Византийцы о латинянах
Византийцы использовали разнообразную, но довольно бессистемную терминологию для обозначения западных народов. Наиболее общим термином, под который подпадали все жители Запада, был «латиняне». Зачастую он использовался также для обозначения конфессиональной принадлежности западных народов к католической церкви.
Наряду с этим общим термином существовало множество более узких, относившихся к одному народу. В таких случаях использовались как античные этнонимы, такие как германцы, галлы или кельты, так и более современные, например франки и италы. При этом один и тот же термин мог употребляться разными авторами для обозначения разных народов. Например, в X веке византийский император Константин VII Багрянородный называл франками народы, проживавшие к северу от Альп, на территории современной Франции, а Анна Комнина, византийская принцесса и писательница XII века, — нормандцев.
Отношение византийцев к латинянам было сложным. Византийские императоры никогда не признавали претензий западных правителей на императорский титул, а византийские патриархи часто вступали в конфликты с римскими папами, венцом которых стала схизма 1054 года. Все это, однако, не мешало византийским императорам нанимать на военную службу выходцев из Западной Европы, а порой напрямую обращаться к западным правителям за помощью. Кроме того, императоры часто женились на представительницах западных королевских домов или выдавали своих дочерей замуж за западных королей.
На бытовом уровне византийцы относились к латинянам достаточно холодно, считая их коварными, грубыми, неразумными и заносчивыми. Как писал византийский историк рубежа XII–XIII веков Никита Хониат, «между нами и ими утвердилась величайшая пропасть вражды, мы не можем соединиться душами и совершенно расходимся друг с другом, хотя и бываем во внешних сношениях и часто живем в одном и том же доме».
Негативное отношение византийцев к латинянам достигло апогея во время Четвертого крестового похода, когда войска крестоносцев захватили и разграбили Константинополь.
Византийцы использовали разнообразную, но довольно бессистемную терминологию для обозначения западных народов. Наиболее общим термином, под который подпадали все жители Запада, был «латиняне». Зачастую он использовался также для обозначения конфессиональной принадлежности западных народов к католической церкви.
Наряду с этим общим термином существовало множество более узких, относившихся к одному народу. В таких случаях использовались как античные этнонимы, такие как германцы, галлы или кельты, так и более современные, например франки и италы. При этом один и тот же термин мог употребляться разными авторами для обозначения разных народов. Например, в X веке византийский император Константин VII Багрянородный называл франками народы, проживавшие к северу от Альп, на территории современной Франции, а Анна Комнина, византийская принцесса и писательница XII века, — нормандцев.
Отношение византийцев к латинянам было сложным. Византийские императоры никогда не признавали претензий западных правителей на императорский титул, а византийские патриархи часто вступали в конфликты с римскими папами, венцом которых стала схизма 1054 года. Все это, однако, не мешало византийским императорам нанимать на военную службу выходцев из Западной Европы, а порой напрямую обращаться к западным правителям за помощью. Кроме того, императоры часто женились на представительницах западных королевских домов или выдавали своих дочерей замуж за западных королей.
На бытовом уровне византийцы относились к латинянам достаточно холодно, считая их коварными, грубыми, неразумными и заносчивыми. Как писал византийский историк рубежа XII–XIII веков Никита Хониат, «между нами и ими утвердилась величайшая пропасть вражды, мы не можем соединиться душами и совершенно расходимся друг с другом, хотя и бываем во внешних сношениях и часто живем в одном и том же доме».
Негативное отношение византийцев к латинянам достигло апогея во время Четвертого крестового похода, когда войска крестоносцев захватили и разграбили Константинополь.
👍71❤5🥰3💔3👎1👏1
Венгерская Святая корона
В преамбуле к венгерской конституции, принятой в 2011 году, сообщается, что венгерская нация «гордится… святым королем Стефаном, который создал венгерское государство… и сделал [Венгрию] частью христианской Европы» и «почитает Святую корону, которая символизирует конституционную непрерывность венгерской государственности и единство нации». Упомянутая Святая корона хранится в здании венгерского парламента; ее же изображение украшает национальный герб.
Святой король Стефан — важнейшая фигура венгерской истории, поскольку в его правление (около 997 — 1038) языческие полукочевые венгерские племена сформировали независимое государство и приняли христианство. В 1083 году Стефан был канонизирован — и это дало возможность говорить о святородности и богоизбранности правящей династии Арпадов, а позднее и о божественной защите венгерского государства. Основные сведения о его жизни долгое время черпали из «Жития святого Стефана», средневекового бестселлера, написанного епископом Хартвиком в 1112–1116 годах. Там рассказывается, как венгерский посол привез из Рима от папы корону и апостольский крест, символически легитимировавшие венгерскую государственность и независимость Венгрии от других государств и правителей. Долгое время корона, хранящаяся в здании парламента, считалась доказательством правдивости этой истории, и большинство венгров продолжают в нее верить, но в действительности реликвия имеет несколько иное происхождение.
Корона состоит из двух частей, нижней и верхней. Нижняя часть («греческая корона») представляет собой византийскую диадему, украшенную эмалями с греческими надписями и изображениями Иисуса Христа в окружении архангелов Михаила и Гавриила (на передней части), четырех святых (по бокам) и византийского императора Михаила VII Дуки, с двух сторон от которого находятся изображения его сына Константина и венгерского царя Гезы I (сзади). По-видимому, в 1070-х годах Михаил VII отправил эту корону Гезе I в подарок на свадьбу. На эмалях верхней части («латинской короны»), расположенных на двух перекрещенных золотых дугах, изображены Христос и четыре апостола, а надписи сделаны на латыни. Возможно, изначально это была звездица — предмет церковной утвари, символизирующий Вифлеемскую звезду и использующийся в литургии; с греческой короной она была объединена в XII веке; в XVI веке в навершии короны появился крест. В общем, сегодня очевидно, что корона не имеет отношения ни к святому Стефану, ни к Папскому Престолу.
