Смерть Даго­берта. Хро­ника импе­ра­то­ров. Ману­скрипт. Время созда­ния: XV в. Место: Париж. Биб­лио­тека Арсе­нала

Чем знат­нее была пер­сона, тем длин­нее была ее верх­няя одежда. Об этом сви­де­тель­ствуют, напри­мер мини­а­тюры, посвя­щен­ные королю фран­ков Даго­берту I (около 608 – 639). Наи­ме­нее знат­ные дво­ряне на них изоб­ра­жены в самой корот­кой пле­че­вой одежде. Так, напри­мер, пер­со­наж, сто­я­щий у постели короля на перед­нем плане мини­а­тюры «Смерть Даго­берта», поверх жип­пона носит сире­не­вый пур­пуэн, кото­рый даже не скры­вает пол­но­стью яго­дицы. А в боко­вые раз­резы пур­пу­эна можно видеть завязки его выши­тых шосс.

Организация венецианского флота
Ч.1

Я конечно же заметил 50 звёзд и решил сделать серию постов про итальянцев. Сегодня уже не планировал публиковать посты(да посредством звёзд можете влиять на публикации), но раз тут такое дело😁

В XIII–XV столетиях венецианские корабли ходили и в Черное море, и затем вокруг Европы, вплоть до Лондона, и в Северную Африку.
Известно, что уже даже во время беспорядков в Каире 996 года были убиты и ограблены более сотни итальянских купцов. Тем не менее в XI веке свидетельств этой торговли заметно прибавляется и в игру вступают все новые города, в первую очередь Пиза и Генуя. Итальянцы прочно захватили инициативу в средиземноморской торговле, и отныне до конца средневековья алчный, а порой и опасный итальянский купец стал вездесущей фигурой в этом регионе. Направлений было несколько. Перевозили они дорогостоящие грузы, но перевозили на судах специального типа, которые называли торговыми галеями, и они имели совершенно фантастическую систему охраны.

Когда нужно было отправить караван за дорогими товарами, например, в Константинополь, или в Тану, или в Трапезунд, Венеция объявляла конкурс, аукцион. Происходило это следующим образом. Венеция имела хороший арсенал, где строились галеи, где они оснащались, получали все необходимое: паруса, мачты, весь такелаж. И когда галея была готова, объявляли аукцион, где обусловливалось, что нужно послать 6–8 галей, например, в Тану и что каждая галея берется тем человеком, который заплатит больше за право проведения навигации. А зачем, можно спросить, нужно платить за то, чтобы осуществлять навигацию? А затем, что человек, который брался за ее осуществление, получал деньги от фрахта тех товаров, которые перевозились. И это было довольно много. И когда объявлялся аукцион, то купцы (патроны, как они назывались) начинали торговаться, кто даст больше. И выигрывал тот, кто обещал уплатить больше. Ему отдавалась галея, построенная государством.

Что должен был сделать патрон? Патрон должен был нанять экипаж, оснастить его всем необходимым, обеспечить его водой и продуктами, оружием, которое было необходимо, и осуществить эту навигацию в едином конвое. Конвой шел под командованием капитана, который назначался. Капитан был фактически командующим — не капитаном корабля, как сейчас, а командующим флотом. Этот капитан назначался государством, а патроны были частными лицами. Они должны были плыть, выиграв аукцион, по единому распорядку, который капитан устанавливал для всего конвоя. Именно капитан определял точный маршрут и скорость навигации, а сенат давал инструкцию, в каком из портов сколько времени стоять, чтобы избежать излишней платы за разгрузку, погрузку и за стояние в данном порту — все это называлось корабельными налогами.

Важно было избежать опасности, потому что корабли иногда посещали те гавани, где ситуация была не очень хорошей и даже рискованной. И тогда, если это был, например, Синоп или Трапезунд, враждебный какое-то время венецианцам, то специально указывалось, что нельзя выходить на сушу больше чем одной трети экипажа, и в данном случае все это нужно было предусмотреть. Этим руководил капитан, он следовал инструкции сената. И такой флот, который состоял из восьми или девяти галей, иногда в сопровождении еще и боевых кораблей, которые называли галерами, в отличие от галей, шел по строго определенному маршруту. На каждом из кораблей было примерно по тридцать баллистариев. Баллистарии — это стрелки, которые могли очень точно попадать в противника, стреляя из арбалетов железными болтами. Их отбирали в тире, кто лучше всех стрелял. Им платили довольно большие суммы за эту работу.

