По мнению французского историка и богослова Жака де Витри (1180-1244), женщины, ведущие танец, носят на шее невидимый колокольчик дьявола. Нечистый не упускает их из вида, подобно пастуху, который следит за коровой,указывающей, где пасется стадо, звоном колокольчика.
Женские танцы постоянно вызывали нападки духовенства, которое грозило отверженным «кощунницам бесовским» суровыми карами.
Так, доминиканец Этьенн де Бурбон (ум. 1261) утверждал, что некий святой человек видел лукавого в образе маленького эфиопа, который скакал на голове танцовщицы.Ни один общественный и домашний праздник не проходил без танцев самого разного рода: веселых, грубоватых, стремительных или изысканных, торжественных, неторопливых. Плясали на площадях, лесных полянах и постоялых дворах, в церквях и дворцовых залах. Судя по маргинальным иллюстрациям, вплоть до XV в. простонародные и придворные танцы имели много общего. Народные танцы отличались большей непосредственностью, были связаны с земледельческими, языческими и бытовыми обрядами.

Два латника 1401–1500 гг. И на том, и на другом латы, но торс прикрывают жупоны, причем на том, что слева он еще и украшен разрезами на рукавах, разрезным подолом и нашитыми на груди бляхами. Шлем – салад, но с наушниками. Позади них воины, одетые в бригандины, словом – вся эта пехота одоспешена немногим хуже, нежели рыцарская конница! Ну и мечи – типичные мечи этой эпохи с колющим упрочненным клинком ромбического сечения!

Судя по маргинальным иллюстрациям, вплоть до XV в. простонародные и придворные танцы имели много общего. Народные танцы отличались большей непосредственностью, были связаны с земледельческими, языческими и бытовыми обрядами.
Стиль же аристократических танцев, входивших в универсальную систему куртуазных ценностей, с XII в. подчинялся регламентированному этикету. Им «приличествует сохранять известное достоинство, смягчаемое легкой грацией движений». [Бальдассаре Кастильоне. «Придворный». 1528 г.]
Танцы средневековья не существовали вне музыки. Плясали под инструментальную музыку и пение самих танцующих.Рукоплескания во время танца имели не только музыкально-ритмическое, но и магическое назначение: церковь осуждает их как явный языческий обычай.И музыканты пританцовывали, сопровождая свою игру пением или шуточными репликами.Вместе с тем теологи постоянно выступали против импульсивных и чувственных плясок, в том числе храмовых, ратовали за изгнание их из обрядов.

Иллюстрация изображает удаление абсцесса из груди пациентки.

Она сопровождает рассказ об итальянском хирурге Теодорике де Лусеа (1205-1248), переехавшем работать в Париж. Его хирургическая техника отличалась скурпулезной чистотой. Он проводил большинство операций без наложения швов. В качестве анестетика использовал усыпляющую губку, намоченную в горячей воде, содержащей мандрагору и опиум.

Немного оффтопа и юмора...

В польских церквях Cyberpunk уже наступил 😁
P.S. виртуально, за небольшую оплату, можно свечку даже поставить.

Миниатюра из книги Omne Bonum, автор Palmer, James le, Англия, 1360-1375, латинский язык.

Удаление зуба. В букву D ("dentes") помещено изображение врача, вырывающего щипцами зуб у больного. А из-под руки доктора вырывается огромная зубастая челюсть.

Схема мозга, начало 14 века, иллюстрация на пергаменте, 21,7 x 14,2 см (страница), английский.

Кембриджская миниатюра начала 14 века показывает пять зон или желудочков мозга. Эта схема иллюстрирует представления о мозге, описанные в трудах персидского философа и врача Ибн Сины (Авиценны, 980-1037 г.г.).

На миниатюре изображены пять частей мозга:
разум (здравый смысл); воображение; суждение; второе воображение (составление и объединение изображений); память.

Согласно трудам Авиценны, существует пять внутренних чувств: sensus communis (общее чувство), imaginatio (содержит в себе изображения), phantasia (комбинируюет изображения), vis aestimativa (судит об образах), а также memoria (запоминает образы). Эти пять функций связаны с частями мозга.

Европа накануне Первого крестового похода (1092 год).

