Официально догмат о существовании чистилища был принят на Западе на IV Латеранском соборе в 1215 году, но его медленное формирование шло начиная с эпохи Отцов и продолжалось вплоть до Реформации. Хотя Данте посвятил ему одну из трех кантик, подробно описав все «очистительные» муки и радости, официальная католическая Церковь не спешила с четкими определениями и локализацией одного из трех царств потустороннего мира, в том числе надеясь на восстановление единства Восточной и Западной Церквей. И все же греки не пошли на компромисс: в православной догматике чистилища не существует.

Апелляция колдуна

[Слушания] между Филиппом Кальве, апеллировавшим в суд прево Парижа, с одной стороны, и королевским прокурором, с другой.

От имени Кальве Люилье  (Люилье — очевидно, адвокат, представляющий интересы Филиппа Кальве) заявляет, что тот является достойным человеком и не очень образован. Заявляет [также], что он явился сюда по поводу процесса, который был возбужден против него в [королевском] дворце… [Королевский] прево  (Прево — королевский чиновник, поставленный во главе территориального округа — преворства — и имеющий административные и судебные полномочия) приказал, чтобы его заключили в тюрьму.

Он спросил, в чем его обвиняют, заявляя, что он не совершил ничего дурного, а потому подал апелляцию против своего ареста и тюремного заключения. Тем не менее тюремщик и другие [судебные чиновники] заставили его раздеться и забрали [себе] некоторое количество золота из его кошелька, несколько колец и другие вещи. Затем его отвели в пыточную камеру, [где находились] прево и его лейтенант по уголовным делам, которые ему заявили, что он приносил клятву верности дьяволу и ездил верхом на метле, и [заявили], что ему лучше признаться.
Лейтенант… велел привести двух женщин, которых спросил, гадал ли упомянутый Кальве им по рукам. Они ответили, что нет. Затем его отправили в тюрьму, снова привели [на допрос] и заявили ему, что он ездил верхом на метле, на что он ответил отрицательно. А так как он заметил, что готовятся [проводить] пытку, сказал прево и его лейтенанту, что он подает апелляцию [по процедуре]. И так как было доказано, что он справедливо подал апелляцию по [поводу своего] ареста и по процедуре, было назначено разбирательство.

От имени королевского прокурора Симон заявляет, что намедни до прокурора дошла информация, что некоторые женщины в Париже носят при себе некие бреве (Бреве — краткое папское послание) которые написал для них этот заключенный, и что 17 ноября прево и его лейтенант их допросили… и по их показаниям были предъявлены обвинения упомянутому Кальве. Одна из них показала, что почувствовала себя плохо и решила, что ее отравили. По совету другой женщины она отнесла свою мочу упомянутому Кальве, который заявил, что у нее болезнь желудка, и потребовал, чтобы она пришла к нему лично для осмотра. Она пришла к нему и принесла еще своей мочи. Кальве осмотрел мочу [этой женщины] и ее руку и сказал, что у нее болезнь желудка… что причиной стал кусочек груши, на которую одна женщина навела порчу, и что он поговорит с этой женщиной… Кроме того, он сообщил ей, что ее сердце черно, как очаг, и давит ей на желудок, что у нее было много удач в жизни и что ее муж не проживет и года, а после его смерти она вновь выйдет замуж или у нее появится любовник, который сделает ей много добра.
Затем она спросила его, не может ли он осмотреть ее соседку, бакалейщицу, которая страдает болезнью горла. Он ответил, что сделает все от него зависящее и что она должна привести к нему [свою соседку] через день-другой. Она рассказала об этом упомянутой бакалейщице, которая ей ответила, что подобные люди обычно разъезжают верхом на метлах по четвергам. Вот почему они отправились к нему в пятницу, между 9 и 10 часами утра.
[И увидели], что Кальве был еще в постели, [а потому] эта больная бакалейщица сказала ей, что он такой сонный именно потому, что накануне ездил верхом на метле…

В другой раз, а именно в понедельник, они вновь пришли к Кальве, который заявил, что он боится, как бы одна из них на него не донесла. Он заставил их поклясться держать все в секрете и [пообещал] дать им некую вещь, которая будет оберегать их от всех их недругов. [Он попросил], чтобы они принесли ему лист пергамена, [сделанный] из кожи лисы или иного дикого животного, на котором он напишет [текст], но чтобы сами они [этот текст] не читали, иначе они лицом к лицу столкнутся с дьяволом…

[Упомянутые] бреве были принесены [и предъявлены] прево Парижа. Обе [женщины] признались в содеянном, и им было запрещено носить при себе эти бреве… В соответствии с этими обвинениями прево приказал арестовать упомянутого Кальве, который был допрошен, а его признание записано. Прево прочел его вслух и заявил, что, учитывая данное признание, а также книги и другие вещи, найденные при нем, а также данные и повторенные показания женщин, следует узнать [от Кальве] всю правду по этому делу.

Сжигание ведьм. Миниатюра из кодекса «Chroniques de France ou de St Denis». Франция, XIV век

Крестьянин с плугом, миниатюра XIV-го века, Тулуза, Франция.

Кстати, в средние века кражу плуга считали тяжким преступлением и наказывали вора колесованием. Нельзя было принимать плуг в заклад. Тот, кто становился за плуг, считался взрослым человеком.

Альбигойский крестовый поход. Миниатюра из манускрипта «Большие французские хроники». Середина XIV века.

У представителей движения катаров, распространенного в XII—XIII веках на юге Франции, существовала собственная иерархия. Обычные члены катарской общины назывались «верующими», они составляли основную массу. Вторая ступень иерархии называлась «совершенные»; стать «совершенным» можно было после прохождения обряда «утешения». Те, кто был наделен этим статусом, могли проповедовать, становиться епископами и совершать «утешение», consolamentum, над другими «верующими».

Интересное изображение, на котором можем заметить специальную перчатку для арбалетчика.

Тамплиеры считались богатыми. Матвей Парижский преувеличивает это богатство, исходя из собственных интересов. Тамплиеры владели множеством домов и крупных владений. Однако инвентарные описи, сделанные при их аресте, не обнаружили никакой особенной роскоши. Неважно! Тамплиеры действительно были богаты, и их благосостояние бросалось в глаза, так как находилось в движении. Регулярно, в ритме курсирования кораблей из Марселя или Бари, храмовники переправляли на Восток людей, лошадей, продукты, оружие и деньги.

Необходимость финансировать священную войну, содержать крепости и гарнизоны в Испании и Сирии-Палестине обязывала западные филиалы ордена получать прибыль. Парадоксальным образом, ордены тамплиеров и госпитальеров проводили на Западе колониальную политику. Для них «за морем» означало «в Европе». Этот процесс выкачивания средств с Запада, известный под названием гезротю, демонстрировал третьим лицам все то, что производили хозяйства военных орденов.

Чтобы стать святым, как правило, нужно было жить в муках и аскезе, однако в византийской традиции это далеко не всегда так. Например, нам известна история про разбойника, который ночью попытался пробраться в женский монастырь, а монахини приняли его за святого и омыли ему ноги. История могла бы кончиться этим, однако одну из монахинь эта вода излечила от паралича, и разбойник вместе со своей шайкой в конечном итоге сам стал монахом и построил неподалеку мужской монастырь.

Средневековый рыцарь в современном городе