В случае опасности, баллистарии выстраивались вдоль бортов. В 1303 году вышло правительственное постановление, в котором определялось, что на каждом корабле должно быть не менее 30 арбалетчиков. В Венеции обязательной была стрелковая подготовка, горожане объединялись в группы по двенадцать человек и стреляли в мишени.

Организация венецианского флота
Ч.2

В Венеции было особое правило, которое венецианский сенат специально регламентировал. Оно гласило, что если на корабль нападает противник, то каждый из купцов обязан сражаться. Если он этого не делает и если он моложе 60 лет, он подлежит суду. То есть фактически, когда посылалась торговая эскадра, это была на самом деле эскадра хорошо вооруженных людей, которые имели все необходимое для сражения: и арбалеты, и мечи, и пики, и все, что было необходимо. И когда такой караван кораблей шел из Венеции в Черное море, или в Лондон, или куда-то еще, это была абсолютно неуязвимая для врага эскадра, на которую все боялись нападать. И на нее могли нападать только целые флоты противников, если, например, шла война. Но пираты не решались нападать, и не смел нападать какой-то другой соперник, если только это не была организованная армада кораблей.

Венеция наладила такое сообщение в котором не нужно страхование. Не было необходимости страховать грузы, потому что они и так были абсолютно застрахованы. Корабли, которые шли, конечно, могли подвергаться опасностям от непогоды, могли, конечно, в случае шторма подвергаться риску. Но этот риск был не очень велик, потому что по подсчетам фактически только 2% потерь от плавания происходило в результате непогоды. Гораздо большей угрозой все же было то, что называлось periculum gentium, то есть нападение противников. Такой был флот, который осуществлял навигацию галеи «линии». Кроме этого, были и частные корабли, которые плавали вместе с этими конвоями. Конвои шли, как правило, раз или два раза в год по определенному маршруту за дорогими товарами. Была синхронизация их прибытия в порт и прибытия туда же сухопутных купеческих караванов с Востока, для того чтобы обмениваться товарами.

Существовал и другой тип кораблей — «круглые» суда, навы. Навы как раз перевозили не дорогие грузы, а тяжелые, но необходимые (зерно, соль или что-то подобное). Они имели, конечно, не такую быстроту хода. Они шли под парусами, в отличие от галей. Галеи шли и под парусами, и на веслах. На веслах шли не все время, а тогда, когда нужно было либо быстро уйти от противника, либо быстро миновать непогоду или что-то еще, либо зайти в гавань. В остальное время они могли идти тоже под парусами. Но тем не менее это был очень хорошо организованный флот, лучший в Европе.

Ещё одна Генуя

На южном берегу Крыма, лежала Кафа (нынешняя Феодосия), самая значительная из черноморских колоний Генуи. Генуэзцы заполучили ее в награду за поддержку мятежных византийцев и к 1281 году посадили там своего консула. С того времени и вплоть до 1475 года, если не считать одного непродолжительного перерыва, Кафа играла роль центра черноморской торговли, «еще одной Генуи», рынка шелка, специй и рабов, крупного узла, куда сходились торговые пути из самых отдаленных районов Старого Света. Нотариальные записи Ламберто ди Самбученто 1289–1290 годов позволяют составить достаточно детальную картину этой колонии в XIII веке. В те времена город, по всей видимости, не был обнесен стеной, имелось лишь какое-то ограждение, за которым находилась бойня. Город делился на «кварталы» (contrade), по образу и подобию самой Генуи, однако свидетельств четкой этнической сегрегации у нас нет. Итальянцы, греки, армяне и сирийцы жили в тесном соседстве. В городе был целый ряд районов-фондако, францисканская церковь, лечебница св. Иоанна и большое здание консульской администрации на главной площади, где консул вершил судебные дела и нотариусы трудились над деловыми бумагами. Из 1600 имен и фамилий, встречающихся в записях Ламберто, почти 600 носят явно выраженный топонимический характер. Три четверти этой группы происходили из городов и деревень Лигурии, главным образом прибрежных, и еще 16 процентов — из бассейна реки По. Большинство этих людей были несемейные, настроенные в конечном итоге на возвращение домой. Примером может служить Буонсиньоре Каффараино, который в 70–80-е годы XIII века, как явствует из сохранившихся документов, занимался торговлей на Майорке и Корсике, в Константинополе и в Причерноморье. Он вел дела с влиятельным родом Дориа и со многими людьми из Сан-Ремо. Этот город, находившийся под юрисдикцией Генуи, по-видимому, и был его родиной. Он покупал и продавал корабли, например, «Святого Франциска», который, как мы узнаем из бумаг той эпохи, фрахтовал на перевозку рыбы из Таны в Константинополь, и имел земельную собственность и временное жилище в Кафе. В Тане сходились торговые пути, которые шли через все Черноморье, в первую очередь его восточную часть, и вели далее в Константинополь и Геную.

