Среди дошедших до нас трактатов об охоте, самый старый написанный на французском языке — «Книга о короле Модусе и королеве Рацио». Автор его неизвестен, но относится трактат к началу XIV в. В нём содержится описание травли так называемых «пяти красных зверей», к которым относились олень, оленек, лань, косуля и заяц, и «пяти чёрных зверей»: кабана, свиньи, волка, лисы и выдры. Чёрные звери были менее благородными по сравнению с красными. А кабан так и вообще считался существом нечистым, полным мерзостей, с рогами, растущими изо рта, словом, настоящим зверем дьявола. Впрочем, получилось так не сразу, а… со временем!
Дело в том, что ещё во времена Римской империи и после её падения охота на кабана считалась деянием настоящего мужчины. Это был поединок один на один с опасным зверем, приносивший вдобавок много мяса. Победа же над пугливым оленем чести охотнику не приносила. Но… в кабаньей охоте постоянно гибли люди, и не какие-нибудь, а знать – опора святой римской-католической церкви. Вот она и стала кабана, как объект охоты, всячески поносить, а оленя возвеличивать. Кроме того, на кабана, равно как и на медведя, охотились пешим порядком, обычно с рогатиной в руках. То есть и знатный лорд, и простолюдин в этой охоте ничем друг от друга не отличались и могли проявлять равную силу и доблесть. Стерпеть такое «равенство» было невозможно, хотя его наличие дошло до знатных феодалов не сразу. Но дошло! И… кабанья охота сразу потеряла свою популярность!

Ведь охотиться на оленя загоном можно было только с коня, а откуда у крестьян могут быть кони? И вся челядь сеньора тоже была конной, так что снобизм его в данном случае удовлетворялся в полной мере. Стало меньше смертей, а добычи ничуть не меньше, потому что леса были объявлены заповедным местом охоты для знати, а тех же косуль стали разводить в парках… И мясо, и охота под боком!
Впрочем, мода на охоту на кабана всё же вернулась, и теперь церковь ей особо не противилась. Когда? А когда был изобретён мощный, но достаточно компактный арбалет, из которого мог стрелять не только пеший стрелок, но и всадник. Рогатина теперь уже не требовалась! Охотник поражал зверя стрелой из арбалета, ну а добить его (если нужно) вполне могли и его слуги!

Псовая охота на оленя. «Манесский кодекс». Миниатюра изображает охотника на псовой охоте. Его одежда ничем не отличается от обычной. Это длинная котта и шоссы на ногах. Библиотека Гейдельбергского университета. Гейдельберг, Баден-Вюртемберг, Германия.

Были ли в Средневековье те, кого мы сейчас назвали бы гениями? Главной добродетелью средневекового мыслителя была не изобретательность, которая прежде всего ассоциируется с гениальностью сейчас, а сверхъестественно хорошая память. «Эйнштейн» XIII века Фома Аквинский славился тем, что не забывал однажды прочитанного и, по свидетельству современника, мог одновременно диктовать трем или четырем писцам совершенно разные тексты, словно давая памяти свободно изливать ее сокровища.

Христос во главе войска крестоносцев, идущего на Иерусалим. Рукопись Апокалипсиса. Англия, XIV век

Были ли в Средневековье те, кого мы сейчас назвали бы гениями? Главной добродетелью средневекового мыслителя была не изобретательность, которая прежде всего ассоциируется с гениальностью сейчас, а сверхъестественно хорошая память. «Эйнштейн» XIII века Фома Аквинский славился тем, что не забывал однажды прочитанного и, по свидетельству современника, мог одновременно диктовать трем или четырем писцам совершенно разные тексты, словно давая памяти свободно изливать ее сокровища.

Когда наш современник старается представить себе Средневековье, ему кажется, что добиться своей цели он может лишь напряженной работой воображения. Средние века видятся ему зловещей эпохой, отступившей во мрак прошлого, тем часом истории, когда на небе вовсе не появлялось солнце, а тогдашние люди, общественное устройство в корне отличались от того, что мы видим сейчас. А ведь достаточно получше присмотреться к нашей Вселенной, читать каждое утро свежие газеты, чтобы понять; Средневековье у нашего порога, оно не желает уходить прочь и выражает себя не только в материальных памятниках: оно продолжает жить за морем, омывающим наши берега, рядом, всего в нескольких часах полета; оно составляет неотъемлемую часть того, что в наши дни еще именуется Французской империей, и ставит перед государственными деятелями XX века вопросы, которые те не в состоянии разрешить.

