Келарь (cellarius — от слова cella, «кладовая», «амбар») — эконом, «завхоз» обители, отвечающий за материальное благополучие и пропитание братии. В крупных монастырях у него было множество помощников, занимавшихся виноградниками и производством вина; мельницей, зернохранилищем и пекар­ней; садами и огородами; конюшнями, рыбными садками и т. д. Именно келарь покупал и продавал земли и леса, курировал всевозможные мастерские, отвечал за амбары и другие ресурсы. Он выдавал на кухни запасы хлеба и вина, рыбы, овощей, сыра и других продуктов — в зависимости от того, пост на дворе или праздник.

Поскольку его обязанности требовали неустанных забот, келаря могли освобож­дать от присутствия на главной мессе (ему разрешалось посещать только утреннюю) и от некоторых служб часов. Бенедиктинец Тьерри из Флёри (ум. после 1018 года) уточнял, что для охраны запасов келарю лучше спать в погребе вместе с двумя или тремя братьями.

Ризничий отвечал за ризницу, где хранились литургические сосуды, книги и облачения, а также реликвии, если в монастыре не было особой сокровищницы, протяжении веков монастыри оставались важнейшими хранилищами святынь (мощей, чудотворных образов и различных предме­тов, связанных с земной жизнью Христа и святых), куда стекались толпы паломников. Святыни обеспечивали престиж, влияние и богатство. Монастыри стремились получить как можно больше реликвий и про­славляли их, составляя перечни видений, исцелений и других чудес, совершенных в их стенах.
.Кроме того, в его обязан­ности входило поддерживать в церкви порядок, наливать в лампы масло, зажигать свечи,посреди ночи бить в колокол, чтобы разбудить и созвать в храм, выдавать священ­нику горячие угли, чтобы он мог погреть руки, и пр. Поскольку ризничий почти все время пребывал в храме, именно он принимал у мирян их дары, которые затем передавал елемозинарию (если речь шла о деньгах) или келарю (в тех случаях, когда верующие приносили сыр, яйца или другую снедь).

Библиотекарь отвечал не только за книги (следил за их сохранностью, каталогизировал, выдавал братьям),но и за скрип­торий где переписывались новые рукописи Средневековые монастыри не только дома молитвы и сообщества аскетов, но и важнейшие интеллектуальные центры, где писались богословские трактаты, составлялись истори­ческие хроники и сохранялась наука древ­них. Это библиотеки, скриптории, школы, художественные мастерские: мо­нахи писали алтарные образы, вырезали фигуры святых из дерева или камня, изго­тавливали витражи, работали с металлом, эмалью, драгоценными камнями и т. д.

Во многих монастырях библиотекарь одновременно служил прекантором, или старшим певчим, который следил за ритмом богослужения. Именно он обучал детей, отданных в монастырь, чтению, письму и пению Сборники монастырских обычаев XII–XIII веков часто уточняли, что библиотекаря-прекантора следует избирать среди тех иноков, которые сами выросли в монастыре и успели досконально выучить распорядок служб и другую церковную премудрость.

В 1358 году англичане во главе с Эдуардом Черным Принцем отпраздновали пышным турниром исход битвы при Пуатье, унесшей весь цвет французского рыцарства и обрекшей Францию на уплату немыслимого выкупа за плененного короля, равного нескольким годовым доходам королевства. Живший в конце следующего столе­тия король Карл VIII во время итальянского похода (Итальянская кампания Карла VIII, или Первая итальянская война, — французская интер­венция на Апеннинский полуостров, вызван­ная династическими притязаниями Карла на Неаполитанское королевство; закончи­лась поражением Франции и победой Венецианской лиги, а также положила начало Итальянским войнам.) тоже любил отмечать победы турнирами. Его приближенный и хронист Филипп де Коммин в своих «Мемуарах» осуждает подобное легкомыслие:

«…с этого и начались беды. Ибо взяты были все сопротивлявшиеся крепости, которых насчитывалось четыре или пять, и пошли пира, празднества и турниры. Наши столь возгордились, что не считали уже итальянцев и за людей» .