После разрушительной осады Кафы татаро-монголами в 1307–1308 годах генуэзцы покинули город, но вскоре отторговали свое возвращение. Магистрат города Генуи, отвечавший за заморские дела, выступил в 1316 году с планом реконструкции Кафы, которая вскоре вновь расцвела. Была возведена и продлена крепостная стена. К 1352 году она имела протяженность более 2 000 футов, а в конце XIV века уже свыше 16 000 футов. Была воздвигнута цитадель с часовой башней. В городе действовали двадцать семь латинских церквей, тринадцать греческих и одна армянская, не считая мечетей и синагоги. В 1322 году Кафа стала центром епархии и обрела плеяду францисканских и доминиканских епископов, среди которых были Конрад Брегенский (1358–1376) и Иероним Генуэзский (ок. 1404 г.). Епархия просуществовала вплоть до ее подчинения Османской империи. Сохранился документ 1386 года, в котором называется свыше тысячи латинян-жителей Кафы. Самой крупной статьей торговли являлись рабы, их продавалось порядка полутора тысяч в год, они вывозились в города Италии, Испании или Египта, находившегося под властью мамлюков. Однако наиболее заметную статью экспорта из Кафы, скорее всего, представляла «черная смерть». Именно отсюда на одном из генуэзских кораблей чума была завезена в Западную Европу в 1347 году. Такова была «Кафа, генуэзский город на одной из окраин Европы».

Эрик I Добрый, король Дании (1095–1103)

Голод, несколько лет терзавший Данию в 1090-е, закончился сразу после того, как Эрик был избран королем, и это было воспринято его подданными как знак свыше.

По свидетельствам Саксона Грамматика(Саксон Грамматик — датский хронист конца XII — начала XIII века), простой народ любил своего веселого короля, «физическое и умственное великолепие которого омрачалось лишь его неудержимой похотью». Впрочем, этот порок не помешал Эрику сыграть довольно важную роль в духовной истории своей страны. В 1101 году он побывал в Риме и убедил папу Пасхалия II канонизировать своего брата, короля Кнуда IV, убитого во время народного восстания и ставшего святым покровителем Дании.

Два года спустя, после того, как во время пира при дворе Эрика были убиты четверо гостей, он отправился в паломничество в Святую землю. Пройдя через Новгород и Константинополь, Эрик I Добрый так и не успел добраться до Иерусалима: он заболел и умер в городе Пафос на Кипре.

Куннилингус в Византийской империи

Феодор Вальсамон (XII век) — юрист, писавший комментарии к церковному праву. Он также единственный византиец, который оставил нам подробное обсуждение проблемы куннилингуса. Канонический вопрос заключается в том, должен ли священник совершать литургию после того, как осквернился устами, — но «что такое — оскверниться устами? Некоторые говорили, что согрешил тот, кто дошел с женщиной до страстных любовных поцелуев… Другие говорили, что те, кто горячо воспламенен огнем Афродиты, пользуется женскими срамными местами как чашей и из нее — о скверна! — пьет этот отвратительный напиток, оскверняя так свои уста. Третьи говорят, что некоторые в эротическом безумии целуют женский срам и не только не стыдятся, но даже отвечают: “Губы наши у нас — кто будет им господином? [Пс. 12, 4]”» (Феодор Вальсамон. Толкования на каноны IV, 229–230).

Затем Вальсамон демонстрирует свою лексикографическую эрудицию, когда речь заходит о соответствующих частях тела: «Я читал у Юлия Полидевка [Поллукса] во второй книге “Ономастикона”, что части и органы женского срама по обе стороны он называет “миртовыми губками”, “обрывами” и “крылышками”. И мудрейший Аристотель в своем труде по физиологии “О частях животных” [т. е. “История животных”] называет их “губами”».

Вальсамон добавляет про эти органы, что «многие из тех, кто сочиняет эротические стихи, говорят, что они начинают зиять, плеваться и вздуваться под действием языка. Поэтому я считаю, что священнослужитель, осквернившийся каким-либо образом через такие губы, должен быть на время отлучен, как совершивший гнуснейшее деяние. Но так как он не совершил полного греха посредством соития, то не извергается из сана».