Впервые словосочетание «Святая корона Венгрии» появляется в грамоте 1256 года; с именем же святого Стефана ее связывает король Андраш в 1292 году — когда для легитимности королевской власти большое значение стало иметь ее латинское происхождение. Вскоре коронация этой короной стала в Венгрии обязательным условием для получения монаршеского статуса — из символа власти регалия превратилась в ее носитель. Из-за этого Роберту Анжуйскому пришлось короноваться трижды — в 1301, 1309 и 1310 году: первые две церемонии происходили без Святой короны, и венгерская знать сочла их нелегитимными. В 1440 году беременная королева Елизавета Люксембургская с помощью своей служанки выкрала реликвию из замка в Вышеграде, чтобы обеспечить коронацию своему будущему сыну, Ладиславу Постуму. Итальянский хронист короля Матьяша Корвина Антонио Бонфини писал, что, по словам хранителя регалии, «даже бык, если ты видишь его украшенным Святой короной… должен считаться святым королем».
Все подданные венгерского короля назывались подданными королевской короны (fideles coronae regiae). К XIV веку сформировалось представление об «исконно венгерских территориях» (включавших помимо современной Венгрии также территории современных Хорватии, Румынии, Сербии и Словакии), и их стали называть «короной королевства Венгрии» (corona regni Hungariae). После того как Сулейман Великолепный оккупировал значительную часть этих земель, к церемониальной клятве, которую произносили венгерские короли во время коронации, добавилось обещание «возвратить и вновь присоединить» к короне утраченные земли.
В преамбуле к венгерской конституции, принятой в 2011 году, сообщается, что венгерская нация «гордится… святым королем Стефаном, который создал венгерское государство… и сделал [Венгрию] частью христианской Европы» и «почитает Святую корону, которая символизирует конституционную непрерывность венгерской государственности и единство нации». Упомянутая Святая корона хранится в здании венгерского парламента; ее же изображение украшает национальный герб.
Святой король Стефан — важнейшая фигура венгерской истории, поскольку в его правление (около 997 — 1038) языческие полукочевые венгерские племена сформировали независимое государство и приняли христианство. В 1083 году Стефан был канонизирован — и это дало возможность говорить о святородности и богоизбранности правящей династии Арпадов, а позднее и о божественной защите венгерского государства. Основные сведения о его жизни долгое время черпали из «Жития святого Стефана», средневекового бестселлера, написанного епископом Хартвиком в 1112–1116 годах. Там рассказывается, как венгерский посол привез из Рима от папы корону и апостольский крест, символически легитимировавшие венгерскую государственность и независимость Венгрии от других государств и правителей. Долгое время корона, хранящаяся в здании парламента, считалась доказательством правдивости этой истории, и большинство венгров продолжают в нее верить, но в действительности реликвия имеет несколько иное происхождение.
Корона состоит из двух частей, нижней и верхней. Нижняя часть («греческая корона») представляет собой византийскую диадему, украшенную эмалями с греческими надписями и изображениями Иисуса Христа в окружении архангелов Михаила и Гавриила (на передней части), четырех святых (по бокам) и византийского императора Михаила VII Дуки, с двух сторон от которого находятся изображения его сына Константина и венгерского царя Гезы I (сзади). По-видимому, в 1070-х годах Михаил VII отправил эту корону Гезе I в подарок на свадьбу. На эмалях верхней части («латинской короны»), расположенных на двух перекрещенных золотых дугах, изображены Христос и четыре апостола, а надписи сделаны на латыни. Возможно, изначально это была звездица — предмет церковной утвари, символизирующий Вифлеемскую звезду и использующийся в литургии; с греческой короной она была объединена в XII веке; в XVI веке в навершии короны появился крест. В общем, сегодня очевидно, что корона не имеет отношения ни к святому Стефану, ни к Папскому Престолу.
Впервые словосочетание «Святая корона Венгрии» появляется в грамоте 1256 года; с именем же святого Стефана ее связывает король Андраш в 1292 году — когда для легитимности королевской власти большое значение стало иметь ее латинское происхождение. Вскоре коронация этой короной стала в Венгрии обязательным условием для получения монаршеского статуса — из символа власти регалия превратилась в ее носитель. Из-за этого Роберту Анжуйскому пришлось короноваться трижды — в 1301, 1309 и 1310 году: первые две церемонии происходили без Святой короны, и венгерская знать сочла их нелегитимными. В 1440 году беременная королева Елизавета Люксембургская с помощью своей служанки выкрала реликвию из замка в Вышеграде, чтобы обеспечить коронацию своему будущему сыну, Ладиславу Постуму. Итальянский хронист короля Матьяша Корвина Антонио Бонфини писал, что, по словам хранителя регалии, «даже бык, если ты видишь его украшенным Святой короной… должен считаться святым королем».
Все подданные венгерского короля назывались подданными королевской короны (fideles coronae regiae). К XIV веку сформировалось представление об «исконно венгерских территориях» (включавших помимо современной Венгрии также территории современных Хорватии, Румынии, Сербии и Словакии), и их стали называть «короной королевства Венгрии» (corona regni Hungariae). После того как Сулейман Великолепный оккупировал значительную часть этих земель, к церемониальной клятве, которую произносили венгерские короли во время коронации, добавилось обещание «возвратить и вновь присоединить» к короне утраченные земли.
👍73🔥16❤10❤🔥2😁1
Как заниматься сексом в средние века?
Единственным правильным и утвержденным церковью способом считалась миссионерская поза. Тем, кто не знал, что делать или что это вообще такое, рукописи услужливо предоставляли иллюстративный материал.
Самая вразумительная из всех книг, содержащих подобные рисунки, — известнейший средневековый медицинский трактат о здоровом образе жизни, Tacuinum Sanitatus. Он был чрезвычайно распространен в XIV и XV веках. Несколько экземпляров сохранились до наших дней. В книге множество цветных иллюстраций размером чуть ли не во всю страницу с продуктами питания и элементами природы, положительно влияющими на здоровье человека. Там встречаются, например, Северный Ветер, Рвота, Танцы и, конечно же, старый добрый Коитус.
Коитус изображен на цветной иллюстрации так: мужчина с женщиной в постели накрыты практически прозрачным покрывалом, позволяющим читателю видеть положение ног обоих партнеров, требуемое для успешного, правильного зачатия. Пара показана в позе, которую мы называем миссионерской.
