Госпиталий (hospitalarius — от латин­ского hospes, «гость», «чужеземец») отвечал за прием почетных — знатных, богатых и прибывших верхом — гостей. В Клюни для таких посетителей и паломников в XI веке к странноприимному дому длиной в 50 метров было пристроено два дормитория, мужской и жен­ский, с общей трапезной. Госпиталий инструкти­ровал гостей о том, как они должны вести себя в монастыре, и показывал им важнейшие святыни, высту­пая в роли экскурсовода.

Санитарный брат (infirmarius — от латинского infirmus, «больной», «немощный») отвечал за помощь заболевшим братьям, а также калекам и старикам. На эту должность годился лишь монах-священник, так как недужные монахи, которые не могли добраться до церкви, должны были слушать богослужение у себя — для этого при больнице устраивалась своя часовня.

В обязанности санитарного брата также входила забота о монастырском огороде, где выращивались лекарственные растения, и приготовление из них лечебных снадобий. Больные могли рассчитывать на различные дисциплинар­ные послабления — и в том числе на более лакомый и обильный паек. Напри­мер, в монастыре Сен-Пьер-де-Без во Франции санитарный брат должен был выда­вать им миндальные орехи и чернослив, а также кормить их диетиче­скими цыплятами.

Послушники, или новиции , — миряне, которые еще не прошли испытатель­ный срок и еще не были приняты в общину. Послушники вовсе не всегда юны: среди них могли быть и взрослые, и даже престарелые люди, пожелавшие на склоне лет уйти от мира. Если аббат решал принять кандидата на послуша­ние, ему в зале капитула выбривали на голове тонзуру
, одевали в монашеское облачение (за исключением куколя — длинного плаща с капюшоном, который служил главной одеждой монаха) и поручали наставнику. В соответствии с уста­вом святого Бенедикта испытательный срок длился не меньше года. Если по его истечении кандидат все еще хотел остаться в монастыре и его призна­вали достойным этого, он приносил окончательные обеты и становился одним из братьев.

В бенедиктинских аббатствах были ученые братья (litterati), которые владели латынью, были подкованы в церковной премудрости, знали наизусть псалмы и могли участвовать в богослужении. Многие из них были отданы в монастырь еще в детстве (таких называли oblati — «пожертвованными», «дарованными», — либо innutriti — «вскормленными» в стенах обители). Только грамотные мона­хи могли рассчитывать на рукоположение в священники. Именно их назначали на административные должности, которые обеспечивали функционирование общины. Они же были авторами документов и сочинений (исторических хроник, житий святых, сборников чудес и видений, немногочисленных авто­биографий), по которым мы знаем о жизни средневековых аббатств.

Но было и множество неграмотных (illiterati) иноков. Их называли мирскими братьями, конверсами (fratres conversi — то есть «обращенные», пришедшие в монастырь из мира), или «бородатыми братьями» (fratres barbati). В мона­стырях типа Клюни, где монахи почти отказались от ручного труда и посвя­тили большую часть времени богослужению, мирские братья занимались физической работой, жили отдельно и отличались от полноправных монахов одеянием (например, их коричневая ряса могла быть короче).

Цистерцианцы решили отказаться от труда крестьян, от которого целиком зависели клюнийцы, чтобы самостоятельно возделывать свои земли. Однако и они быстро пришли к тому, что тяжелый физический труд не позво­ляет посвящать достаточно времени молитве и созерцанию. Поэтому у них тоже появилась особая категория полубратьев — конверсы.

Если у клюнийцев конверс мог выучиться писать, овладеть церковной наукой и стать одним из litterati, в цистерцианских монастырях путь из конверсов в монахи был закрыт.

Фома Аквинский размышлял о природе и характере единоличной власти правителя. Он сопоставлял царскую власть с другими формами правления и, в соответствии с традициями христианской политической мысли, однозначно высказывался в пользу монархии. С его точки зрения, монархия — самая справедливая форма правления, безусловно превосходящая аристократию (власть лучших) и политию (власть большинства в интересах общего блага).

Самым надежным видом монархии Фома считал выборную, а не наследственную, поскольку выборность способна предотвратить превращение правителя в тирана. Теолог полагал, что некое множество людей (вероятно, он имел в виду епископов и часть светской знати, участвующих в избрании светских государей, в первую очередь императора Священной Римской империи и папы римского) должно иметь законную возможность не только наделять короля властью над собой, но и лишать его этой власти, если она начнет приобретать черты тирании. С точки зрения Фомы Аквинского, это «множество» должно иметь право лишить правителя власти, даже если оно «ранее подчинило себя ему навечно», потому что дурной правитель «выходит за пределы» своей должности, тем самым нарушая условия первоначального договора. Эта мысль Фомы Аквинского впоследствии легла в основу концепции «общественного договора», очень значимой в Новое время.