Записки о Средневековье

В Средневековье люди не идентифицировали себя через выбор сексуального объекта так, как это делаем мы. Сегодня, например, можно определять себя как гомосексуала, бисексуала и так далее. У средневековых людей не было названий для этих явлений; они употребляли слово «содомит», но оно относилось скорее к определенным действиям, а не предпочтениям. А ясных слов для описания мужчины, который любит мужчину, или женщины, которая любит женщину, у них не было. Тем не менее они признавали, что у людей могут быть те или иные предпочтения. Например, во Флоренции XV века было нечто вроде гей-субкультуры: существовали определенные таверны, в которых собирались мужчины, которым нравился секс с мужчинами. Но все же сексуальность не была категорией для определения идентичности, в отличие от сегодняшнего дня.

Организация генуэзского флота

Как и венецианцы генуэзцы тоже использовали галеи, но у них не было таких организационных возможностей, как у Венеции. Генуэзцы предпочитали другое, они фактически действовали по клановому принципу. И когда они отправляли куда-либо свой флот, чаще всего они создавали организацию родственников, которые вкладывали свой капитал, вместе покупали караты (доли) корабля. Весь корабль, особенно если это был большой корабль вроде навы, трудно было купить, они делали это в складчину. И дальше из фрахта они возмещали свои издержки и получали доходы. И тогда такая торговая генуэзская эскадра могла идти и получать большие прибыли. Генуэзцы, как правило, предпочитали иметь свои флотилии в городах, где они имели фактории. Это была Каффа прежде всего, Чембало (нынешняя Балаклава) и некоторые другие пункты, где они имели и строили свой флот.

И встает вопрос: какова была стоимость грузов, которые они перевозили? Каков был фрахт? На венецианских галеях можно было перевезти товары стоимостью 200 тысяч золотых дукатов за рейс, туда и обратно. А что такое 200 тысяч золотых дукатов при навигации конвоя? Это бюджет, сравнимый со всем бюджетом Англии того времени. Вот какие это были перевозки, вот почему нужен был этот флот. Когда он создавался и когда люди думали, как его организовать, было продумано все, начиная с того, кто будет капитаном и сколько раз он перед этим плавал, и заканчивая апробациями (утверждениями) патронов, которые уже выиграли аукцион, потому что, выиграв аукцион, они затем нанимали моряков.

Когда такие галеи осуществляли навигацию, то фактически они нуждались в обязательном посещении каких-то гаваней и портов, где брали необходимое снаряжение, еду и питье. Кстати сказать, самым главным на кораблях была вода. И поскольку вода довольно быстро портилась, то для того, чтобы сократить необходимость такой быстрой ее смены, предпочитали разбавлять воду вином или брать не воду, а вино. И поэтому на корабль очень часто грузилось достаточно большое количество амфор или бочек с вином, для того чтобы можно было утолять жажду, особенно когда корабль не заходил в порты, и предпочитали делать это именно вином. Естественно, продукты, которые были на борту корабля для экипажа, меньше портились (солонина, сухари и др.). Но были разные рационы для купцов и для моряков. Купцы столовались на верхней палубе вместе с патроном и офицерами флота. А моряки были на нижней палубе, вместе с теми купцами, которые предпочитали платить меньше, или с их слугами. То есть здесь была разница рациона, и это тоже всегда предусматривалось специальными договоренностями.

Когда корабли осуществляли навигацию на более короткие расстояния, то предпочитали всегда посещать гавани для пополнения воды и рациона, хотя там тоже не всегда было спокойно. Как пишет один купец, при посещении некоторых портов выходившие на берег были предупреждены, что там много воришек. Даже предпочитали моряков вообще не пускать на берег, потому что если они будут вести очень вольный образ жизни, то могут вернуться домой с венерическим заболеванием.

Роберт Гвискар (стоит) и его брат Рожер Сицилийский

В 1090 году брат Гвискара граф Роджер пошел на освобождение захваченных христианами пленников с Мальты:

«Он созвал всех пленных, и освободил из плена, и увел с собой, и дал им волю. Тем, кто пожелал остаться с ним на Сицилии, он предложил построить деревню за его счет и обеспечил их всем необходимым для существования. Деревню назвали Вранка (Franca), то есть свободная деревня, поскольку она навсегда получала свободу от любых податей и трудовых повинностей. Тем, кто пожелал вернуться к родным полям и семьям, он выдал вольную и разрешил идти куда хотят».

Он не просто насильно переселил их в новую местность, а предложил на выбор вернуться домой либо поселиться в новой деревне, которую он решил основать как «вольную деревню» — то есть «свободную от сервильных повинностей». Вместо принудительного перераспределения рабочих рук мы видим тут попытку привлечь работников созданием благоприятных и привлекательных экономических и юридических условий.