Никакие другие позы для секса не рекомендовались; более того, все остальные позы считались в разной степени греховными по ряду веских причин.
В основе запретов лежали представления тогдашней медицины о человеческом теле и его репродуктивной системе. Если женщина будет сверху, мужское семя не пойдет в нужном направлении, и зачатие станет невозможным, отчего весь акт превратится в пустую трату времени. Поза retro canino, то есть по-собачьи, тоже считалась греховной, потому что она имитирует поведение зверей, и тот, кто к ней прибегал, должен покаяться, просидев следующие десять дней на хлебе и воде. Любая позиция, уменьшающая шанс деторождения, считалась греховной.
Несмотря на то что рекомендованная и одобренная церковью поза была одна, в средневековой литературе хватало картинок с запрещенными вариантами.
Например, на изображениях ада и чистилища особенно часто встречались поступки, за которые люди должны гореть в аду, в том числе половые акты в самых разных видах и позициях. А чтобы читателям было проще использовать иллюстрации в своих греховных целях, к ним прилагались потрясающие описания и эвфемизмы, связанные с самим актом соития и участвующими в нем органами.
Единственным правильным и утвержденным церковью способом считалась миссионерская поза. Тем, кто не знал, что делать или что это вообще такое, рукописи услужливо предоставляли иллюстративный материал.
Самая вразумительная из всех книг, содержащих подобные рисунки, — известнейший средневековый медицинский трактат о здоровом образе жизни, Tacuinum Sanitatus. Он был чрезвычайно распространен в XIV и XV веках. Несколько экземпляров сохранились до наших дней. В книге множество цветных иллюстраций размером чуть ли не во всю страницу с продуктами питания и элементами природы, положительно влияющими на здоровье человека. Там встречаются, например, Северный Ветер, Рвота, Танцы и, конечно же, старый добрый Коитус.
Коитус изображен на цветной иллюстрации так: мужчина с женщиной в постели накрыты практически прозрачным покрывалом, позволяющим читателю видеть положение ног обоих партнеров, требуемое для успешного, правильного зачатия. Пара показана в позе, которую мы называем миссионерской.
Никакие другие позы для секса не рекомендовались; более того, все остальные позы считались в разной степени греховными по ряду веских причин.
В основе запретов лежали представления тогдашней медицины о человеческом теле и его репродуктивной системе. Если женщина будет сверху, мужское семя не пойдет в нужном направлении, и зачатие станет невозможным, отчего весь акт превратится в пустую трату времени. Поза retro canino, то есть по-собачьи, тоже считалась греховной, потому что она имитирует поведение зверей, и тот, кто к ней прибегал, должен покаяться, просидев следующие десять дней на хлебе и воде. Любая позиция, уменьшающая шанс деторождения, считалась греховной.
Несмотря на то что рекомендованная и одобренная церковью поза была одна, в средневековой литературе хватало картинок с запрещенными вариантами.
Например, на изображениях ада и чистилища особенно часто встречались поступки, за которые люди должны гореть в аду, в том числе половые акты в самых разных видах и позициях. А чтобы читателям было проще использовать иллюстрации в своих греховных целях, к ним прилагались потрясающие описания и эвфемизмы, связанные с самим актом соития и участвующими в нем органами.
❤55🍌26🔥17👍12🍓10🥴4🌭4😁3🌚1
Немного оффтоп...
Воссозданное древнеримское "бикини" на основе мозаики из Виллы Romana del Casale на Сицилии. На мозаике IV века в комнате "Десять девушек" изображены молодые женщины, которые выполняют различные спортивные упражнения и получают награды. Наряды девушек схожи с современными спортивно-купальными костюмами.
Воссозданное древнеримское "бикини" на основе мозаики из Виллы Romana del Casale на Сицилии. На мозаике IV века в комнате "Десять девушек" изображены молодые женщины, которые выполняют различные спортивные упражнения и получают награды. Наряды девушек схожи с современными спортивно-купальными костюмами.
👍75🔥24❤20
Генри де Богун атакует Роберта Брюса перед битвой при Бэннокберне, автор Грэм Тернер
Сражение при Бэннокберне началось неожиданным столкновением короля Роберта Брюса с английским отрядом Генри де Богуна, племянника графа Херефорда (не путать с другим Генри де Богуном — его прадедом). Генри де Богун, шедший во главе своего отряда, внезапно увидел шотландского короля, двигавшегося во главе своих войск. Богун, выставив вперёд копьё, незамедлительно бросился в атаку на именитого противника. Король же был верхом на небольшой скаковой лошади и, не имея доспехов, был вооружён лишь боевым топором. Когда стремительно мчавшийся барон был уже в паре метров от короля, последний резко развернул коня и, встав на стремена, нанёс сокрушительный удар топором, пробив шлем и разрубив голову рыцаря. Богун пал замертво. Победа короля в поединке с английским бароном стала сигналом к общей атаке шотландских войск. Этот поединок стал одной из самых славных страниц шотландской истории.
Сражение при Бэннокберне началось неожиданным столкновением короля Роберта Брюса с английским отрядом Генри де Богуна, племянника графа Херефорда (не путать с другим Генри де Богуном — его прадедом). Генри де Богун, шедший во главе своего отряда, внезапно увидел шотландского короля, двигавшегося во главе своих войск. Богун, выставив вперёд копьё, незамедлительно бросился в атаку на именитого противника. Король же был верхом на небольшой скаковой лошади и, не имея доспехов, был вооружён лишь боевым топором. Когда стремительно мчавшийся барон был уже в паре метров от короля, последний резко развернул коня и, встав на стремена, нанёс сокрушительный удар топором, пробив шлем и разрубив голову рыцаря. Богун пал замертво. Победа короля в поединке с английским бароном стала сигналом к общей атаке шотландских войск. Этот поединок стал одной из самых славных страниц шотландской истории.
❤61👍44🔥18👏16
Полководец и влиятельный придворный Восточной Римской империи армянин Нарсес (478—573)
Что византийцы думали об армянах?