Многие мусульманские страны Северной Африки и Ближнего Востока, где сохранился во всей неприкосновенности быт XIV века, воссоздают в некоторых отношениях картину жизни европейского Средневековья. Те же городские трущобы, те же лачуги, те же узкие, кишащие народом улочки, выводящие путника к роскошным дворцам; та же пропасть между ужасающей нищетой неимущих классов и роскошью вельмож; те же бродячие рапсоды на перекрестках – мечтатели и рассказчики городских новостей; та же почти сплошь неграмотная масса, долгие годы терпящая гнет и вдруг охватываемая яростным мятежным духом, чреватым кровопролитиями; то же вмешательство религии в общественные дела; тот же фанатизм, те же интриги сильных мира сего, та же ненависть между отдельными кланами, те же заговоры, до того запутанные, что они неизбежно ведут к кровавой развязке!.. Средневековые конклавы имеют сходство с мусульманскими школами, возглавляемыми фанатиками. Династические драмы, разыгрывавшиеся при последних Капетингах, мало чем отличаются от тех драм, что колеблют ныне престолы в иных арабских странах

Морис Дрюон

Литературу во Франции, как и повсюду в средние века, открывает эпос. Построенные первоначально на ассонансах, затем изложенные в десятисложных стихах, длинные эпические поэмы, декламируемые жонглерами, воспевали славные подвиги (gesta, откуда «шансон де жест»), память о которых должна жить в поколениях воинов. Шедевр жанра, «Песнь о Роланде», повествует (ок. 1100), как во время возвращения из похода на испанских мусульман (778) арьергард армии Карла Великого под командованием племянника императора графа Роланда был истреблен бесчисленным воинством сарацин (на самом деле басков) вследствие измены Ганелона и чрезмерной гордости Роланда: граф, несмотря на советы своего друга Оливье, отказывался трубить в рог, чтобы призвать к себе на помощь основные силы франков. Роланд, образец доблестного рыцаря и прототип крестоносца, гибнет в Ронсевальском ущелье как герой и мученик за дело веры: его душа улетает в рай.

Средневековый музыкальный коллектив, Испания, ок. 1325-1350.

Кабинет доктора в средневековой Англии, 1240-1250 года.
Интерес представляют собой щитки, которые висят на стене с правой стороны изображения. Медиевисты ещё не решили, что они означают, а у вас какие предположения?

Это прекрасно не правда ли?
Автор Thomas Riffeser.

Несмотря на обмен анафемами между папой римским и вселенским патриархом, церковный раскол, произошедший в 1054 году, вовсе не казался окончательным и бесповоротным, но скорее временным недоразумением. Ситуация кардинально изменилась только после 1204 года, когда крестоносцы и венецианцы захватили и разграбили Константинополь, а на месте греческого патриарха оказался патриарх латинский.

Воителям, павшим в бою с сарацинами и успевшим накануне битвы покаяться в грехах и причаститься, место в раю обеспечено. Архиепископ Тюрпен заверяет в этом соратников Роланда перед битвой: «Если вы умрете, то будете святыми мучениками и займете высокое место в раю» . Нет, стало быть, необходимости ради спасения души покидать военную профессию и надевать рясу, менять звон оружия на строгое молчание монастыря.

Рыцари эпических поэм устремляются на бой с сарацинами, чтобы опрокинуть их, чтобы обратить их в христианство или уничтожить, чтобы своими победами (которые даются лишь Богом) доказать, что истинна лишь христианская вера.
Они одновременно ведут войну справедливую, так как отстаивают христианские земли против незаконно вторгшихся сарацин, и войну священную, так как их противники отождествляются с язычниками-идолопоклонниками, которые угрожают навязать свое «суеверие», искоренив истинную веру.