Ганзейский когг на  миниатюре из манускрипта «Роман де Брют; Эдуард III; Разрушение Рима; Фирабрас», 1325–1350 гг. Англия. Британская библиотека, Лондон.

«Круглые корабли» или когги (от древнегерм. luigg – круглый).

Первый — так называемый «круглый корабль» с небольшой осадкой и скругленнымм килем, придававшим ему фактически полукруглые очертания. «Круглое судно» передвигалось силой ветра, было оснащено треугольным (латинским) парусом и направлялось рулевыми веслами на корме. Среди этих судов встречались очень крупные, двух- и трехпалубные, с двумя или тремя мачтами, что в XIII веке уже не являлось редкостью.

Характерной особенностью североморских коггов стали башенноподобные площадки – кастли («замки») – на носу и на корме для стрелков из лука. Причем корабельные кастли устанавливалась как на военных, так и на купеческих кораблях. Точно посредине судна располагалась мачта, собранная из нескольких бревен. На мачте крепилась специальная «бочка» для наблюдателей и лучников, оборудованная системой блоков, чтобы поднимать наверх боеприпасы. Позже «бочка» была конструктивно усовершенствована на каракках и получила название марса, в котором могли разместиться до 12 лучников или арбалетчиков.

Прочные шпангоуты на расстоянии 0,5 м друг от друга, дубовая обшивка толщиной 50 мм и палуба, настилавшаяся на бимсах – поперечных балках набора корпуса, концы которых часто выводились наружу через обшивку – вот важные особенности этих судов. Новизной стал и руль, сменивший в XIII веке рулевое весло, располагавшееся на борту сбоку, и прямые, сильно скошенные к линии киля штевни – носовая и кормовая оконечности судна. Форштевень стал заканчиваться наклонной мачтой – бушпритом, служившим для растяжки паруса спереди. Наибольшая длина коггов Ганзейского торгового союза составляла примерно 30 м, длина по ватерлинии – 20 м, ширина – 7,5 м, осадка – 3 м, грузоподъемность до 500 т.

Как произошел распад Каролингской империи?

Людовик умер в июне 840 года в полном одиночестве на небольшом острове посреди Рейна, неподалеку от города Мец. Он был похоронен в мецской церкви Св. Арнульфа, основателя рода Каролингов. Вскоре после смерти императора внутренние войны вспыхнули с новой силой, ибо вопрос наследования так и не был улажен. Уже в 841 году его сыновья сошлись друг с другом при Фонтенуа-ан-Пюизе в кровавой битве, о которой с ужасом вспоминали современники, — с одной стороны Людовик Немецкий и Карл Лысый, с другой — император Лотарь. Погибло огромное количество людей. Лотарь проиграл и понял, что надо как-то договариваться. Все закончилось в 843 году, когда в Вердене общим решением франкской знати империю поделили на три примерно равные части. Восточная часть (преимущественно германские земли) досталась Людовику Немецкому. Западная часть (территория современной Франции) отошла Карлу Лысому. А центральная часть, так называемое Срединное королевство (нынешняя Лотарингия, часть Бургундии и Северная Италия с городом Римом), перешла к Лотарю. Это королевство вскоре исчезло. А Восточная и Западная Франкии уже совсем скоро превратятся в Германию и Францию.

История Риги

Приход первых немецких купцов в устье Двины описывается в летописи прибл. 1290 года под названием «Лифляндская хроника» в XIII веке. Этому источнику, более позднему и не лишенному украшательств, нельзя, однако, отказать в достоверности.

«Купцы, известные своим выдающимся богатством и благородством, решив снискать еще большей прибыли, подобно многим другим», прибывали в эти места и сталкивались первоначально с враждебной реакцией со стороны местных язычни-ковливонцев. «У них был богатый запас товара, который они продали здесь немного выгоднее, чем в других местах, и сердце их возрадовалось. Язычники предложили заключить мир и чтобы купцы приходили снова». Мир был подкреплен клятвой и ритуальным возлиянием, и купцы в самом деле вернулись и были приняты «как желанные гости». Они проникли в глубь материка, «где жило множество язычников, с которыми они стали торговать и оставались там так долго, что, с разрешения местных, построили себе укрепленное жилье на холме близ Двины». Это был Укскюлл, первый центр католической епархии в Ливонии.