Елемозинарий (eleemosynarius — от греческого «милость», «милостыня») отвечал за прием бедняков и простых паломников, которые стучались в двери обители, прося о крове и пропитании. В Клюни елемозинарий должен был каждую неделю поставлять еду и питье для неимущих из городка, образовав­шегося вокруг монастыря, и обеспечивал 18 избранных бедняков, которые были припи­саны к аббатству. За благочестивое поведение и посещение неко­торых служб их селили в странноприимном доме, одаряя новой одеждой (на Пасху) и башмаками (на Рождество).

Для пропитания бедняков елемозинарий после трапезы собирал со столов остатки еды и сливал недопитое вино. Кроме того, в течение 30 дней после смерти кого-то из братьев (пока на помин его души служили 30 заупокойных месс) его порцию тоже отдавали бедным, дабы облегчить загробную участь покойного.

Госпиталий (hospitalarius — от латин­ского hospes, «гость», «чужеземец») отвечал за прием почетных — знатных, богатых и прибывших верхом — гостей. В Клюни для таких посетителей и паломников в XI веке к странноприимному дому длиной в 50 метров было пристроено два дормитория, мужской и жен­ский, с общей трапезной. Госпиталий инструкти­ровал гостей о том, как они должны вести себя в монастыре, и показывал им важнейшие святыни, высту­пая в роли экскурсовода.

Санитарный брат (infirmarius — от латинского infirmus, «больной», «немощный») отвечал за помощь заболевшим братьям, а также калекам и старикам. На эту должность годился лишь монах-священник, так как недужные монахи, которые не могли добраться до церкви, должны были слушать богослужение у себя — для этого при больнице устраивалась своя часовня.

В обязанности санитарного брата также входила забота о монастырском огороде, где выращивались лекарственные растения, и приготовление из них лечебных снадобий. Больные могли рассчитывать на различные дисциплинар­ные послабления — и в том числе на более лакомый и обильный паек. Напри­мер, в монастыре Сен-Пьер-де-Без во Франции санитарный брат должен был выда­вать им миндальные орехи и чернослив, а также кормить их диетиче­скими цыплятами.

Послушники, или новиции , — миряне, которые еще не прошли испытатель­ный срок и еще не были приняты в общину. Послушники вовсе не всегда юны: среди них могли быть и взрослые, и даже престарелые люди, пожелавшие на склоне лет уйти от мира. Если аббат решал принять кандидата на послуша­ние, ему в зале капитула выбривали на голове тонзуру
, одевали в монашеское облачение (за исключением куколя — длинного плаща с капюшоном, который служил главной одеждой монаха) и поручали наставнику. В соответствии с уста­вом святого Бенедикта испытательный срок длился не меньше года. Если по его истечении кандидат все еще хотел остаться в монастыре и его призна­вали достойным этого, он приносил окончательные обеты и становился одним из братьев.

В бенедиктинских аббатствах были ученые братья (litterati), которые владели латынью, были подкованы в церковной премудрости, знали наизусть псалмы и могли участвовать в богослужении. Многие из них были отданы в монастырь еще в детстве (таких называли oblati — «пожертвованными», «дарованными», — либо innutriti — «вскормленными» в стенах обители). Только грамотные мона­хи могли рассчитывать на рукоположение в священники. Именно их назначали на административные должности, которые обеспечивали функционирование общины. Они же были авторами документов и сочинений (исторических хроник, житий святых, сборников чудес и видений, немногочисленных авто­биографий), по которым мы знаем о жизни средневековых аббатств.

Но было и множество неграмотных (illiterati) иноков. Их называли мирскими братьями, конверсами (fratres conversi — то есть «обращенные», пришедшие в монастырь из мира), или «бородатыми братьями» (fratres barbati). В мона­стырях типа Клюни, где монахи почти отказались от ручного труда и посвя­тили большую часть времени богослужению, мирские братья занимались физической работой, жили отдельно и отличались от полноправных монахов одеянием (например, их коричневая ряса могла быть короче).