Византийцы использовали несколько терминов для обозначения армян. Наиболее часто в византийских источниках встречается традиционное наименование «армяне» (Αρμένιοι). Но поскольку большинство армян были монофизитами, византийцы часто использовали наименование «армяне» в конфессиональном ключе, обозначая им также других представителей этой христианской конфессии — сирийцев и коптов. Им противопоставлялись армяне, признавшие решение Халкидонского собора, так называемые армяне-халкидониты, которых византийцы называли «иверами» (Ἴβηροι). Этот термин использовался также для обозначения грузин.
Кроме того, византийцы отождествляли армян с древним библейским народом амаликитяне, проживавшим к югу от Палестины. Причины такого отождествления не совсем ясны, но, возможно, оно восходит к самоназванию одной из многочисленных армянских общин, живших на территории Византийской империи.
Отношение византийцев к армянам на первый взгляд может показаться парадоксальным. С одной стороны, византийские императоры не раз пытались завоевать армянские земли и обратить армян в православие и византийское общество было достаточно открытым для представителей армянских родов, отказавшихся от монофизитства. Многие армяне занимали в империи важные государственные посты, служили в армии, даже становились императорами. Но при этом в византийской литературе можно встретить немало колких инвектив в адрес армян. Так, известная византийская поэтесса IX века монахиня Кассия писала об «ужаснейшем народе армян», которые «дурны в своем бесславии, и чем славнее, тем дурней они становятся». А византийский ученый рубежа XIII–XIV веков Максим Плануд приводит поговорку, которая гласит: «Если у тебя в друзьях водится армянин, не мечтай о худшем враге».
Возможно, отрицательное отношение византийских авторов к армянам как раз и объясняется тем, что последние удачно конкурировали с представителями традиционных византийских родов за положение в империи.
Немаловажную роль в византийско-армянских отношениях играла религия. Византийские полемисты не раз высмеивали армян-монофизитов в своих трактатах, и их полемика стала особенно едкой в XII веке, когда территория армянского Киликийского царства ненадолго перешла под власть Византии.
Что византийцы думали об армянах?
Византийцы использовали несколько терминов для обозначения армян. Наиболее часто в византийских источниках встречается традиционное наименование «армяне» (Αρμένιοι). Но поскольку большинство армян были монофизитами, византийцы часто использовали наименование «армяне» в конфессиональном ключе, обозначая им также других представителей этой христианской конфессии — сирийцев и коптов. Им противопоставлялись армяне, признавшие решение Халкидонского собора, так называемые армяне-халкидониты, которых византийцы называли «иверами» (Ἴβηροι). Этот термин использовался также для обозначения грузин.
Кроме того, византийцы отождествляли армян с древним библейским народом амаликитяне, проживавшим к югу от Палестины. Причины такого отождествления не совсем ясны, но, возможно, оно восходит к самоназванию одной из многочисленных армянских общин, живших на территории Византийской империи.
Отношение византийцев к армянам на первый взгляд может показаться парадоксальным. С одной стороны, византийские императоры не раз пытались завоевать армянские земли и обратить армян в православие и византийское общество было достаточно открытым для представителей армянских родов, отказавшихся от монофизитства. Многие армяне занимали в империи важные государственные посты, служили в армии, даже становились императорами. Но при этом в византийской литературе можно встретить немало колких инвектив в адрес армян. Так, известная византийская поэтесса IX века монахиня Кассия писала об «ужаснейшем народе армян», которые «дурны в своем бесславии, и чем славнее, тем дурней они становятся». А византийский ученый рубежа XIII–XIV веков Максим Плануд приводит поговорку, которая гласит: «Если у тебя в друзьях водится армянин, не мечтай о худшем враге».
Возможно, отрицательное отношение византийских авторов к армянам как раз и объясняется тем, что последние удачно конкурировали с представителями традиционных византийских родов за положение в империи.
Немаловажную роль в византийско-армянских отношениях играла религия. Византийские полемисты не раз высмеивали армян-монофизитов в своих трактатах, и их полемика стала особенно едкой в XII веке, когда территория армянского Киликийского царства ненадолго перешла под власть Византии.
👍56😁8❤6🔥6🤔2👎1
Византийцы об арабах
Помимо этнонимов «арабы» и «сарацины», византийцы использовали для обозначения арабских народов еще два наименования — «исмаилитяне» и «агаряне»: византийцы считали арабов потомками Исмаила, первого сына библейского пророка Авраама от рабыни Агари. После обращения арабов в ислам эти наименования стали использоваться византийцами в расширительном ключе для обозначения мусульман.
До поры до времени византийцы не обращали на арабов внимания, считая их одним из многочисленных варварских племен к востоку от своих границ. Но в VII веке, после появления ислама, грянули арабские завоевания, лишившие Византию самых плодородных и развитых областей — Сирии, Палестины и Египта. Эти завоевания настолько шокировали византийцев, что долгое время они говорили об арабах исключительно в апокалиптическом ключе. Оправившись от первого шока, византийцы стали активно взаимодействовать с арабами как на поле брани, так и в мирное время.
Все негативное в византийских представлениях об арабах было связано с их религией, а все позитивное — с ученостью. Византийские полемисты едко высмеивали «лживо писанные речения» мусульманского пророка Мухаммеда, который «совратил» свой народ в «страшное лжеучение». Впрочем, их усилия не всегда достигали желаемого эффекта: если верить византийскому эпосу, жители приграничных земель довольно часто переходили из одной религии в другую и обратно.
В то же время византийские ученые старались не уступать своим арабским конкурентам в сфере тогдашних высоких технологий — астрологии и алхимии. Эти «звездные войны» зашли так далеко, что, по свидетельству Лиутпранда Кремонского, западного дипломата, посетившего Константинополь в X веке, во время войн византийцы и арабы сверяют свои данные по одним гороскопам, так что, когда византийцам предрекается победа, они наступают, а арабы бегут, и наоборот. Впрочем, несмотря на взаимную конкурентоспособность арабов и византийцев, уже к концу X века престиж арабской науки в Византии настолько возрос, что византийским ученым зачастую приходилось выдавать себя за арабов, чтобы достичь успеха у современников.