Место было крайне уязвимо для набегов язычников, и кроме того, не самое удачное с точки зрения приема больших немецких когов. Альберт, третий по счету епископ Ливонский и бывший каноник торгового города Бремен, решил основать новый город, который одновременно выполнял бы функцию епископского престола и естественным образом притягивал купцов из Любека и Готланда. Место было выбрано в 1200 году, а на следующее лето «был построен город Рига в широком поле, выходившем к удобной бухте для обустройства гавани». Вскоре город был обнесен стеной, в нем появились церковные здания, в том числе штаб-квартира нового крестоносного военного братства, Ордена меченосцев, и предположительно — купеческие здания. В документе 1209 года наряду с кафедральным собором упоминается уже и вторая церковь, посвященная св. Петру. За городской стеной в собственном селении жила местная коммуна. В 1211 году купцы, торговавшие в самой Риге и за ее пределами и поначалу жившие в городе лишь временно, получили от епископа Альберта особые льготы: они были освобождены от дорожной пошлины и от «Божьего суда» (ордалий), получили гарантии от разграбления на случай крушения, гарантии от односторонних финансовых притязаний епископа и от выплаты вергельда (компенсации за убийство свободного человека).

К 1230 году численность населения, благодаря притоку иммигрантов из Вестфалии и других областей Саксонии, достигла 2 или 3 тысяч человек. Топонимический характер фамилий XIV–XV веков позволяет делать вывод, что рижские бюргеры — выходцы из Северной Германии, главным образом Вестфалии — составляли почти пятую часть общего числа жителей.

К 30-м годам XIII века, то есть спустя поколение после основания Риги в чистом поле, этот город, с увенчанными башнями стенами, выступающими силуэтами собора св. Марии и церквей св. Петра и св. Иакова, стоящими у берега под погрузкой и разгрузкой тяжелыми когами, звуками нижненемецкой речи на улицах, на первый взгляд был типичным северонемецким торговым городом. И во многих отношениях первое впечатление было бы справедливым. Тем не менее всего в нескольких днях пути от этого города жили язычники, которые охотно принесли бы любого христианина в жертву своим богам. Этот город был центром крупной миссионерской епархии и штаб-квартирой военного ордена, посвятившего себя священной войне. Фактически каждый год здесь высаживались на берег новые группы крестоносцев. Таким образом, Рига все же была типично колониальным, миссионерским городом, или, если выразиться иначе, «городом Божьим».

Особенность Риги заключалась в ее местоположении на дальних торговых путях, напротив Висбю и Любека, а по реке — в досягаемости не только от своих сельских окрестностей, но и от русских центров. Крупные поморские города являлись богатыми космополитическими центрами, связывавшими в единое целое дальние уголки северных и южных морей, так что известиями из Лондона и Риги, Валенсии и Трапезунда люди могли обмениваться и сопоставлять услышанное. Единство средневекового Запада отчасти строилось на единстве купеческом.

Лучшие исторические, краеведческие и культурологические каналы на просторах Telegram! — Древность и современность, война и мир, буквально всё от Адама до Саддама. И на каждый из них решительно рекомендуем подписаться!

Для вашего удобства всех их мы собрали в одну папку, которую достаточно добавить к себе, чтобы всегда оставаться с историей на «ты».

Как это работает:
— Кликаете на гиперссылку
— Нажимаете "Добавить папку"
— Выбираете интересующие каналы
— Делитесь с друзьями
— Наслаждаетесь подборкой!

Матильда родилась в 1046 году в семье маркграфа тосканского Бонифация III, который контролировал большую часть Северной Италии. В почти непрекращающейся все Средние века борьбе Священной Римской империи с римскими папами Матильда неизменно становилась на сторону последних: в 1077 году приютила в своем замке Каносса папу Григория VII, укрывавшегося от Генриха IV, который в итоге пришел к прелату на покаяние.

Когда в 1081-м Генрих напал на Григория, она вновь встала на его защиту и спасла от полного поражения. В 1089 году по просьбе Урбана II Матильда даже тайно вышла замуж — за Вельфа V, сына герцога баварского, который был противником действующего императора. А перед смертью отписала все свои земли Римско-католической церкви, которая, впрочем, так их и не получила.

Нации в средние века

Поскольку, это одна из моих любимых тем, думаю стоит создать серию постов об этом.
В современном мире идентификация наций стоит очень остро, удивительно, но для многих это очень важный , а иногда ключевой момент. Универсального определения нации и национальной принадлежности не существует даже в современном мире, в как обстояло дело в средние века?