Еще один способ борьбы с тиранией, который предложил Аквинат, позволяет понять, на чьей стороне он был в конфликте между империей и папством: против бесчинств тирана, полагал он, может помочь вмешательство кого-то, стоящего выше этого правителя, — что легко могло истолковываться современниками как одобрение вмешательства папы в дела «плохих» светских правителей.

Женщина с тремя детьми перед судьей. Испанcкая миниатюра. 1290–1310 годы.

Венецианский дож отдает приказы своим войскам. Миниатюра из Венецианской хроники. Италия, XV век

В Далмации в битве с венграми при Заре погибает тридцать четвертый венецианский дож Орделаффо Фальер. К XII веку Венецианская республика превратилась в торговую силу, доминирующую на адриатических побережьях, и вступила с Венгерским королевством в войну за хорватские земли, в 1117 году венгры предприняли попытку вернуть свои территории.
В результате венецианский дож погиб, а Далмация вернулась под протекцию Венгерского королевства.

Фальер известен прежде всего тем, что по его приказу был создан венецианский Арсенал — знаменитая верфь, предназначенная для строительства и оснащения боевых кораблей, участвовавших в Крестовых походах. Арсенал стал первым крупным промышленным предприятием в истории Европы. Кроме того, в 1104 году, во время Первого крестового похода, Фальер организовал экспедицию венецианской флотилии из ста кораблей к Сирии, что сыграло ведущую роль в захвате порта Акко.

Коронация Балдуина I Иерусалимского. Миниатюра из хроники Гийома Тирского, XIII век

В Египте по приказанию Балдуина I, второго по счету правителя новообразованного Иерусалимского королевства, крестоносцами был до основания разрушен древний портовый город Пелузий. Он располагался на восточной границе дельты Нила и c древних времен был важным экономическим и геополитическим центром — «восточными воротами» античного Египта. Пелузий неоднократно отражал атаки захватнических армий, но со страниц истории практически исчез именно в результате усилий крестоносцев: оправиться после 1117 года он так и не смог. Сам Балдуин I умер тут же, в Пелузии, вскоре после захвата города: по свидетельствам современников, отравился местной рыбой. 

Великая хартия вольностей — закон, издан­ный в 1215 году Иоанном Безземельным по требованию знати и дарующий несколько десятков прав и привилегий свободным жителям королевства (в том числе неприкос­новенность имущества, свободу эмиграции и др.), а также ограничивающий власть короля советом баронов.

Табличка,изготовленная в память о преступлении и наказании 1440 год

В Средние века у публичных наказаний,помимо прочего, была и воспитательная функция. Для того чтобы закрепить урок и сохранить его в памяти свидетелей и потомков,власти иногда устанавливали в местах наказания таблички.Текст, объяснявший, за что и каким образом был наказан преступник, был рассчитан на тех, кто умел читать, изображение
на всех прочих.

Одна из таких табличек сохранилась в Париже,в церкви августинцев.
В 1440 году в Париже три королевских сержанта напали на двух представителей церкви: клирика из обители августинцев и доктора теологии из Парижского университета.Клирик погиб.За это убийство сержанты были приговорены к публичному покаянию, которое они приносили как перед университетскими докторами, так и перед монахами из обители. Барельеф (изготовленный за счет самих убийц) был помещен на стене церкви августинцев. На надписи, размещенной внизу барельефа, кратко описывается суть предъявленных обвинений и вынесенный в суде приговор.

Миниатюра из манускрипта «De la chose de chevalerie». Франция, первая половина XIV века.

Литая бронзовая бомбарда «Ленивая Матильда» (ок. 1410, Брауншвейг).

Это одна из первых удачных крупнокалиберных литых бронзовых бомбард. «Ленивая Матильда» сделана в конце первого десятилетия XV века в Брауншвейге. Переплавлена в 1787 году и известна только по гравюрам XVIII века.

Ствол калибром 67 см (расчёт по изображениям); длина 10⅓ фута, вес 18 000 фунтов. Снаряд — каменное ядро в 600 фунтов с пороховым зарядом 52 фунта. Дальность стрельбы до 3300 шагов, т.е. до 2 км.

«Маршал должен объявить кондюктерам и капитанам, что герцог желает, дабы его армия, /набранная/ в обеих Бургундиях, как можно быстрее прибыла к нему в окрестности Сен-Квентина; и пусть в дороге его войска, с согласия жителей, возьмут только продовольствие, не совершая никаких насилий и давая себе отдохновение /на походе/, ибо французы не нападают на бургундских солдат. В землях Бургундии войскам строго-настрого запрещается заниматься грабежом, бить и калечить людей, насиловать женщин, какими бы они не были, убоясь смерти для того, кто станет ее причиной. Никто не должен оставаться на проживании в Бургундии или иных землях, не имея разрешения маршала. Армия должна сохранять добрый порядок во время ночных переходов, кои маршал сочтет необходимым совершить. Капитаны ежедневно должны справляться у маршала относительно пароля, ночного клича и ордеров на расквартирование».
(Из ордонанса на кампанию 1468 г.)