Помимо этнонимов «арабы» и «сарацины», византийцы использовали для обозначения арабских народов еще два наименования — «исмаилитяне» и «агаряне»: византийцы считали арабов потомками Исмаила, первого сына библейского пророка Авраама от рабыни Агари. После обращения арабов в ислам эти наименования стали использоваться византийцами в расширительном ключе для обозначения мусульман.
До поры до времени византийцы не обращали на арабов внимания, считая их одним из многочисленных варварских племен к востоку от своих границ. Но в VII веке, после появления ислама, грянули арабские завоевания, лишившие Византию самых плодородных и развитых областей — Сирии, Палестины и Египта. Эти завоевания настолько шокировали византийцев, что долгое время они говорили об арабах исключительно в апокалиптическом ключе. Оправившись от первого шока, византийцы стали активно взаимодействовать с арабами как на поле брани, так и в мирное время.
Все негативное в византийских представлениях об арабах было связано с их религией, а все позитивное — с ученостью. Византийские полемисты едко высмеивали «лживо писанные речения» мусульманского пророка Мухаммеда, который «совратил» свой народ в «страшное лжеучение». Впрочем, их усилия не всегда достигали желаемого эффекта: если верить византийскому эпосу, жители приграничных земель довольно часто переходили из одной религии в другую и обратно.
В то же время византийские ученые старались не уступать своим арабским конкурентам в сфере тогдашних высоких технологий — астрологии и алхимии. Эти «звездные войны» зашли так далеко, что, по свидетельству Лиутпранда Кремонского, западного дипломата, посетившего Константинополь в X веке, во время войн византийцы и арабы сверяют свои данные по одним гороскопам, так что, когда византийцам предрекается победа, они наступают, а арабы бегут, и наоборот. Впрочем, несмотря на взаимную конкурентоспособность арабов и византийцев, уже к концу X века престиж арабской науки в Византии настолько возрос, что византийским ученым зачастую приходилось выдавать себя за арабов, чтобы достичь успеха у современников.
👍67🔥12❤11🕊4🤡2🤔1
Западноевропейская модель города, которая сформировалась в XII–XIII веках, включала наделение определенными привилегиями как самого населенного пункта, так и его жителей. Процесс этот по определению требовал некоего автора, то есть господина.
Это не означает, что в действительности содержание предоставляемых льгот всякий раз вырабатывалось заново и феодалом и его горожанами. К XII веку уже существовал стандартный набор нормативных положений. Если говорить в самом общем ключе, то имелись некие базовые принципы городских свобод, такие, как статус свободного города, освобождение от пошлин, наделение монопольными, до определенного предела, правами в экономической жизни. Все эти моменты были неотъемлемой составной частью понятия инкорпорированного города.
Если говорить в более частном плане, то один город мог заимствовать у другого целые структуры, ведающие вопросами городского управления, гражданским и уголовным судопроизводством и регламентацией хозяйственной жизни. Результатом становилось рождение целых семейств городов, то есть групп городских поселений, чья жизнь регламентировалась законами по образу и подобию «матери городов», по крайней мере вначале.
Это не означает, что в действительности содержание предоставляемых льгот всякий раз вырабатывалось заново и феодалом и его горожанами. К XII веку уже существовал стандартный набор нормативных положений. Если говорить в самом общем ключе, то имелись некие базовые принципы городских свобод, такие, как статус свободного города, освобождение от пошлин, наделение монопольными, до определенного предела, правами в экономической жизни. Все эти моменты были неотъемлемой составной частью понятия инкорпорированного города.
Если говорить в более частном плане, то один город мог заимствовать у другого целые структуры, ведающие вопросами городского управления, гражданским и уголовным судопроизводством и регламентацией хозяйственной жизни. Результатом становилось рождение целых семейств городов, то есть групп городских поселений, чья жизнь регламентировалась законами по образу и подобию «матери городов», по крайней мере вначале.
🔥40👍24❤3👏2🕊2🥰1🤔1
Канал "Частное мнение": интересные факты, личные зарисовки, немного юмора и красота на десерт)
https://tglink.io/bbdb8243af74
Реклама. ИП Андреева Дарья Владимировна. ИНН 504014160799. erid: LjN8KSc8p
https://tglink.io/bbdb8243af74
Реклама. ИП Андреева Дарья Владимировна. ИНН 504014160799. erid: LjN8KSc8p
👍7🥴2
Индульгенция — это освобождение верующего от наказания за грехи (poena) и подчас от самой вины (culpa), практикуемое Католической церковью. В XIV–XVI веках этим же словом называли и грамоту, подтверждающую такое освобождение. За время своего существования индульгенции прошли длинный эволюционный путь. Сам термин indulgentia фигурирует еще в Кодексе Феодосия, где так называли императорский указ, возвещавший амнистию заключенным по случаю какого-нибудь значимого праздника.
Выдавать индульгенции в современном понимании этого слова, то есть освобождения от наказания за грехи, римские папы начали в XI веке. Тогда эту практику обычно описывали термином remissio peccatorum. Первые индульгенции представляли собой своеобразные юридические документы, заверяющие готовность папы оказать верующим заступничество за их грехи перед Богом. Принципиально, что эти документы не избавляли от посмертной вины за совершенный грех ― они лишь отменяли необходимость прижизненного покаяния и искупительных действий (например, епитимьи или паломничества). При этом необходимым условием для того, чтобы индульгенция «сработала», было искреннее раскаяние грешника.
С началом Крестовых походов Святой престол начал выдавать крестоносцам индульгенции, отпускающие все их земные грехи. Помимо крестоносцев, папы массово отпускали грехи тем, кто получил папское благословение во время публичного выступления понтифика (решение Бонифация VIII). Часто об отпущении грехов объявляли на мессе, приуроченной к канонизации нового святого. Паломникам, посетившим Рим и исповедовавшимся, отпускали грехи в «юбилейный год» (который сначала объявлялся раз в 100 лет, в XIV веке — раз в 50, а в XV — раз в четверть века).
