Осенью 1415 г. супруги Ламбер, проживавшие во французском городке Бернувиль, отправились как-то вечером в гости. Там жена Жана Ламбера — то ли в шутку, то ли всерьез — обратилась при всех собравшихся к мужу, похлопывая его ласково по щекам, с предложением «сегодня трижды устроить ей брачную ночь»[4]. Мужчина возмутился столь откровенным поведением своей второй половины и заявил, что «добропорядочной даме не пристало выражаться подобным образом в чужом доме». Дело кончилось потасовкой между супругами и тяжелым ранением молодой женщины, за что господина Ламбера и отдали под суд. Впрочем, он сумел получить письмо о помиловании, особо упирая на тот факт, что вывел его из себя неприличный поступок жены…

Каролингский воин на боевом коне (около 8-10 века) с копьем , круглым щитом , кольчугой и Шпангенхельмом  в зале коронации в Ахене.

Алиенора Аквитанская

Алиенора особенно прославилась на Востоке. Блистая нарядами и красотой, она еще на пути через Византию пленила императора Мануила, вызвав тем самым нежелательную задержку. Самая же пикантная история произошла во время стоянки в Антиохии. Князь Антиохийский, Раймунд де Пуатье, слыл рыцарем любезным и падким на слабый пол; при его дворе постоянно проживало множество дам. Естественно, Алиенора, приходившаяся племянницей князю, отнюдь не портила этого букета. Ежедневные пиры и пышные празднества заставили крестоносцев быстро забыть о цели своего похода. Но его организатор, король Людовик, смотрел на дело иначе. Крайне возмущенный поведением Алиеноры и как государь, и как муж, Людовик вынужден был похитить собственную жену и ночью тайно увезти из Антиохии. Легкомыслие Алиеноры вводило в соблазн не только христиан: история упоминает о некоем молодом турке, ради которого любвеобильная королева собиралась оставить мужа.

О цвете волос в средние века

В романах Артуровского цикла у большинства королев и героинь белокурые волосы, так же как и у бесстрашных рыцарей, которых они увлекают на путь любви и приключений. Есть только одно исключение: королева Гвиневра, супруга короля Артура, — она брюнетка; и не потому, что это женщина в возрасте (она все еще очень хороша), но потому, что она повинна в прелюбодеянии и веро­ломстве, и за это средневековый слушатель и читатель ей не симпатизирует.
Разумеется, эпоха расцвета средневековой культуры в этом смысле ничего нового не изобрела: божества Древней Греции были наделены белокурыми волосами, начиная с Аполлона и Афродиты.
Однако, феодаль­ная эпоха довела эту систему ценностей до высшей точки.
Без описания шевелюры персонажа не обойтись никак, поскольку это главная составляющая портрета, и не только физиче­ского, но также социального и морального. Волосы расскажут и о телесной красоте, и о знатности происхождения, и об учтивых манерах, и о высоких душевных качествах.

Ларец для хранения Калеского договора (26 октября 1360 г.) (ратификация Бретиньского договора (8 мая 1360 г.)), подписанного между королем Англии Эдуардом III и королем Франции Иоанном II. Эдуард согласился отказаться от своих претензий на трон Франции в обмен на территорию Аквитании.
Сундук сделан из дуба, есть небольшие признаки внутреннего разделения на два отсека.
Надпись гласит: « Pax facta inter reges et regna(e) Angli(a)e et Franci(a)e die xxiv [mensis Octobris anno domini mccclx]» (« Мир был заключен между королями и королевствами Англии и Франции) в четырнадцатый день октября месяца от Рождества Христова 1360").

Крестовые походы отразились на менталитете мужчин, внеся в рыцарскую идею значительные коррективы. Знакомство с Византией и мусульманскими странами впервые открыло рыцарю глаза на необъятный мир, во многом несхожий с тем, в котором он жил. Еще ощутимые следы эстетики античности смешались здесь с роскошью восточной фантазии, с чувственностью и изнеженностью нравов мусульман. Дикой и узкой должна была показаться европейскому феодалу его прежняя уединенная жизнь в замке. Под ярким южным небом, среди сказочной природы, где наряду с опасностью рыцарь находил небывало богатую добычу, вероятно, впервые в жизни в душу его запала страсть к наслаждениям. Но страсть эта тут же натолкнулась на непреодолимое препятствие: запреты католической церкви. Церковь еще задолго до того, как рыцарь познал новый мир, наложила вето на все его– сексуальные инстинкты и чувственные радости, направив дух рыцаря исключительно к Богу и Вере.

