Добринский орден
Ч.1

Католические княжества Польши постоянно подвергались набегам пруссов, переходивших их границы в Померании и Судавии. Чтобы обезопасить себя, первые с конца XII в. строили крепости и приглашали для их обороны существующие военные ордены; вот и замок Староград на левом берегу Вислы правитель Восточной Померании вверил в 1198 г. госпитальерам. Территорию Тимау в Померании передали даже испанскому ордену Калатравы.

Влияние Сито в Польше было немалым, и роль главного движителя миссионерской активности в Пруссии исполнял монастырь Олива, основанный в 1178 г. близ Гданьска. Инициативу цистерцианцев подхватили польские князья, но они продолжали следовать примеру первых: князь Конрад Мазовецкий, вдохновившись образцами испанских орденов, в частности Калатравы, основал Добринский орден.
Князь уступил им Добрин (по-польски Добжинь), расположенный в среднем течении Вислы. Орден принял его название, хотя официально именовался орденом «рыцарей Христа в Пруссии».

Добринский орден
Ч.2

Орден имел некоторый успех. Он сделал из Добрина город, заселив его немецкими колонистами. Но если верить польскому хронисту Яну Длугошу, он не сумел защитить Мазовию от пруссов, и по этой самой причине в 1225–1226 гг. Конрад обратился за помощью к тевтонцам, передав им Хелмно и его область [Хелминскую землю]. Добринский орден был в 1235 г. поглощен Тевтонским, но город и его территорию вернули князю Конраду. Несколько братьев во главе с магистром Бруноном не признали этого слияния; Конрад поселил их в Дрогичине, на границе с языческими землями и Галицким княжеством. Увы, в 1238 г. рыцари были разбиты князем Галицким, и орден исчез. Тогда задача обороны этих земель была возложена на орден Храма, получивший три деревни на Буге, а потом, в 1257 г., крепость Луков. Присутствие орденов Храма и Госпиталя в Польше не было незначительным — между 1166 и 1300 гг. там насчитывалось 21 заведение Госпиталя,в том числе два замка, а между 1226 и 1290 гг. — 14 заведений Храма, в том числе две крепости.

Со времён средних веков почти ничего не изменилось 😁

Миниатюра из манускрипта Эврара де Конти «Нравоучительная книга о шахматах любви», XV век

Средневековая космология обычно считается догматичным и косным учением, которое было пересмотрено лишь к XVI веку благодаря сочинениям Коперни­ка. С одной стороны, это отчасти верно: средневековые авторы были уверены, что Солнце вращается вокруг Земли, и в целом не совершили важных астроно­мических открытий. С другой стороны, средневековая картина небесного мира не оставалась неизменной: в XII–XIV веках не утихали споры о количестве небесных сфер, о причинах их движений, о влиянии планет и звезд на земной мир. Все эти темы затронуты в самых разнообразных средне­ве­ковых текстах: в астроно­ми­че­ских и астрологических трактатах, в календарях, в энциклопедиях, в коммен­тариях к сочинениям Аристотеля и к библейским книгам, даже в медицинских трудах. Нередко такие рассуждения о небесных телах, их свой­ствах и назначении сопровож­да­ют­ся иллюстраци­ями, призван­ными объяс­нить читателю ту или иную мысль или развлечь его.

Физиология от Фомы Аквинского

Философ говорит в книге «О происхождении животных», что эмбрион прежде является животным, а лишь затем – человеком.
Сегодня выглядело бы инфантильным обращение к святому Фоме за «отпущением грехов» со стороны тех, кто делает аборты на определенном сроке, и, вероятно, сам он даже не задумывался о моральных аспектах своих построений, которые, как бы мы сейчас сказали, оставались для него сугубо научными. Тем любопытнее, что Церковь, которая всегда припадала к авторитету Фомы Аквинского, в этом вопросе предпочла тихо отмежеваться от его позиции.
В какой момент развития зародыша оказывается внедрена в него эта разумная душа, которая наделяет человеческую личность всеми ее свойствами? В традиционной доктрине об этом говорится очень осторожно, упоминается лишь в целом о сорока днях. Святой Фома говорит только, что душа создается тогда, когда тело зародыша готово ее воспринять.

Деталь миниатюры, изображающей монахиню, прядущую нить, пока её любимая кошка играет с веретеном; из часослова Маастрихта, Нидерланды (Льеж), 1-я четверть 14-го века. Британская библиотека, Лондон.

В Эксетерском соборе кошка жила на содержании. В отчётах 15 века её зарплата указана как пенни в неделю, то есть ела она не только мышей, от которых собор счастливо избавился. Причём в южной башне собора в большой двери до сих пор сохранилась маленькая кошачья дверь.
Кошки в Средние века имели установленную цену, по крайней мере, в той же Англии:

«Стоимость котенка с ночи его рождения до открытия глаз – пенни, и с тех пор, пока он не убьет мышь, два пенса, а после того, как он убьет мышь, четыре пенса».

Это средневековый манускрипт с отпечатками кошачьих лап… Кстати, отпечатки лап довольно чёткие и не стёртые, чего можно было бы ожидать, если бы кошку столкнули со страницы или попытались бы взять против её желания! То есть кошкам и в то время позволялось очень многое, хотя и не всем, разумеется. Сегодня считается, что «преступником» была кошка или кот Генри Алджернона Перси, графа Нортумберленда, который приказал сделать эту часть рукописи между ок. 1516 и 1527 гг. Хотя возможно, что кошка прыгнула на раскрытую книгу много позже этого времени. Копия книги с письмами папы Григория Великого 12 века, Registrum epistolarum, из монастыря собора Святого Андрея, Рочестер. Британская библиотека, Лондон.

Судя по отпечаткам кошачьих лап, а они встречаются на целом ряде старинных книг, кошки в Средние века, как и сегодня, любили «успокаиваться» на бумагах, и как только их видели, тут же стремились на них расположиться.

В 13 веке была изобретена технология, позволяющая механическим часам точно отслеживать время. Знание не только того, какой сейчас час, но даже то, сколько сейчас минут и секунд, изменит то, как люди планируют свой день и режим работы, особенно в городских районах.
На этой миниатюре изображен Ричард Уоллингфордский, аббат Сент-Олбанса, указывающий на сделанные им часы.

Ричард Уоллингфордский (1292–1336) был английским математиком, астрономом, часовщиком и священнослужителем, внесшим большой вклад в астрономию и часовое дело во время службы аббатом в аббатстве Сент-Олбанс в Хартфордшире. Ричард родился в семье кузнеца, Когда он осиротел , его доставили к Уильяму де Киркеби настоятелю монастыря. Впоследствии Ричард проучился шесть лет в Оксфордском университете , прежде чем стал монахом в Сент-Олбансе. Позже он проучился еще девять лет в Оксфорде. Ричард наиболее известен своими астрономическими часами, которые он сконструировал, когда был настоятелем, что описано в Tractatus Horologii Astronomici.