Помимо мирян, индульгенции могли получать госпитали, благотворительные учреждения и меценаты, а также правители, занимавшиеся строительством дорог, мостов и подобных сооружений. Григорий IX даровал индульгенцию всем, кто согласился поселиться на только что отвоеванной у арабов Мальорке, а Александр VI — тем, кто осмелился переселиться в Америку. Индульгенции могли выдавать не только папы, но и епископы, папские легаты и представители нищенствующих орденов. Кроме того, существовали священники, «профессионально» занимавшиеся распространением индульгенций. Их называли квестариями, и именно их злоупотребления привели к дискредитации индульгенций. После начала Реформации Католическая церковь осудила продажу индульгенций (это произошло на Тридентском соборе в 1563 году). Однако выдача индульгенций практикуется и по сей день, а регламентирует ее булла Павла VI Indulgentiarum Doctrina («Учение об индульгенциях»), выпущенная в 1967 году.
Выдавать индульгенции в современном понимании этого слова, то есть освобождения от наказания за грехи, римские папы начали в XI веке. Тогда эту практику обычно описывали термином remissio peccatorum. Первые индульгенции представляли собой своеобразные юридические документы, заверяющие готовность папы оказать верующим заступничество за их грехи перед Богом. Принципиально, что эти документы не избавляли от посмертной вины за совершенный грех ― они лишь отменяли необходимость прижизненного покаяния и искупительных действий (например, епитимьи или паломничества). При этом необходимым условием для того, чтобы индульгенция «сработала», было искреннее раскаяние грешника.
С началом Крестовых походов Святой престол начал выдавать крестоносцам индульгенции, отпускающие все их земные грехи. Помимо крестоносцев, папы массово отпускали грехи тем, кто получил папское благословение во время публичного выступления понтифика (решение Бонифация VIII). Часто об отпущении грехов объявляли на мессе, приуроченной к канонизации нового святого. Паломникам, посетившим Рим и исповедовавшимся, отпускали грехи в «юбилейный год» (который сначала объявлялся раз в 100 лет, в XIV веке — раз в 50, а в XV — раз в четверть века).
Помимо мирян, индульгенции могли получать госпитали, благотворительные учреждения и меценаты, а также правители, занимавшиеся строительством дорог, мостов и подобных сооружений. Григорий IX даровал индульгенцию всем, кто согласился поселиться на только что отвоеванной у арабов Мальорке, а Александр VI — тем, кто осмелился переселиться в Америку. Индульгенции могли выдавать не только папы, но и епископы, папские легаты и представители нищенствующих орденов. Кроме того, существовали священники, «профессионально» занимавшиеся распространением индульгенций. Их называли квестариями, и именно их злоупотребления привели к дискредитации индульгенций. После начала Реформации Католическая церковь осудила продажу индульгенций (это произошло на Тридентском соборе в 1563 году). Однако выдача индульгенций практикуется и по сей день, а регламентирует ее булла Павла VI Indulgentiarum Doctrina («Учение об индульгенциях»), выпущенная в 1967 году.
👍59🔥11😁9❤7
Фронтиспис книги «Büchsenmeysterei». Германия, 1531 год
Считается, что порох был изобретен в Китае и с XII века начал применяться в боевых действиях, однако там он использовался для метания гигантских стрел. Как, собственно, поначалу и в Европе. Но с XIV века с помощью пороха медные пушки уже стали метать каменные ядра. На каждое из таких орудий уходили тонны металла, и фактически их изготовление могли позволить себе лишь монархи. Позже, с изобретением чугунных ядер, необходимость в громадных пушках, извергавших каменные ядра, отпала, так как металлическое ядро обладало более серьезным разрушающим эффектом при меньшем диаметре. С изобретением колесного лафета, позволяющего перевозить пушки на необходимое расстояние, артиллерия превратилась в практически неодолимую силу, в считаные часы уничтожающую любые каменные укрепления. В каком-то смысле она стала «последним доводом королей». Обладание осадными пушками в большинстве случаев действительно было привилегией централизованных монархий, способных оплатить их изготовление и содержание. Если же у противника артиллерии не было, судьба противостояния была практически предрешена.
Считается, что порох был изобретен в Китае и с XII века начал применяться в боевых действиях, однако там он использовался для метания гигантских стрел. Как, собственно, поначалу и в Европе. Но с XIV века с помощью пороха медные пушки уже стали метать каменные ядра. На каждое из таких орудий уходили тонны металла, и фактически их изготовление могли позволить себе лишь монархи. Позже, с изобретением чугунных ядер, необходимость в громадных пушках, извергавших каменные ядра, отпала, так как металлическое ядро обладало более серьезным разрушающим эффектом при меньшем диаметре. С изобретением колесного лафета, позволяющего перевозить пушки на необходимое расстояние, артиллерия превратилась в практически неодолимую силу, в считаные часы уничтожающую любые каменные укрепления. В каком-то смысле она стала «последним доводом королей». Обладание осадными пушками в большинстве случаев действительно было привилегией централизованных монархий, способных оплатить их изготовление и содержание. Если же у противника артиллерии не было, судьба противостояния была практически предрешена.
👍51❤9🔥9⚡4👎1👏1
Великое княжество Литовское и русские земли
Контакты Руси с Литвой происходили еще в XI веке, когда Ярослав Мудрый совершал походы в Прибалтику. Кстати говоря, тогда же был основан город Юрьев, названный в честь святого покровителя этого князя, — позднейший Дерпт, ныне Тарту в Эстонии. Тогда дело ограничилось нерегулярным взиманием дани. К этому времени, возможно, уже существовали предпосылки складывания Литовского государства. А реализовать их помогло соседство с богатой, но ослабленной, разделившейся на множество княжеств Русью.
Если сначала литовцы участвовали в междоусобицах русских князей, то позже, во второй половине XII — начале XIII века, они перешли к собственным грабительским походам на Русь; их можно сравнить со знаменитыми походами викингов или походами руси на Византию. Часто литовцев так и называют — викингами суши.
Это способствовало накоплению богатств, имущественному расслоению, за которым следовало и социальное, и постепенному складыванию власти одного князя, который впоследствии в русских источниках будет назван великим князем.