Завоевание и колонизация привели к формированию на границах католического мира обществ, в которых жили бок о бок представители разных этнических групп, и повсюду в приграничных районах латинской Европы одной из центральных проблем были межнациональные отношения. Прежде всего надо подчеркнуть, что вопрос принадлежности к той или иной национальности в Средние века лежал в плоскости не биологической (как следовало бы из соответствующей лексики: gens, natio, кровь, племя и т.п.), а прежде всего культурной.

Если взять классическую средневековую формулировку этнической принадлежности, данную канонистом Регино Прюмским примерно в 900 году, то мы увидим, что он предлагает для классификации этнических различий четыре критерия. «Разные нации, — пишет он, — отличаются друг от друга происхождением, нравами, языком и законом» (diversae nationes populomm inter se discrepant genere, moribus, lingua, legibus).

Первый из его критериев — «происхождение» — лежит в основе современных расистских теорий. Наиболее оголтелые расистские учения XX века либо основываются на внешних (как в первом случае) признаках различий — как цветной расизм в США, либо, в отсутствии явных внешних признаков, на невидимых биологических несовпадениях — как нацистский антисемитизм. В Средние века расизм такого рода встречался относительно редко. В этом смысле более важное значение приобретают другие обозначенные Регино критерии — «нравы, язык и закон». Именно они становятся главными признаками этнической принадлежности. В отличие от происхождения, эти признаки имеют одну общую особенность — они изменчивы. В самом деле, в разной степени они могут меняться не только от поколения к поколению, но и на протяжении жизни одного человека. Человек может овладеть новыми языками, оказаться в условиях иной системы права, приобщиться к новой культуре. Таким образом, в каком-то смысле этническая принадлежность в условиях Средневековья была скорее порождением социальным, нежели биологической данностью. Если, скажем, дать определение «немцу» или «славянину» исходя не из происхождения, а из нравов, языка и юстиции, то внуками славян могли быть немцы, а внуками немцев — славяне.

Когда мы рассматриваем межэтнические отношения в средневековой Европе, то ведем речь о контактах различных в языковом и культурном отношении групп, а не разных по крови народов.

Термин «нравы, или обычаи» (mores) касался одежды, домашних устоев, привычек в еде, причесок и массы других повседневных особенностей, которые отличали одних людей от других. Порой это своеобразие имело решающее значение для различения этнических групп. В Ирландии, например, английские правители законодательно выступили против ирландских причесок: «вырождающиеся англичане нашего времени, которые носят ирландскую одежду, выбривают до половины головы, а сзади оставляют длинный хвост… беря пример с ирландских одежд и внешности».

В ответ ирландцы лишь укрепились в своем отношении к национальной прическе как одному из способов самоидентификации, и в одной ирландской поэме XVI века критиковались «вы, кто следует примеру англичан и коротко стрижет свои курчавые волосы». Примечательно: чтобы показать свою принадлежность к другой нации, достаточно было перенять соответствующую прическу. В начале XII века язычники-славяне скальпировали поверженных немцев, после чего «маскировались с помощью их скальпов и вторгались в христианские земли, выдавая себя за христиан». Аналогичным образом мусульмане в 1190 году, пытаясь просочиться через блокаду Акры, сбрили бороды (а также обрядились в франкские одежды и выставили на палубу свиней).

Читать не вредно, вредно не читать. Лучшие образовательные каналы от настоящих гуру гуманитарного телеграма. Успей пока телеграм жив!

🎩 ЭСТЕТ 2.0 — Твой путеводитель по миру культуры, который подскажет «Что посмотреть?» и «Что почитать?». Регулярные анонсы кинопремьер, новинки литературы и статьи о живописи и истории;

🪖 Стальной шлем — западная политическая история Нового и Новейшего времени. Много Германии, Центральной и Восточной Европы;

🐱 Cat_Cat — cборник авторских статей, мемов и постов на историческую и научную тематику. «Познавательно, информативно и с юмором» — таков наш девиз;

⚔️ Великая Война — Война, которая перевернула мир. Тактика и стратегия, великие сражения и окопный быт, бронетехника и оружие Первой мировой. Всё о войне, которая до сих пор влияет на нашу историю;

🎖Вторая Мировая война — канал о Второй Мировой войне в фото и видеоматериалах, интересных и познавательных статьях;

🏛 Эстетика Византии — История Рима античного и Рима средневекового в картинах, артах и других произведениях искусства. Ну и, конечно, классическая филология: латынька, греческий — куда без них?;

💣 Lace War — Канал известного историка. Статьи и циклы, а также авторские переводы иностранной литературы, которая едва-ли будет издана на русском;