Хочешь больше узнать о средневековье?
Записки о Средневековье

Монеты Иерусалимского королевства из Британского музея. Слева: денье в европейском стиле с Гробом Господним (1162—1175). В центре: куфический золотой безант (1140—1180 гг.). Справа: золотой безант с христианским символом (1250-е гг.)

В XIII в. положение латинских государств стало критическим: королевская власть показала себя слабой; все сильнее ощущалось засилье государств Западной Европы, что, однако, не способствовало разрешению проблем Святой земли. Соперничающие группировки: итальянские общины, бароны, агенты западноевропейских королей, духовенство и военные ордены, ссорились и нападали друг на друга, утрачивая общность перед лицом мусульманского мира, которому, к счастью для латинян, не удалось надолго сохранить свое единство.

Военные ордены оставались организованной силой, но и их положение было незавидным. Хранители идеалов крестового похода в то самое время, когда он утратил популярность в Западной Европе, ордены не могли позволить себе разочаровать полных воинственного пыла крестоносцев, прибывавших с Запада, но были вынуждены постоянно их сдерживать, чтобы не нарушить соотношение сил на Востоке. Могущество рыцарей-монахов росло; они оставляли на полях сражений свои лучшие войска и тратили огромные суммы на оборону границ.

На этой миниатюре изображено судно с украшенными разными головами птиц оконечностями. Однако на нем уже стоит требушет – боевая метательная машина. То есть размер этого судна такое вооружение устанавливать уже позволял. «Романс об Александре», 1250 г. Сент-Олбанс, Англия. Библиотека Кембриджского университета.
К XIII веку появились новые корабли – пузатые высокобортные одномачтовые парусники, служившие прежде всего для перевозки товаров. Их называли «круглыми кораблями» – коггами (от древнегерм. luigg – круглый). С высокой скоростью они плавать не могли, но зато перевозили большой груз, что и требовалось купечеству, постепенно укреплявшему свое положение. Кроме того, конструкция и такелаж коггов были таковы, что обеспечивали этим судам, когда они были тяжело нагружены, отличную остойчивость.

План Рима начала 15 века. Братья Лимбург. Великолепный часослов герцога Беррийского. Страница 141.

В 1276 г. орден Храма оказался замешан в одной интриге — конфликте между сеньором Джебайла и его братом. Сеньор Джебайла прибыл в Акру, чтобы стать собратом ордена Храма и заручиться его помощью. Вернувшись в Джебайл, он завладел землями своего брата и напал на графа Триполи Боэмунда VII, поддерживавшего противную сторону: при этом сеньору Джебайла помогали тридцать тамплиеров. Граф не остался в долгу и приказал «снести дом Храмав Триполи… Узнав об этом, магистр Храма снарядил галеры и другие суда и отправился в Джебайл, ведя с собой большой отряд братьев; а Джебайла он отправился к Триполи и много дней держал его в осаде…». Тамплиеры захватили несколько крепостей и дважды разбили графа, прежде чем в свою очередь потерпели поражение под Сидоном. Чтобы примирить трех главных героев этой междоусобицы, в которой пострадала законная власть, власть графа Триполи, низведенного до роли статиста, потребовалось вмешательство госпитальеров, всегда поддерживавших семью сеньоров Джебайла.

Кристина Пизанская вручает свою книгу Маргарите Йоркской, герцогине Бургундской. Книжная миниатюра, 1475 г.

Маргарита Йоркская (1446 - 1503) - третья жена Карла Смелого (1433 - 1477), герцога Бургундского. Карл Смелый был последним выдающимся правителем могущественной Бургундии. После его смерти самостоятельное Герцогство Бургундское было разделено между Францией и Священной Римской империей.
После замужества герцогиня стала носить титул герцогини Бургундской. Ее отцом был герцог Ричард Йоркский, а также она приходилась сестрой королю Англии Эдварду IV.В 1468 году Маргарита покинула Англию и стала третьей женой Карла Смелого, последнего герцога Бургундии из династии Валуа. Этот брак был выгоден для обеих сторон. Свадьба была в Брюгге. Пышность свадьбы настолько поразила жителей города, что они до сих пор под впечатлением. Раз в пять лет по Брюгге шествуют две тысячи волонтеров в одеждах XV века, отмечая таким образом праздник Золотого дерева в честь той свадьбы.