Еще в 1219 году договор с волынскими князьями заключала группа из 21 литовского князя. А уже через два десятилетия один из них, Миндовг, стал править единолично. В 1238 году автор «Слова о погибели Русской земли» с ностальгией вспоминал те времена, когда «Литва из болота на свет не выникываху». И кстати говоря, здесь он достаточно точно охарактеризовал область расселения литовцев: это действительно болотистые земли.
О размахе литовских походов ярко свидетельствует пассаж сочинения францисканца Иоанна де Плано Карпини, или Джованни дель Пьяно Карпини, который в 40-е годы XIII века ездил к монгольскому хану Гуюку в Каракорум. Вот что он пишет о проезде по землям Южной Руси: «…мы ехали постоянно в смертельной опасности из-за литовцев, которые часто и тайно, насколько могли, делали набеги на землю Руссии и особенно в тех местах, через которые мы должны были проезжать; и так как большая часть людей Руссии была перебита татарами или отведена в плен, то они поэтому отнюдь не могли оказать им сильное сопротивление…» Примерно тогда же, в первой половине или середине XIII века, под властью Литвы Миндовга оказываются русские земли с такими городами, как Новгородок (современный Новогрудок), Слоним и Волковыск.
На изображении: флаг Великого княжества Литовского, использованный во время Констанцского собора 1416 года
Контакты Руси с Литвой происходили еще в XI веке, когда Ярослав Мудрый совершал походы в Прибалтику. Кстати говоря, тогда же был основан город Юрьев, названный в честь святого покровителя этого князя, — позднейший Дерпт, ныне Тарту в Эстонии. Тогда дело ограничилось нерегулярным взиманием дани. К этому времени, возможно, уже существовали предпосылки складывания Литовского государства. А реализовать их помогло соседство с богатой, но ослабленной, разделившейся на множество княжеств Русью.
Если сначала литовцы участвовали в междоусобицах русских князей, то позже, во второй половине XII — начале XIII века, они перешли к собственным грабительским походам на Русь; их можно сравнить со знаменитыми походами викингов или походами руси на Византию. Часто литовцев так и называют — викингами суши.
Это способствовало накоплению богатств, имущественному расслоению, за которым следовало и социальное, и постепенному складыванию власти одного князя, который впоследствии в русских источниках будет назван великим князем.
Еще в 1219 году договор с волынскими князьями заключала группа из 21 литовского князя. А уже через два десятилетия один из них, Миндовг, стал править единолично. В 1238 году автор «Слова о погибели Русской земли» с ностальгией вспоминал те времена, когда «Литва из болота на свет не выникываху». И кстати говоря, здесь он достаточно точно охарактеризовал область расселения литовцев: это действительно болотистые земли.
О размахе литовских походов ярко свидетельствует пассаж сочинения францисканца Иоанна де Плано Карпини, или Джованни дель Пьяно Карпини, который в 40-е годы XIII века ездил к монгольскому хану Гуюку в Каракорум. Вот что он пишет о проезде по землям Южной Руси: «…мы ехали постоянно в смертельной опасности из-за литовцев, которые часто и тайно, насколько могли, делали набеги на землю Руссии и особенно в тех местах, через которые мы должны были проезжать; и так как большая часть людей Руссии была перебита татарами или отведена в плен, то они поэтому отнюдь не могли оказать им сильное сопротивление…» Примерно тогда же, в первой половине или середине XIII века, под властью Литвы Миндовга оказываются русские земли с такими городами, как Новгородок (современный Новогрудок), Слоним и Волковыск.
На изображении: флаг Великого княжества Литовского, использованный во время Констанцского собора 1416 года
👍49🔥10🤬6😁5❤2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Привет. Я - мастер по созданию эксклюзивных ножей ручной работы из лучших сталей в мире
Моя мастерская находится в Нижнем Новгороде. Свой канал Ножи мечи я посвятил искусству изготовления этих орудий. Здесь я делюсь своими знаниями в создании ножей, хвастаюсь новыми шедеврами и предлагаю много разных полезностей. Присоединяйтесь, чтобы узнать больше, как я превращаю металл в произведение искусства.
Перейти на канал
Перейти на канал
Перейти на канал
Моя мастерская находится в Нижнем Новгороде. Свой канал Ножи мечи я посвятил искусству изготовления этих орудий. Здесь я делюсь своими знаниями в создании ножей, хвастаюсь новыми шедеврами и предлагаю много разных полезностей. Присоединяйтесь, чтобы узнать больше, как я превращаю металл в произведение искусства.
Перейти на канал
Перейти на канал
Перейти на канал
🤡15👍9💩7❤1
Жанна д’Арк на миниатюре из рукописи «Жизни знаменитых женщин» Антуана Дюфура
Жанну д’Арк можно назвать настоящим феноменом как в истории Средних веков, так и в истории любого другого исторического периода. Абсолютно уникальная личность, аналогии которой подобрать очень сложно.
В историографии Жанну д’Арк иногда сравнивают с Иисусом Христом. Это довольно сильное и своеобразное сравнение, которое, конечно, нуждается в некотором пояснении. Прежде всего сравнение это происходит из того, что, как и об Иисусе Христе, о Жанне д’Арк написано огромное количество текстов, прежде всего исторических источников. Ни об одном персонаже средневековой истории мы не знаем такого количества фактов. Ни об одном человеке так много авторов не писали.
Но самое важное в этой аналогии между Жанной д’Арк и Иисусом Христом — это близость сущности их личностей и близость их роли в судьбе человечества.
Что, происходило во Франции в тот момент, когда там внезапно появилась Жанна д’Арк? Франция пребывала в состоянии войны. Эта война шла уже практически 100 лет — она получила название Столетней. Англия и Франция боролись за французский престол: английский король претендовал на владычество Францией на том основании, что именно он являлся законным наследником французского престола.
Французские войска терпели одно поражение за другим, и к 1429 году, когда появляется Жанна д’Арк, ситуация для французов складывается катастрофическим образом. У королевских войск остается единственный город на Луаре, единственная крепость — Орлеан, который преграждает англичанам путь на юг Франции. Орлеан осажден англичанами, орлеанцы держат осаду, они не сдаются, но силы их на исходе. Дофин Франции, будущий Карл VII, который еще не является коронованным монархом, ничем не может помочь орлеанцам, потому что у него нет денег на наем новых солдат, он не может послать военную помощь под Орлеан. И он лишен своей казны, которая осталась в Париже: Карл сбежал оттуда под натиском противника.