🇸🇪 Чертог Медведя — авторский канал о Швеции, викингах и путешествиях. Автор живёт в Стокгольме и делится уникальным контентом из Скандинавии и не только;

⛪️ Лаборатория Культур — Новости культуры, философии, религиоведения. Пишем про интересные явления в мире и ездим в экспедиции в Африку;

🌃 Moscowww — история города в необычных маршрутах и уникальных памятниках: куда сходить, что посмотреть, на что обратить внимание в Москве;

🏰 Medieval Legacy — канал об истории и культуре европейского Средневековья. Авторские размышления, статьи на небанальные темы и живое наследие тысячелетней эпохи;

🎠 РОСТОВСКАЯ ЗЕМЛЯ — социальная антропология Замкадья. О субстратной истории, культуре, искусстве и метафизике "Глубинной России" — свежо, весело и без понтов;

🪬 Меряния. Merjamaa — изучение финно-угорского субстрата Верхневолжья в его русском прошлом и настоящем. Меря, чудь и мурома исторические и этнофутуристические.

Язык и идентификация нации в средние века

В определении национальной принадлежности особенно важное значение принадлежит языку. Средневековое духовенство и ученые, с их библейской верой в общее происхождение всего человечества и теорией первоначального единства языка, считали естественным вести отсчет национальным различиям от «вавилонского столпотворения».

Еще более ясно эта точка зрения высказана другим латинским автором: «язык формирует расу» (gentem lingua facit). Было признано значение языковой общности. Как писал хронист XIV века, «тех, кто говорит на одном языке, объединяют тесные узы любви».

Эти «узы любви», как мы увидим, зачастую обратной своей стороной имели горячую ненависть к тем, кто говорил на чужом языке, ибо, как и сегодня, «войны и всевозможные несчастья проистекают из различий в языке».

Из проникших в литературные и официальные тексты Высокого Средневековья диалектизмов можно составить представление о тех крупных пространствах на территории Европы, которые характеризовались относительно высокой степенью языковой и культурной однородности с преобладанием в каком-то смысле стандартных языков: примером служит английский в Англии, лангедойль и лангедок соответственно на север и на юг от Луары, нижненемецкий на севере Германии, верхненемецкий — на юге.

Естественно, существовали вариации в диалектах и примеры частичного наложения языков, но все же можно отчетливо проследить различия между этими ключевыми областями и завоеванной и заселенной периферией, где повсеместным явлением было смешение и взаимопроникновение языков и культуры. Конечно, в центральных областях наблюдалось взаимное приспособление и интеграция языков разных народов, но на окраинах имел место более выраженный языковой плюрализм, определявшийся и национальными, и классовыми различиями. То языковое разнообразие, которое подчас могло наблюдаться в пределах зоны распространения одного языка, скажем, верхненемецкого или лангедока, чаще всего принимало форму диалектных различий.

Средневековый путешественник, проезжая из Трира в Вену или из Беарна в Прованс, легко мог заметить переход от одного диалекта к другому. Полной противоположностью была языковая ситуация в завоеванных и освоенных поселенцами периферийных землях, где внутри одного и того же населенного пункта и даже на одной и той же улице уживались носители совершенно разных языков. Таким образом, взаимодействие языков было типичным и характерным признаком пограничных областей латинской Европы.

Здесь никого не удивляли наблюдения такого свойства, что «многие наши люди говорят теперь на улицах на разных языках», как подметил чешский хронист Петр Циттауский.

Когда папа Иоанн XXII в 1329 году отлучил от церкви главу францисканского братства Михаила Чезенского, его послания в Кракове были сначала зачитаны на латыни, а затем «растолкованы народу на просторечии, как на польском, так и на немецком, с тем чтобы они были лучше поняты и стали ясны всем».

Двойную принадлежность словно получали реки, горы и населенные пункты. Они начинали именоваться на двух языках: как разъясняет один померанский документ, «это место славяне называют woyces, а немцы — enge water».

Для многих слоев общества двуязычие было обычным делом. Уже в X веке Оттон I Германский говорил как на немецком, так и на славянском языке. Во франкской Морее преуспевающие правители владели французским, греческим, а возможно и турецким.

К XIV веку потомки англо-нормандских завоевателей в Ирландии сочиняли стихи по-ирландски. Порой такое двуязычие имело большое практическое значение. В 1085 году на Сицилии граф Роджер, возглавлявший разведывательный поход в Сиракузы, послал сына благородного греческого рода Филиппа следить за мусульманским флотом: «он передвигался на своем корабле среди сарацинских так, словно был одним из них, ибо и он, и все его матросы владели языком неверных, как родным греческим».