Ни орден Храма, ни орден Госпиталя прямо или косвенно не создавали эпических литературных произведений или романов, которые бы прославляли их деяния. Надо ли делать вывод о некультурности братьев? Следует уже разобраться в смысле этих слов.
Слово illiteratus означало того, кто не знает латыни, языка духовенства. Ничего более. Если аристократический класс, из которого набирали рыцарей, и не был столь невежествен в латыни, то усердное изучение орденскими послушниками молитв «Верую» и «Отче наш» явно не говорит в пользу очень продвинутого знания. Уставы, статуты, всевозможные решения приходилось переводить, и во время процесса ордена Храма большинство его братьев пришлось допрашивать на местном наречии. Притом были и неграмотные в том смысле, какой мы вкладываем в это слово сейчас: один «esgart» ордена Госпиталя гласит, что, если брат не в состоянии прочесть письменный приказ, отданный магистром, он может кого-нибудь попросить прочесть ему текст.

Архетип прекрасной блондинки в средние века— это Изольда, супруга короля Марка Корнуэльского. Она стала королевой благодаря своим белокурым волосам. Марк не спешил жениться, но бароны торопили его, говоря, что ему нужен наследник. Однажды в главный зал королевского замка влетели две ласточки; каждая держала в клюве волос золотого цвета. Марк объявляет, что возьмет в жены обладательницу этих волос. После долгих поисков выясняется, что волосы принадлежат Изольде Белокурой, дочери короля Ирландии, которая славится неземной красотой. Марк отправляет своего племянника Тристана от его имени просить у короля Ирландии руки Изольды. Король соглашается. К несчастью, когда молодые люди плывут на корабле в Корнуолл, они по ошиб­ке выпивают любовный напиток, который предназначался не им. Отныне эти двое навеки связаны неукротимой, неистовой любовью, с которой они не в состоянии бороться. Далее следует длинная вереница приключений, недоразумений, столкновений и драм, которая завершается смертью обоих героев.

Рейнхольд, член братства, занимается крестьянским трудом. Занят тем, что вспахивает поле плугом. Плуг имеет переднее колесо, две рукоятки, сошник (железный нож, прикрепленный к раме плуга для вертикального разрезания полосы земли), лемех (нож, прикрепленный к оголовку плуга для разрезания полосы земли по горизонтали) и отвал, который ее подрезает, поднимает, переворачивает и отваливает в сторону. На заднем плане в холмистой местности видны три дерева. 1425 год.

Колесный передок на плуге сделал его не только более устойчивым, но и, что очень важно, позволил регулировать и точно устанавливать ширину и глубину вспашки. Сначала он имел одну рукоятку, но затем получил две, что сразу же увеличило производительность труда пахаря и повысило само качество вспашки.

К числу важных достоинств такого плуга следует отнести и то обстоятельство, что управление им уже не требовало от пахаря ни больших физических усилий, ни высокого мастерства. То есть управляться с ним мог даже подросток, а также человек в возрасте.

Карта Европы на 1444 год.

Иллюстрациия сделана в 15 веке к рыцарскому роману «Жерар из Невера». Автор романа - Жерберт де Монтрейль — французский поэт (трувер) первой половины 13 века. Он создал знаменитый «Роман о Фиалке», известного и под заголовком «Жерар из Невера», описывающего судьбу прекрасной Ориальты, ее жениха благородного рыцаря Жерара из Невера. Ориальта была оклеветана вставшим между возлюбленными соперником Liziart-ом, графом Фроста.

Граф Liziart, отвергнутый красавицей Ориальтой, подглядывает за предметом своей страсти. Глядя через дырку в стене, Liziart обнаруживает знак в виде фиалки на груди девушки.
Камин и кровать подчеркивают интимность комнаты, где Ориальта принимает ванну. Около чана стоит трогательная скамеечка. Нагота девушки просматривается до бедер. Фиалка - отличительный и интимный знак, обозначен легким мазком краски выше соска. В другой комнате, Liziart прильнул лицом к дырке в стене, разглядывая женские прелести. Все это происходит в присутствии служанки Gondrée.

Идеал женской красоты в средние века

Помимо белокурых волос, у красавицы должен быть удлиненный овал лица, длинная шея, белая кожа, ровные белые зубы, маленький рот, чуть вздернутый нос, глаза голубые или серые (лишь бы не зеленые, как у ведьм), высокий чистый лоб, брови выщипаны и на их месте нарисованы другие, четкие, в форме радуги. Тело должно быть тонким и стройным, грудь высокая, бедра узкие, ноги длинные, ступни маленькие, изящные. Идеал — это юная дева, чей облик целомудрен и сдержан, в которой нет ни тени чувственности или кокетства. Позднее, в романах конца XIII — начала XIV века, авторы будут восхищаться более упитанными женскими телами, с более пышными формами, «чтобы лучше выдерживать игру в постели». Куртуазная любовь постепенно превращается в плотскую.