Цистерцианцы решили отказаться от труда крестьян, от которого целиком зависели клюнийцы, чтобы самостоятельно возделывать свои земли. Однако и они быстро пришли к тому, что тяжелый физический труд не позво­ляет посвящать достаточно времени молитве и созерцанию. Поэтому у них тоже появилась особая категория полубратьев — конверсы.

Если у клюнийцев конверс мог выучиться писать, овладеть церковной наукой и стать одним из litterati, в цистерцианских монастырях путь из конверсов в монахи был закрыт.

Фома Аквинский размышлял о природе и характере единоличной власти правителя. Он сопоставлял царскую власть с другими формами правления и, в соответствии с традициями христианской политической мысли, однозначно высказывался в пользу монархии. С его точки зрения, монархия — самая справедливая форма правления, безусловно превосходящая аристократию (власть лучших) и политию (власть большинства в интересах общего блага).

Самым надежным видом монархии Фома считал выборную, а не наследственную, поскольку выборность способна предотвратить превращение правителя в тирана. Теолог полагал, что некое множество людей (вероятно, он имел в виду епископов и часть светской знати, участвующих в избрании светских государей, в первую очередь императора Священной Римской империи и папы римского) должно иметь законную возможность не только наделять короля властью над собой, но и лишать его этой власти, если она начнет приобретать черты тирании. С точки зрения Фомы Аквинского, это «множество» должно иметь право лишить правителя власти, даже если оно «ранее подчинило себя ему навечно», потому что дурной правитель «выходит за пределы» своей должности, тем самым нарушая условия первоначального договора. Эта мысль Фомы Аквинского впоследствии легла в основу концепции «общественного договора», очень значимой в Новое время.

Еще один способ борьбы с тиранией, который предложил Аквинат, позволяет понять, на чьей стороне он был в конфликте между империей и папством: против бесчинств тирана, полагал он, может помочь вмешательство кого-то, стоящего выше этого правителя, — что легко могло истолковываться современниками как одобрение вмешательства папы в дела «плохих» светских правителей.

Женщина с тремя детьми перед судьей. Испанcкая миниатюра. 1290–1310 годы.

Венецианский дож отдает приказы своим войскам. Миниатюра из Венецианской хроники. Италия, XV век

В Далмации в битве с венграми при Заре погибает тридцать четвертый венецианский дож Орделаффо Фальер. К XII веку Венецианская республика превратилась в торговую силу, доминирующую на адриатических побережьях, и вступила с Венгерским королевством в войну за хорватские земли, в 1117 году венгры предприняли попытку вернуть свои территории.
В результате венецианский дож погиб, а Далмация вернулась под протекцию Венгерского королевства.

Фальер известен прежде всего тем, что по его приказу был создан венецианский Арсенал — знаменитая верфь, предназначенная для строительства и оснащения боевых кораблей, участвовавших в Крестовых походах. Арсенал стал первым крупным промышленным предприятием в истории Европы. Кроме того, в 1104 году, во время Первого крестового похода, Фальер организовал экспедицию венецианской флотилии из ста кораблей к Сирии, что сыграло ведущую роль в захвате порта Акко.

Коронация Балдуина I Иерусалимского. Миниатюра из хроники Гийома Тирского, XIII век

В Египте по приказанию Балдуина I, второго по счету правителя новообразованного Иерусалимского королевства, крестоносцами был до основания разрушен древний портовый город Пелузий. Он располагался на восточной границе дельты Нила и c древних времен был важным экономическим и геополитическим центром — «восточными воротами» античного Египта. Пелузий неоднократно отражал атаки захватнических армий, но со страниц истории практически исчез именно в результате усилий крестоносцев: оправиться после 1117 года он так и не смог. Сам Балдуин I умер тут же, в Пелузии, вскоре после захвата города: по свидетельствам современников, отравился местной рыбой. 

