.

Вот тут–то они и были застигнуты врасплох скрывшейся за деревьями вражеской кавалерией, которую султан держал в резерве. Некоторых крестоносцев убили на месте, другим пришлось отступить к подножию холма, на который они с таким трудом поднялись, и бежать обратно к городу, остальные перебрались через Дунай, от греха подальше. Самые отважные остались на месте и приняли неравный бой среди груд окровавленных трупов своих боевых товарищей. Жан де Вьен был одним из многих павших в тот день. Даже мёртвый, он продолжал сжимать в руке знамя с образом Пресвятой Девы. Войско Сигизмунда, следовавшее за франко–бургундской армией, было полностью разбито.Оставшимся крестоносцам в конце концов пришлось сдаться превосходящим силам противника, в том числе сдались маршал Бусико и граф д'Э, возглавлявшие французское наступление. Турки взяли около трёх тысяч пленными. Некоторые знатные пленники вроде Бусико и Жана Неверского, сына герцога Филиппа, вскоре были выкуплены.На следующий день после битвы турки обезглавили несколько сотен крестоносцев, пока утомлённый кровавым зрелищем султан не отдал приказ прекратить бойню.

Можно только догадываться об участи, постигшей Жана де Карружа в Никополе. Вероятно, он был убит в битве с турками недалеко от того места, где пал его старый командир Жан де Вьен, и упокоился вместе с ним в братской могиле. А может, он был казнён на следующий день, став жертвой мести султана за устроенное христианами побоище и убийство пленных. Маловероятно, что Карруж был в числе бежавших с поля боя, учитывая его доблесть, отвагу и преданность товарищам по оружию. Можно сказать, Жан де Карруж пал в так называемом Последнем Крестовом походе.

Осада Никополя , 1396 год. Здесь европейские крестоносцы, включая многочисленных нормандских рыцарей, в 1396 году приняли бой с турками–османами и их союзниками у неприятельского бастиона на Дунае.

Под влиянием философии Аристотеля средневековые мыслители пытались рационально осмыслить мир, созданный Богом в соответствии с «мерою, весом и числом» (Прем. 11:21). Систематическая философия Стагирита воплотилась в энциклопедизме последних столетий Средневековья: зерцала и суммы стали одним из самых распространенных жанров, стилем мышления и основой университетского преподавания. Все наделенные серьезными амбициями медики, астрологи, юристы, философы, богословы считали своим долгом оставить после себя какой-то обобщающий труд. Этот обычай отчасти сохранился в традиции докторских диссертаций.

Важный смысл несло знамя тамплиеров, называемое «босан» или «босеан», что означает «двухчастное». Так говорили, например, о лошади, если у нее в окраске присутствовало два цвета. «Я привел Босана, моего боевого коня, из Кастилии» (Рауль из Кам-брэ, лесса LХХХV). Если не считать этого случая, «босан» — это прилагательное и никогда не используется в одиночку. Знамя ордена Храма называлось — двухчастным, так как было черно-белым, подобно тому как плащи тамплиеров были либо черными, либо белыми, в зависимости от статуса братьев. Белый цвет обозначал чистоту и целомудрие, а черный — мужество и силу, по крайней мере, если верить Жаку де Витри: «Они открыты и доброжелательны со своими друзьями, черны и ужасны со своими врагами».

В средние века богатые владельцы устанавливали невероятно высокие стандарты содержания собак, описанные в мельчайших деталях Гастоном де Фуа в «Трактате об охоте». Псарни, где спали борзые, по его словам, строились исключительно из древесины на высоте 30 сантиметров от земли, чтобы там было прохладно летом и тепло зимой, также был предусмотрен камин, чтобы собаки могли отогреться и подсушиться.

Располагаться жилище должно было во дворе, на солнечной стороне, а дверь в него предполагалось всегда оставлять открытой, чтобы «собаки могли поиграть или просто погулять снаружи, когда захотят» — это их желание известно всем, у кого есть собаки. Борзых нужно было выгуливать один-два раза в день, а в остальное время им разрешать бегать и играть «на залитой солнцем лужайке». Еще нужно было выводить их туда, где они могли поесть лечебных трав, если вдруг заболели.
Псарню следовало чистить каждое утро, пол плотно застилать соломой и менять ее ежедневно.

Клеймо +ULFBERHT+ на мече первой половины Х века из Маннхайма, Германия.

Результаты современных металлографических исследований доказывают, что франкские мечи эпохи Каролингов являлись лучшими изделиями своего класса, изготовленными на высочайшем техническом уровне. Техника производства этого времени, известная как «ложный дамаск», включала многократное перековывание пакета стальных пластин с высоким (0,4–0,5%) и низким (0,08–0,2%) уровнем содержания углерода для удаления из металла остатков шлака.

По рассказу летописца Х века Ноткера Заики, король Людовик Немецкий, внук Карла Великого, мог согнуть свой меч так, что его остриё касалось рукояти, после чего меч вновь разгибался, принимая прежнюю идеально прямую форму. Этот рассказ свидетельствует не только об отличном качестве продукции франкских оружейников, но и о высоких требованиях заказчика, которые, вероятно, обуславливались неуклонно растущим значением кавалерии в армии Каролингов и будущей империи Оттона Великого.

Рыцарь тамплиер (слева) и госпитальер (справа) изображённые на витраже церкви Андрея Первозванного, деревня Темпл Графтон, графство Уорикшир, Англия.

«Ульфберт» Х века, найденный в Шведте (Германия).

Связь начальной фазы распространения «Ульфбертов» с использованием в процессе их изготовления тигельной стали могла бы объяснить первоначальный успех и широкое распространение этих мечей на рынке. Для своего времени они являлись действительно высокотехнологичным оружием, изготовленным с применением самых совершенных материалов и передовых технологий. Эти характеристики высоко оценили покупатели, предпочитавшие «Ульфбертов» аналогичным продуктам на рынке. Массовое производство мечей этой востребованной и престижной марки сопровождалось широкомасштабной фабрикацией подделок. О них мы можем судить не только по изменению написания, например, +ULFBERHT+ вместо ULFBERH+T, но также по перевёрнутым или пропущенным буквам. «Псевдо-Ульфберты» обычно уступают оригиналу из-за использования более дешёвых и доступных материалов, а также нарушений технологии.Не случайно три четверти из 44 изученных мечей оказались контрафактом.

Люди Средневековья почти не умели заботиться о себе. Беременная жена Филиппа III , короля Франции, умерла, упав с лошади. Кто догадался посадить ее беременную на лошадь?! А сын короля Англии Генриха I.Вильгельм Этелинг, единственный наследник, с пьяной командой вышел ночью 25 ноября 1120 года на лучшем корабле королевского флота в Ла Манш и утонул, разбившись о скалы. Страна на тридцать лет погрузилась в смуты, а отец в утешение получил написанное в стоических тонах красивое письмо Хильдеберта Лаварденского: мол не переживай, владея страной, умей совладать и со своей скорбью. Сомнительное утешение для политика.

Земная жизнь в те времена не ценилась, потому что ценилась другая жизнь. У абсолютного большинства средневековых людей неизвестна дата рождения: зачем записывать, если завтра умрет?