Армия Бургундии на марше, цены и расквартирование.

«Если по приказу герцога жандармы будут менять жилище, они будут иметь право брать продовольствие в деревнях, через которые они пройдут, по следующей цене: туша барана со шкурой и жиром -4 патара с половиной; курятина -6 денье; гусь -6 денье; поросенок -6 денье. Бык и теленок по местной цене. Проходя через страну, они обеспечиваются жильем для себя и своих лошадей, сеном и соломой, что же касается овса, то они его приобретут мерами по местной цене. Им надлежит искать жилище только, чтобы принять пищу и переночевать, и следует совершать два дневных перехода подряд, не менее 5 лье и не более 8 лье в день, и третий день отдыхать. И в каждом доме им следует брать лишь необходимое продовольствие, более же ничего не уносить».
(Из Абвильского ордонанса, 31 июля 1471 г.)

"Я Жан, сеньор д’Энен, и мой брат Колар де Венденье, во исполнение приказа монсеньора герцога, а так же по просьбе моего досточтимого и бесстрашного господина, сеньора де Фьенна, оставили мой дом в Лувинье близ Бовэ в четверг 8 октября, дабы общим числом в восемнадцать пеших и конных участвовать в походе в роте и под штандартом монсеньора Фьенна. Мы квартировали в Морье около Мобежи, и в субботу 10 октября в Берсилльеском аббатстве, и в понедельник 12 октября мы нашли штандарт и роту монсеньора Фьенна в окрестностях Бинша… После /отдыха/ мы участвовали в смотре роты монсеньором Фьенном, в пятницу 16 октября, и в тот день мне исполнилось 44 года. Ночью 18 октября мы квартировали в Новиль –сюр- Механьи, и в понедельник 19 в Мулембо близ Жодиньи. В то время, пока мы там находились, монсеньор Фьенн, наш капитан, посетил герцога в Тирлемоне, чтобы узнать новости и приказы. Это случилось во вторник 20-го, и по возвращении он сказал мне и остальным, что монсеньор герцог поручил ему и его людям дело, от которого освободил других, и которое с Божьим благоволением служило бы его прибыли и власти. В течение часа каждый должен был быть одет, вооружен и готов выступить. Время выступления определили в 3 или 4 пополудни. Таким образом, мы выехали и двигались по возможности быстро, надеясь этим же вечером достичь Намюра, который был от нас в добрых пяти больших лигах. Но мы продвинулись лишь на две или три лиги, когда стало темно. Не было даже лунного света… И стало так темно, что мы не могли ни видеть дороги, ни отличить одну лошадь от другой, если только она не была белой или серой. Люди стали теряться : жандармы отправились в одну сторону, лучники в другую.
Мы потратили один или два часа в темноте, время, достаточное для преодоления двух добрых лиг, так как могли только идти шаг за шагом, покуда большая часть роты в 9 или 10 /часов/ вечера не достигла деревни Ведрен в лиге от Намюра. Дома можно было отыскать только по огням, горящим внутри, и в те дома, кои были найдены, люди заходили без приказов и в беспорядке, снимая с себя и бросая под ноги /оружие и доспехи/. Мы были очень голодны и продолжали оставаться таковыми, к тому же местные жители, слыша движение и шум от людей, лошадей и доспехов и ничего не зная о нашем прибытии, думали, что мы были из Льежа. Некоторые убежали, и многие женщины были сильно напуганы. Нам сказали, что как только выйдет луна, после полуночи, мы оставим место; и большинство из нас, оставшись всю ночь при оружии и лошадях, могли есть и пить лишь то, что имели при себе. Однако все эти неприятности и трудности оказались ни к чему, потому что мы не выехали и ранним утром. И было удивительно, что /в темноте/ никто не сломал ногу или руку. Некоторые из наших людей пошли в церковь и выбили две двери, чтобы заночевать внутри (двери нефа и двери алтаря), но мы не уезжали до позднего утра».

(Из мемуаров Ж. д’Энена)

Ранний миланский доспех из коллекции замка Хурбург, около 1410 года.

Битва при Бринье. Миниатюра из хроник Жана Фруассара, около 1470 года. На убитом французе посредине хорошо виден латный набрюшник с юбкой и бригандным нагрудником.

#снаряжение

Миланский посол Джакомо Панигарола, наблюдавший за Карлом Смелым во время осады Нейса, писал о герцоге, не скрывая восхищения:

«Он постоянно носит кирасу. Все его интересы и каждая мысль направлены на состояние жандармов: чтобы они выглядели хорошо и всегда были в отличном состоянии. Он никогда не спешивается и не снимает лат, пока весь его лагерь не расквартирован, он сам осматривает участок, ибо лучше всех разбирается в этих вопросах.»

Молине, описывая осаду Нейса, утверждал, что герцог, «подобно благородному льву», спал с открытыми глазами, не снимая брони и лишь откинувшись на спинку кресла. 

#личности