В этот самый момент, весной 1429 года, к королевскому двору прибывает никому не известная девушка и говорит, что она явилась, чтобы спасти королевство. Это и есть Жанна д’Арк.
Ее никто не знает, в ней все сомневаются. Она кажется им очень опасным элементом — возможно, лазутчиком; возможно, самозванкой. И никто не знает, как на нее реагировать. Вот это непонимание того, кем она является, сопровождает ее на протяжении всей ее очень недолгой политической карьеры, которая заканчивается в 1431 году. То есть спустя всего два года.
Жанна д’Арк, по всей видимости, обладала исключительным даром убеждения. Иначе очень сложно понять, как она смогла уговорить дофина и его окружение поверить ее словам. Через два месяца она оказывается во главе королевского войска, которое отправляется под Орлеан держать бой с англичанами.
8 мая 1429 года осада Орлеана снята: англичане уходят из-под стен города, и город остается французским. Это небывалое событие — первая крупная победа королевских войск за многие годы. За ней следует так называемая неделя побед в долине Луары, когда войска, во главе которых по-прежнему находится Жанна д’Арк, освобождают небольшие городки вокруг Орлеана. 17 июля 1429 года Жанна д’Арк ведет дофина Карла в Реймс, где он коронуется законным образом и официально становится правителем Франции. Наконец, 8 сентября того же года она предпринимает штурм Парижа, для того чтобы вернуть своему королю столицу Франции. Этот штурм заканчивается неудачей, французы не могут взять столицу и отступают.
После этого начинается череда военных неудач Жанны д’Арк — и вера в нее постепенно ослабевает. Она сама удаляется от королевского двора, у нее остается очень небольшой отряд, и с ним она продолжает небольшие военные кампании. В мае 1430 года она попадает в плен к бургундским войскам, союзникам англичан. Бургундцы продают ее англичанам, а те перевозят ее в Руан, столицу Нормандии, где начинается суд над Жанной д’Арк.
Жанну д’Арк можно назвать настоящим феноменом как в истории Средних веков, так и в истории любого другого исторического периода. Абсолютно уникальная личность, аналогии которой подобрать очень сложно.
В историографии Жанну д’Арк иногда сравнивают с Иисусом Христом. Это довольно сильное и своеобразное сравнение, которое, конечно, нуждается в некотором пояснении. Прежде всего сравнение это происходит из того, что, как и об Иисусе Христе, о Жанне д’Арк написано огромное количество текстов, прежде всего исторических источников. Ни об одном персонаже средневековой истории мы не знаем такого количества фактов. Ни об одном человеке так много авторов не писали.
Но самое важное в этой аналогии между Жанной д’Арк и Иисусом Христом — это близость сущности их личностей и близость их роли в судьбе человечества.
Что, происходило во Франции в тот момент, когда там внезапно появилась Жанна д’Арк? Франция пребывала в состоянии войны. Эта война шла уже практически 100 лет — она получила название Столетней. Англия и Франция боролись за французский престол: английский король претендовал на владычество Францией на том основании, что именно он являлся законным наследником французского престола.
Французские войска терпели одно поражение за другим, и к 1429 году, когда появляется Жанна д’Арк, ситуация для французов складывается катастрофическим образом. У королевских войск остается единственный город на Луаре, единственная крепость — Орлеан, который преграждает англичанам путь на юг Франции. Орлеан осажден англичанами, орлеанцы держат осаду, они не сдаются, но силы их на исходе. Дофин Франции, будущий Карл VII, который еще не является коронованным монархом, ничем не может помочь орлеанцам, потому что у него нет денег на наем новых солдат, он не может послать военную помощь под Орлеан. И он лишен своей казны, которая осталась в Париже: Карл сбежал оттуда под натиском противника.
В этот самый момент, весной 1429 года, к королевскому двору прибывает никому не известная девушка и говорит, что она явилась, чтобы спасти королевство. Это и есть Жанна д’Арк.
Ее никто не знает, в ней все сомневаются. Она кажется им очень опасным элементом — возможно, лазутчиком; возможно, самозванкой. И никто не знает, как на нее реагировать. Вот это непонимание того, кем она является, сопровождает ее на протяжении всей ее очень недолгой политической карьеры, которая заканчивается в 1431 году. То есть спустя всего два года.
Жанна д’Арк, по всей видимости, обладала исключительным даром убеждения. Иначе очень сложно понять, как она смогла уговорить дофина и его окружение поверить ее словам. Через два месяца она оказывается во главе королевского войска, которое отправляется под Орлеан держать бой с англичанами.
8 мая 1429 года осада Орлеана снята: англичане уходят из-под стен города, и город остается французским. Это небывалое событие — первая крупная победа королевских войск за многие годы. За ней следует так называемая неделя побед в долине Луары, когда войска, во главе которых по-прежнему находится Жанна д’Арк, освобождают небольшие городки вокруг Орлеана. 17 июля 1429 года Жанна д’Арк ведет дофина Карла в Реймс, где он коронуется законным образом и официально становится правителем Франции. Наконец, 8 сентября того же года она предпринимает штурм Парижа, для того чтобы вернуть своему королю столицу Франции. Этот штурм заканчивается неудачей, французы не могут взять столицу и отступают.
После этого начинается череда военных неудач Жанны д’Арк — и вера в нее постепенно ослабевает. Она сама удаляется от королевского двора, у нее остается очень небольшой отряд, и с ним она продолжает небольшие военные кампании. В мае 1430 года она попадает в плен к бургундским войскам, союзникам англичан. Бургундцы продают ее англичанам, а те перевозят ее в Руан, столицу Нормандии, где начинается суд над Жанной д’Арк.
👍59❤20🔥16❤🔥3🤣2
Интересная реконструкция, прежде никогда такого не видел.
👍66🔥13❤12🎉7👏1