Салимбене ди Адамо, итальянский монах-францисканец, родившийся в Парме в 1221 году, на каком-то этапе своей жизни работал на одно знатное местное семейство и был обвинен в написании поучительных историй для пятнадцатилетней племянницы своих хозяев; в них он рассказывал девушке, как не стать жертвой беспутных священнослужителей и их похоти. К сожалению, мы не знаем имени той юной леди — судебные секретари не сочли ее личность достаточно важной, чтобы занести его в анналы. В качестве подтверждения того, насколько развратными могут быть церковники, Салимбене приводил поучительные и, по-видимому, реальные истории, но также он понимал, что имен обиженных женщин в них называть не следует. Вероятно, так он хотел защитить их частную жизнь. В одной такой истории он говорит, что сам знает женщину, приходившую на исповедь, но не называет ее имени, указывая только, что она была с Альп. Вот что с ней произошло.
Некая женщина призналась священнику, что подверглась нападению незнакомца в уединенном месте в Альпах, где она жила. Священник подробнейшим образом расспросил ее о характере нарушений и в процессе исповеди так возбудился, что силой увел женщину в тихое место и изнасиловал ее сам. Очевидно, ни ее слезы, ни ее горе от первого изнасилования его не остановили. Она пошла на исповедь ко второму и к третьему священнику, и те повели себя точно так же, как первый. Невзирая на это, женщина нашла четвертого священника и исповедовалась ему. Он даровал ей отпущение грехов, но только когда заметил, что она пришла к нему с ножом, которым намеревалась умертвить себя, если и он на нее нападет.

Чтобы лучше донести до юной девушки мысль, что мужчинам, даже представителям духовенства, доверять нельзя, Салимбене рассказал еще одну историю, тоже предположительно правдивую. В ней женщине, также безымянной, по-настоящему повезло. С ней случилось почти то же самое: она исповедовалась в грехах, а священник предложил ей вступить с ним в связь, здесь и сейчас. Умная женщина отказалась, сказав, что для этого есть более удобное время и место, нежели исповедальня. Священник, чрезвычайно воодушевленный ее словами, назначил ей свидание в ее доме на ближайшее время.

Накануне встречи женщина отправила ему подарок — бутылку вина и домашний пирог. Священник, надеясь заслужить благосклонность епископа, передал дары ему — и, как скоро выяснилось, очень зря, ибо женщина заполнила пустую бутылку из-под вина своей мочой, а вместо начинки положила в пирог экскременты. Священник, когда от него потребовали объяснений, с красным лицом попытался выдать подарки дамы за веселую, беззаботную шутку, но когда ее саму попросили объяснить свой поступок епископу, она ничего не стала скрывать. И, как ни странно, избежала наказания. В отличие от Салимбене ди Адамо; монаху пришлось держать ответ перед папой Александром IV, которого его истории совсем не порадовали.

«Если вы хотите ограбить крестьянина, то следует его напугать. Для этого оттяните ему пальцами кожу на горле
и проколите получившуюся складку кинжалом, чтобы он решил, что вы перерезали ему глотку»,

© Кодекс Валлерштейна

Первое поколение готических соборов 1150-1350 годов. Это не исчерпывающий список, но изображены самые крупные из них, кроме того, очень немногие были фактически завершены до 1350 года.

На этой фреске изображен Гуго де Сент-Шер /Hugh of Saint-Cher /Ugo di Santo Caro (около 1200-1263) – французский кардинал и богослов. Гуго из Сент-Шера сосредоточенно пишет или изучает некие рукописи, явно с помощью очков. Данная фреска считается первым изображением очков. Очевидно, очки были изобретены незадолго до ее появления. Об этом свидетельствуют литературные источники, относящиеся к началу XIV в. Хотя они и немногочисленны, но все указывают на то, что очки появились недавно.

Битва при Сент-Клементе в 1358 году. Бриганды – латники дротикометатели с павезами, против английских лучников. Миниатюра из «Хроник» Жана Фруассара, XV в. Национальная библиотека Франции.

По мнению французского историка и богослова Жака де Витри (1180-1244), женщины, ведущие танец, носят на шее невидимый колокольчик дьявола. Нечистый не упускает их из вида, подобно пастуху, который следит за коровой,указывающей, где пасется стадо, звоном колокольчика.
Женские танцы постоянно вызывали нападки духовенства, которое грозило отверженным «кощунницам бесовским» суровыми карами.
Так, доминиканец Этьенн де Бурбон (ум. 1261) утверждал, что некий святой человек видел лукавого в образе маленького эфиопа, который скакал на голове танцовщицы.Ни один общественный и домашний праздник не проходил без танцев самого разного рода: веселых, грубоватых, стремительных или изысканных, торжественных, неторопливых. Плясали на площадях, лесных полянах и постоялых дворах, в церквях и дворцовых залах. Судя по маргинальным иллюстрациям, вплоть до XV в. простонародные и придворные танцы имели много общего. Народные танцы отличались большей непосредственностью, были связаны с земледельческими, языческими и бытовыми обрядами.

Два латника 1401–1500 гг. И на том, и на другом латы, но торс прикрывают жупоны, причем на том, что слева он еще и украшен разрезами на рукавах, разрезным подолом и нашитыми на груди бляхами. Шлем – салад, но с наушниками. Позади них воины, одетые в бригандины, словом – вся эта пехота одоспешена немногим хуже, нежели рыцарская конница! Ну и мечи – типичные мечи этой эпохи с колющим упрочненным клинком ромбического сечения!

Судя по маргинальным иллюстрациям, вплоть до XV в. простонародные и придворные танцы имели много общего. Народные танцы отличались большей непосредственностью, были связаны с земледельческими, языческими и бытовыми обрядами.
Стиль же аристократических танцев, входивших в универсальную систему куртуазных ценностей, с XII в. подчинялся регламентированному этикету. Им «приличествует сохранять известное достоинство, смягчаемое легкой грацией движений». [Бальдассаре Кастильоне. «Придворный». 1528 г.]
Танцы средневековья не существовали вне музыки. Плясали под инструментальную музыку и пение самих танцующих.Рукоплескания во время танца имели не только музыкально-ритмическое, но и магическое назначение: церковь осуждает их как явный языческий обычай.И музыканты пританцовывали, сопровождая свою игру пением или шуточными репликами.Вместе с тем теологи постоянно выступали против импульсивных и чувственных плясок, в том числе храмовых, ратовали за изгнание их из обрядов.

Иллюстрация изображает удаление абсцесса из груди пациентки.

Она сопровождает рассказ об итальянском хирурге Теодорике де Лусеа (1205-1248), переехавшем работать в Париж. Его хирургическая техника отличалась скурпулезной чистотой. Он проводил большинство операций без наложения швов. В качестве анестетика использовал усыпляющую губку, намоченную в горячей воде, содержащей мандрагору и опиум.

Немного оффтопа и юмора...

В польских церквях Cyberpunk уже наступил 😁
P.S. виртуально, за небольшую оплату, можно свечку даже поставить.

Миниатюра из книги Omne Bonum, автор Palmer, James le, Англия, 1360-1375, латинский язык.

Удаление зуба. В букву D ("dentes") помещено изображение врача, вырывающего щипцами зуб у больного. А из-под руки доктора вырывается огромная зубастая челюсть.