P.S. я выбрал в качестве примера картину Пьеро ди Козимо, на которой изображена Симонетты Веспуччи, она мне очень нравится и конечно же подходит под идеал женской красоты.

Идеал мужской красоты в средние века

Куртуазные романы средневековья превозносят худощавые, гибкие тела, ловкость и точность в движениях, учтивость манер и элегантность в одежде. Архетип — Гавейн, племянник короля Артура, образец рыцарской утончен­ности и куртуазности. Прекрасное тело чаще всего свидетельствует о пре­красной душе и высоком рождении. Простолюдины и простолюдинки, появляющиеся в романах Артуровского цикла — полная противоположность рыцарей: у них большая голова, рыжие либо темные волосы, огромные уши, темные, глубоко посаженные глаза, толстые губы, нос короткий и приплюснутый либо длинный и крючковатый. А главное, у них кривые зубы противного, нездорового грязно-желтого цвета, вызываю­щего тошноту. Туловище у них уродливое, либо слишком длинное, либо непомерно толстое, спина сутулая, иногда горбатая, руки короткие, пальцы искривленные, ноги как палки, ступни громадные и плоские, иногда перепон­чатые, как у гусей.

Сэр Гавейн. Миниатюра из Кодекса Гавейна. Около 1400 года

На закате Средневековья при королевских и княжеских дворах системы ценностей мужской красоты несколько изменятся. У мужчин белая кожа и слишком светлые волосы выйдут из моды и будут восприниматься как диковинка из далекого прошлого. Великолепный граф де Фуа, виконт Беарнский Гастон III (1331–1391), честолюбивый и жестокий сеньор, получил прозвище Феб (один из эпитетов Аполлона) за роскошную, несравненную белокурую шевелюру, сиявшую как солнце; но он стал одним из последних правителей Средне­вековья, чью белую кожу и золотистые волосы хронисты превозносили до небес . В XV столетии у могущественного государя, на которого каждый мечтает быть похожим, должна быть матовая кожа и темные или даже черные волосы, как у герцога Бургундского Филиппа Доброго и его сына и преемника Карла Смелого или же как у итальянских сеньоров, властителей Милана и Флоренции. У женщин снижение популярности белокурых волос будет более плавным.


Граф де Фуа, виконт Беарнский Гастон III. Миниатюра из манускрипта «Книга об охоте».

Миниатюра из манускрипта «Зерцало человеческого спасения». Мури, 1427 год.

Пыточный крюк на флаге, конечно, изобличал его обладателей как служителей дьявола. Потому в одной рукописей «Зерцала человеческого спасения», создан­ной в 1427 г. в швейцарском монастыре Мури, он появляется над головами воинов, которые ведут Христа на Голгофу. Над ними реют два знамени. На одном изображен юденхут, а на втором — двузубый крюк, напоминавший о мучениях, которые претерпел Христос, и, видимо, уподоблявший его истязателей и палачей демонам

Иудеи чаще других «врагов» порицались в средневековой иконографии. Для изображения предателей Христа использовалось множество образов. Самый узнаваемый из них — остроконечная шапка, или юденхут. Есть теория, согласно которой еврейские мужчины действительно носили такие головные уборы. По другой версии, остроконечные шапки были придуманы христианскими художниками, чтобы как-то маркировать нехристиан.
Постепенно юденхут перестал ассоциироваться только с евреями и стал универсальным знаком иноверия. На различных средневековых изображениях его также можно заметить на язычниках и других «злодеях».

На изображении: Формы еврейских шапок в иконографии XI–XV вв.

Демографическая революция в средние века

Причин для подобного роста было достаточно: установление мира, обеспечивающего безопасность, усиление государственной власти, возобновление торговых отношений и особенно рост производства сельскохозяйственных продуктов, связанный с техническим прогрессом и освоением новых земель. Предполагают, что с 1000 по 1300 год население Западной Европы увеличилось в три раза.

Самыми значительными в этот период явились 1160—1220 годы. Конечно, ускорение общего развития не поддается непосредственному измерению, и тем не менее его подтверждают многочисленные факты: расширение обрабатываемых земель, рост цен на землю, разделение крупных владений на более мелкие, возникновение новых деревень, новых церковных приходов и монастырей, превращение маленьких поселений в более крупные, развитие городов. Городам становится уже тесно в своих старых крепостных стенах, и они вынуждены, как, например, Париж в 1112—1213 годы, возводить новые, охватывающие территории более обширные, чем прежде.