Великая хартия вольностей — закон, издан­ный в 1215 году Иоанном Безземельным по требованию знати и дарующий несколько десятков прав и привилегий свободным жителям королевства (в том числе неприкос­новенность имущества, свободу эмиграции и др.), а также ограничивающий власть короля советом баронов.

Табличка,изготовленная в память о преступлении и наказании 1440 год

В Средние века у публичных наказаний,помимо прочего, была и воспитательная функция. Для того чтобы закрепить урок и сохранить его в памяти свидетелей и потомков,власти иногда устанавливали в местах наказания таблички.Текст, объяснявший, за что и каким образом был наказан преступник, был рассчитан на тех, кто умел читать, изображение
на всех прочих.

Одна из таких табличек сохранилась в Париже,в церкви августинцев.
В 1440 году в Париже три королевских сержанта напали на двух представителей церкви: клирика из обители августинцев и доктора теологии из Парижского университета.Клирик погиб.За это убийство сержанты были приговорены к публичному покаянию, которое они приносили как перед университетскими докторами, так и перед монахами из обители. Барельеф (изготовленный за счет самих убийц) был помещен на стене церкви августинцев. На надписи, размещенной внизу барельефа, кратко описывается суть предъявленных обвинений и вынесенный в суде приговор.

Миниатюра из манускрипта «De la chose de chevalerie». Франция, первая половина XIV века.

Литая бронзовая бомбарда «Ленивая Матильда» (ок. 1410, Брауншвейг).

Это одна из первых удачных крупнокалиберных литых бронзовых бомбард. «Ленивая Матильда» сделана в конце первого десятилетия XV века в Брауншвейге. Переплавлена в 1787 году и известна только по гравюрам XVIII века.

Ствол калибром 67 см (расчёт по изображениям); длина 10⅓ фута, вес 18 000 фунтов. Снаряд — каменное ядро в 600 фунтов с пороховым зарядом 52 фунта. Дальность стрельбы до 3300 шагов, т.е. до 2 км.

«Маршал должен объявить кондюктерам и капитанам, что герцог желает, дабы его армия, /набранная/ в обеих Бургундиях, как можно быстрее прибыла к нему в окрестности Сен-Квентина; и пусть в дороге его войска, с согласия жителей, возьмут только продовольствие, не совершая никаких насилий и давая себе отдохновение /на походе/, ибо французы не нападают на бургундских солдат. В землях Бургундии войскам строго-настрого запрещается заниматься грабежом, бить и калечить людей, насиловать женщин, какими бы они не были, убоясь смерти для того, кто станет ее причиной. Никто не должен оставаться на проживании в Бургундии или иных землях, не имея разрешения маршала. Армия должна сохранять добрый порядок во время ночных переходов, кои маршал сочтет необходимым совершить. Капитаны ежедневно должны справляться у маршала относительно пароля, ночного клича и ордеров на расквартирование».
(Из ордонанса на кампанию 1468 г.)

Армия Бургундии на марше, цены и расквартирование.

«Если по приказу герцога жандармы будут менять жилище, они будут иметь право брать продовольствие в деревнях, через которые они пройдут, по следующей цене: туша барана со шкурой и жиром -4 патара с половиной; курятина -6 денье; гусь -6 денье; поросенок -6 денье. Бык и теленок по местной цене. Проходя через страну, они обеспечиваются жильем для себя и своих лошадей, сеном и соломой, что же касается овса, то они его приобретут мерами по местной цене. Им надлежит искать жилище только, чтобы принять пищу и переночевать, и следует совершать два дневных перехода подряд, не менее 5 лье и не более 8 лье в день, и третий день отдыхать. И в каждом доме им следует брать лишь необходимое продовольствие, более же ничего не уносить».
(Из Абвильского ордонанса, 31 июля 1471 г.)